Марина Анатольевна Андреева 
Факультет менталистики

Волшебная академия (АСТ) – 

Легенды Таркона – 3

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=21262832
«Факультет менталистики»: АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-096023-1
Аннотация

Сессия подходит к концу, впереди последний экзамен и поездка с подружками в Испанию. Жизнь прекрасна?! Ага, размечталась. Да здравствует новый мир и… подготовка к поступлению в очередной вуз, а иначе… замуж неведомо за кого! И это всего лишь цветочки, ягодки начались в универе, на практике по менталистике…

Марина Андреева
Факультет менталистики

© М. Андреева, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Глава 1
Нежданные перемены

Сессия – это зло! Вот как сейчас – весна, солнышко за окном, а я как проклятая должна корпеть над учебниками. Голова дымится от обилия впихиваемых в нее знаний, которые словно по волшебству выветриваются сразу же после сдачи экзамена. И были бы предметы толковые, а то… Вот спрашивается, на кой ляд мне, будущему специалисту в области экономики, нужна философия? Мать наук, блин. Но главное – я ее все же сдала! А значит, сегодня могу расслабиться. Остался еще один экзамен, и мы с подружками улетим в Испанию на целый месяц! Одни! Без родителей…
Вот так, витая в мечтах о первой в моей жизни самостоятельной поездке, распахиваю дверь в квартиру и… замираю на пороге. Родители в это время должны быть на работе. Но нет – из их комнаты доносится какая-то волнующая мелодия, и это странно.
Сумка с уже ненужными конспектами с моей легкой подачи приземляется на тумбочку, новые туфли, успевшие натереть ноги, улетают куда-то в угол. В такие вот моменты и ощущаешь в полной мере, как мало порой человеку надо для счастья. Ничего не давит, не жмет, напольная кафельная плитка приятно холодит ступни. Шлепаю в сторону родительской двери. Распахиваю и вновь замираю как вкопанная.
Нет, я еще могу хоть как-то принять тот факт, что мама могла рано освободиться, но вечно пропадающий в офисе отец? И что это за странный тип целует маме ручку?
– Э-э-э… Всем привет!
– О! – восклицает буквально лучащаяся счастьем мама. – Как хорошо, что ты уже пришла! У нас столько дел! Нужно собрать вещи, надо…
Она все говорит и говорит, а я ощущаю, что вот-вот произойдет нечто непоправимое. Почему вечно ревнивый отец совершенно не обращает внимания на то, что этот странный незнакомец проявляет внимание по отношению к маме? Неужели все уже решено? Неужели, как и многие вокруг, разведутся? Это невозможно! Они любят друг друга!
Гость в очередной раз облобызал мамину ручку, взглянул на пребывающего в прострации отца и направился ко мне. Приблизившись, остановился, как-то покиношному слегка склонил голову, коснувшись правой рукой края широкополой шляпы, и… указал взглядом на дверь. Ах вот оно что! Выйти ему, видите ли, надо. Ну да ладно, пусть чешет на все четыре стороны. Отхожу в сторону, освобождая проход, краем глаза замечая, что незнакомец, вместо того чтобы направиться к выходу, по-хозяйски прошествовал на кухню.
А у меня до сих пор перед мысленным взором стоят его глаза. Странные, как и весь его облик. Какие-то смеющиеся или просто самодовольные? Не поняла. Но цвет! Насыщенно-зеленый, с ярко-голубыми вкраплениями, смотришь в них и будто в теплую морскую воду окунаешься…
– Бр-р-р… – встряхнула я головой, прогоняя наваждение.
Да что ж это происходит-то? Нет, я, конечно же, слышала, что многих женщин после определенного возраста начинает тянуть к мужчинам помоложе, но чтобы моя мама? Эффектен, с этим не поспоришь. Лет тридцати. Неплохо сложен, правильные черты лица, завораживающий взгляд, плюс этот стильный прикид… Темно-коричневые брюки, заправленные в высокие замшевые сапоги, легкая шелковая рубашка нежно-зеленого цвета. Широкий пояс наподобие кушака, напоминающий фильмы про пиратов Карибского моря с Джонни Деппом в главной роли. Длинные русые волосы собраны в низкий хвост, а чего стоит эта шляпа?
А мама тем временем все щебечет. О том, что теперь все будет хорошо, что мы вернемся домой, что теперь нас ничто здесь не держит. Говорит, что безумно счастлива и даже не чаяла, что этот день когда-нибудь наступит… Но никакой конкретики: какой такой этот день? Чем он отличен от других? Куда мы вернемся? О каком вообще доме идет речь, если мы и так дома?
– Мам, а конкретнее можно? – пытаюсь перебить ее я. – Что произошло? Куда мы собираемся? И когда?
Реакция ее была неожиданной: взглянула на меня сияющими глазами, будто только заметила, всплеснула руками, подскочила и обняла, поглаживая по волосам. Нет, мы, конечно же, были очень дружной семьей в отличие от большинства моих знакомых, вот только таких порывов за мамой я что-то не припомню.
– Не спрашивай, доченька, – говорит. – Завтра все узнаешь. А то будешь вон как отец.
– Постой! Какое завтра? Но как же учеба? У меня же еще один экзамен впереди. И поездка… – освободившись из ее объятий, я отстранилась, пытаясь хоть что-то прочитать на ее лице. Увы, ничего, кроме странно блуждающего взгляда лучащихся счастьем глаз и улыбки на губах, я не увидела.
– Ой, – как-то беззаботно отмахнулась она. – Суета сует. Забудь, – продолжала сиять мама. – А сейчас собери все необходимые и дорогие тебе вещи.
– К-как это забудь? – уставилась я на нее.
– Мы сюда не вернемся, – бросила коротко мать и, что-то напевая себе под нос, принялась перебирать вещи в одном из ящичков комода.
– Что значит – не вернемся? – сама такого от себя не ожидая, вспылила я. – А моим мнением кто-нибудь поинтересовался? Я уже взрослый человек, у которого есть свои мечты, и планы, и… – слова как-то вдруг иссякли.
– Это не обсуждается, Лиса, – даже не взглянув в мою сторону, неожиданно твердым тоном произнесла мать. – Иди собирай вещи, – добавила она и тут продолжила напевать как ни в чем не бывало.
Шок? Не-е-ет… В смысле, нет таких слов, которые смогли бы описать мое состояние. Но судя по маминому счастливому и совершенно спокойному виду – это не шутка. Вот только когда на нее наваливается желание казаться таинственной, выспрашивать что-либо бесполезно – все равно не ответит.
Э, нет! Так дело не пойдет. Оборачиваюсь к отцу.
– Пап? Может, ты объяснишь?
Тот лишь рукой махнул, буркнув что-то типа: «Сам ни черта не понимаю», – встал и поковылял на кухню. И в этот момент его осанка, походка, выражение лица меня напугали. Передо мной был не крепкий, здоровый и уверенный в себе сорокапятилетний преуспевающий бизнесмен и глава нашего дружного семейства, это был какой-то чужой, жутко одинокий и подавленный старик.
Задержалась я в комнате не более чем на минуту. Желание разобраться в ситуации грозило спалить мой взбудораженный обилием непонятностей разум. И тут меня осенило: пусть мама не желает ничего объяснять, витая в непонятных грезах о неведомом, пусть и недалеком будущем, а отец пребывает в полной растерянности, но этот незнакомец должен что-то знать! Не зря же он именно сейчас очутился в нашем доме! И в том, что он еще не ушел, я уверена на все сто, ведь входная дверь почти все время была на виду, да и доводчик там слишком мощный, закрыть ее тихо практически невозможно.
Преисполненная решимости разобраться в сложившейся ситуации, влетаю на кухню, где вновь впадаю в ступор – незнакомца здесь нет! Вышла, прошлась по коридору, заглядывая во все двери. Куда он делся? Словно сквозь землю провалился! Но ведь так не бывает, чтобы человек из квартиры не выходил и в то же время его там не было.
Вернувшись на кухню, уселась за стол напротив отца. Сидим. Молчим. Его взгляд уперся куда-то в столешницу. В одной руке – пузатенький бокал, судя по стоящей рядом початой бутылке – с коньяком, в другой дымится сигарета, с которой вот-вот упадет пепел. А ведь он не курит! Вернее, крайне редко. То есть только тогда, когда происходит что-то совсем уж из ряда вон выходящее.
– Па-а-ап? – почему-то шепотом позвала я, но он даже не отреагировал. – У тебя проблемы на работе? – предполагаю я, но он в ответ лишь головой едва заметно покачал, мол, нет.
Может, не хочет говорить, чтобы не переживала? Не исключено, конечно, но… Что же тогда случилось? Сбивает с толку мамино не то что спокойствие – она явно счастлива! А ведь они с отцом друг в друге души не чают. Вариант того, что она радуется какому-нибудь его провалу, отпадает сразу по двум причинам: во‑первых, ей подобное ехидство априори не свойственно, во‑вторых, папины проблемы она всегда переживает как свои собственные. Тогда что же произошло? И что это за мужик был? Куда он пропал?..
– Па-а-ап… – без особой надежды на реакцию еще раз позвала я, но он даже не шелохнулся в ответ, потом внезапно очнулся, заозирался по сторонам, схватил мобильный, набрал чей-то номер.
– Степан, здравствуй. Да, нормально. Уехать надо срочно. Да, надолго. Генеральная доверенность еще действительна? Угу… Подъезжайте-ка с юристом ко мне. Да, на квартиру. Пусть подготовит. Срок? Года на три. Нет, я в своем уме. Если смогу, вернусь раньше. Не выпендривайся, справишься. Десять процентов акций тебя устроят? Вот видишь, все зависит от мотивации…
Дослушивать я не стала: если отец окунулся в дела, то теперь до него тем более не достучаться. Мама тоже неожиданно резко реагирует на попытки докопаться до истины. Буду настаивать – переругаемся. Раньше такого не случалось, но все бывает в первый раз. Оно мне надо? Может, все не так и фатально? Просто все на эмоциях в связи с какими-то переменами.
Если вопрос встанет ребром: уезжать с ними или остаться здесь одной, – что я выберу? Можно сколько угодно разводить браваду и кричать о том, что я взрослый самостоятельный человек, но я никогда не уезжала из дома больше чем на два дня и просто-напросто не представляю свою жизнь без них. А вдруг они укатят куда-нибудь в Америку? Как часто мы сможем видеться? Достаточно ли будет общения через скайп или по телефону? Что-то не уверена я. И вообще, что меня здесь держит? Институт? Так всего-то несколько лет отучилась, поступлю еще куда-нибудь. Парня у меня нет. Подруги? Те, по кому скучаю, и так далеко, а остальные…
Так, в размышлениях, и добрела до своей комнаты, плюхнулась в кресло и задумалась на новую тему: что мне нужно и что дорого? Если мы сюда не вернемся, то… хочется забрать все!
Не моя вина в том, что едва ли не каждая вещь является памятной. Не могу я вычеркнуть из своей жизни воспоминания. Есть такие люди, которые с легкостью расстаются с вещами, но эта песня явно не про меня. Ведь эту мягкую игрушку подарила мне на память подруга как раз накануне отъезда ее семьи в Штаты семь лет назад. А эту шкатулку мы с ней же закапывали в парке под нашим любимым деревом, договорившись на двадцатилетие, а у нас день рождения в один день, достать ее и прочесть свои желания десятилетней давности. Она так и не смогла приехать, но я не забыла обещания и теперь храню шкатулочку как память о нашем детстве…
Вскоре все имеющиеся у меня в наличии сумочки, рюкзачки и чемоданчики оказались заполнены. Закончив со сборами, вышла на кухню. Отец по-прежнему сидел за столом. Содержимое бутылки уполовинилось, пепельница заполнилась бычками. Из их с мамой комнаты доносилась какая-то приятная мелодия, а возле посудомоечной машины скопилась кучка грязной посуды, что вообще для нашего дома было великой невидалью. Сначала я настолько была шокирована, что даже не обратила внимания на это.
Налив себе чаю, накромсала бутербродов и уселась напротив отца, который меня будто бы не замечал даже.
– Па-а-ап, что происходит? – решила я вновь попытать счастья.
– Трындец, – отвечает. – Полный трындец.
М-да уж. Весьма информативно, ничего не скажешь. Дожевав остатки, поставила кружку в раковину, добавив еще один штрих в картину царящего на кухне беспорядка, и поплелась к себе.
Все это действительно странно. Ведь папа весьма преуспевающий бизнесмен, и нужды в деньгах нет, но мать все равно работает. И не в какой-нибудь научной или экономической области, а приходящей уборщицей! Ну или домработницей, если для кого-то это слово звучит приятнее, хотя сути это не меняет.
Отец нередко краснеет перед коллегами по бизнесу, когда всплывает эта неприглядная сторона нашей семейной жизни. Я выкручиваюсь перед друзьями и вру по-черному, лишь бы не говорить правды. И – да, мне стыдно. По-моему, это работа для не имеющих образования приезжих или желающих разжиться лишней копейкой пенсионеров. Но мы не нуждаемся в деньгах! И папины связи позволяют ей занять любую должность в ряде крупнейших компаний города, но мама не желает даже слышать о смене сферы деятельности.
Что удивительно, она умудряется не только обслуживать больше десяти весьма состоятельных семей, имеющих в своем распоряжении нехилые хоромы, но и содержит в идеальном порядке нашу двухсотпятидесятиметровую квартиру! Да еще успевает сготовить завтрак, обед и ужин, и… никакой усталости! Откуда у нее столько сил и энергии? Прямо как тот зайчик из рекламы батареек. Я в свои двадцать и половину такой нагрузки не выдержала бы. Да что там половину? Мне бы четвертой части хватило, чтобы после первого же дня трудов праведных благополучно склеить ласты, даже не доползя до родного дома.
А главное, что в свои, пусть и неполные, сорок пять она прекрасно выглядит! Идеальная фигура, миловидное личико двадцатилетней девчонки с горящими энтузиазмом ярко-зелеными глазами, шикарная грива шелковистых каштановых волос без единой сединки. Когда мы выходим вместе на улицу, с нами парни норовят познакомиться. Им и в голову не приходит, что мы мать и дочь. В этом плане я ей искренне завидую, на что мама отмахивается – мол, это наследственное, и я буду выглядеть так же. Хотелось бы верить. Жаль, что ни бабушку, ни дедушку по ее линии я так никогда и не видела. Почему-то у мамы даже фотографий их нет.
Когда чего-то ждешь, время, как назло, тянется мучительно долго. Вот и маюсь, не находя себе места в непривычно опустевшей комнате. Нет больше фотографий на стене, и все фигурки, еще недавно стоявшие на полочках, теперь затаились где-то в недрах одной из сумок. Ноутбук, диктофон… Без всех этих мелочей комната потеряла жилой вид, будто стоишь в мебельном магазине, все вроде и расставлено гармонично, а чего-то не хватает. Музыку бы послушать или книжку почитать, но все упаковано. Руки так и тянутся к телефону. Так и подмывает позвонить подругам, попрощаться. Но что им сказать? Куда мы собираемся? Почему столь поспешно?..
Ночью никак не могла заснуть. О каком сне может идти речь, если вокруг сплошные непонятки и голова разваливается от всевозможных догадок и предположений? Хочется пить, но, как назло, к отцу кто-то пришел, и они, вопреки обыкновению, не заперлись в кабинете, а расположились на кухне. Устав ждать, решила налить себе чаю. Выхожу из комнаты, и слух улавливает обрывок фразы:
– …Дарственную с отсрочкой в десять… нет, в пятнадцать лет, – услышала я голос отца и даже споткнулась на ровном месте.
Ничего не понимаю. Если мы уезжаем навсегда или на столь долгий срок, то не проще ли ее продать или сдать, в конце концов? Денег у нас достаточно, конечно, но лишние-то не помешают…
– А что с ней будет до тех пор? – донесся до меня голос папиного товарища, по совместительству являющегося его партнером по бизнесу.
– Пусть стоит. Думаю, ты в состоянии оплачивать коммунальные платежи за счет тех десяти процентов акций? – как-то хрипловато отозвался отец.
– Да уж, умеешь ты убедить, – отозвался гость. – Ты уверен, что с тобой невозможно будет связаться? Я к тому… что делать, если доверенность истечет, а ты не появишься?
Заставив меня вздрогнуть от неожиданности, дверь родительской комнаты слегка приоткрылась. Боясь, что мама застанет меня за подслушиванием, я прошмыгнула в туалет. Здесь, как оказалось, слышимость была еще лучше, нежели в коридоре.
– Ой, не смеши, – отозвался тем временем отец. – Не мне тебя учить, как дела делаются. Вон с Иванычем новую состряпаете и заверите за меня. Надеюсь, обойдется без подстав.
– А долю твою куда?
– Как всегда – на счет в банке, – ответил отец. – Хватит уже лясы точить, оформляй, Иваныч, да пора вам и честь знать. Без обид, но мне еще собираться надо.
Дальнейшее меня уже не особо интересовало. Для приличия нажав на смыв, я с самым честным выражением лица зашла на кухню и, поздоровавшись с притихшими при моем появлении гостями, щелкнула кнопочкой электрочайника, одновременно незаметно оглядываясь по сторонам.
Что удивительно, ничто не напоминало о минувшем беспорядке. Видимо, мама все же выкроила время и убралась. Вот только на столе все так же стояли почти пустая бутылка и полная бычков пепельница, вокруг которых возвышались целые кипы каких-то бумаг.
Налив в свою любимую кружечку чай, пошла к себе. Кстати, надо ее тоже забрать. Итак, что все это может означать? Отец сказал, что с ним нельзя будет связаться. И он не продает квартиру, а отписывает на нее дарственную, пусть и хитрую, согласно которой право собственности перейдет к новому владельцу лишь через пятнадцать лет. Да еще и десять процентов акций их компании отлистал своему компаньону с кажущейся легкостью. То есть там, куда мы едем, деньги вообще не нужны будут?
До утра так и прокрутилась в кровати, думая, думая и еще раз думая, но так ничего и не поняла. В итоге самочувствие было препротивнейшее: голова болит, все бесит, еще и осознание того, что вот-вот узнаю нечто очень важное, не дает покоя.
– Лиска, – позвала заглянувшая в мою комнату мама. – Все свои вещи в гостевую переноси.
Вообще-то меня Алесей зовут, вернее, по паспорту Алесандрой, но мама с детства кличет меня Лисенком на разные лады. Так и хочется съязвить на тему: «Зачем тащить чемоданы в гостевую, если потом придется их обратно в коридор волочить?» Но ругаться не хотелось, да и просто-напросто не было сил. Ну и ладно, надеюсь, скоро все непонятки, от которых мозг уже закипать начинает, закончатся и все встанет на свои места.
И вот все наше немногочисленное семейство в сборе. Отец, несмотря на ночную попойку, абсолютно трезв, но по-прежнему не особо-то реагирует на что-либо, явно пребывая в крайней степени растерянности, странно, что с ночными посетителями он общался вполне нормально. Мама мечется от чемодана к чемодану, прицепляя к ним картонные бирки с нарисованными на них фломастером буквами, судя по всему, обозначающими наши имена.
Когда стрелки на часах достигли ровно девяти часов, в комнате раздался хлопок, и… я протерла глаза, надеясь избавиться от наваждения, но, увы, ничего не изменилось: посреди гостевой стоял тот самый мужик, что вчера лобызал мамины ручки.
– Вы готовы, фаам Иола? – бросив мимолетный взгляд на нас с отцом и слегка поклонившись матери, поинтересовался неведомо откуда появившийся гость, а я озадаченно уставилась на маму.
– Фаам? – повторила я непонятное для меня обращение.
– Да, – так же слегка склонив голову в ответ, молвила мать, и было видно, что она сгорает от нетерпения, в мою сторону она лишь махнула рукой, мол, все потом.
Незнакомец произнес какое-то странное слово, щелкнул пальцами, и… весь мир пришел в движение. Перед глазами вспыхнули, ослепив, миллиарды разноцветных искр. Я потеряла равновесие, начав куда-то падать, и вдруг пришло ощущение невесомости. Кажется, я кричала. Да и кто бы на моем месте молчал? Это только в кино все, в кого пальцем ни ткни, – герои, способные любые неожиданные повороты в своей судьбе переносить скрепя сердце и стиснув зубы.
Казалось, эта неимоверная круговерть никогда не закончится. Пришлось зажмуриться, чтобы не видеть всего этого. Жаль, что все остальные ощущения отключить нельзя. Сколько времени прошло: миг или час? На это я ответить при всем желании не смогла бы. Меня откровенно мутило, голова кружилась, еще мгновение, и завтрак нашел бы выход, но… чья-то рука заботливо подхватила мое неожиданно ставшее весомым тело, и я наконец-то решилась открыть глаза.
Мы, всей семьей, ну и поддерживающий меня под руку незнакомец, который, конечно же, никуда не делся, очутились в просторном зале… какого-то замка. Почему замка? Да потому, что ничем иным это не могло быть: огромное помещение, квадратов на сто, наверное, покрытые изящной лепниной потолки, уходящие метров на десять в высоту, свисающие оттуда канделябры с хрустальными подвесками, картины и гобелены на стенах и полное отсутствие какой-либо мебели. Этакий бальный зал. По крайней мере, памятуя о посещенных некогда музеях, я именно так их и представляла.
Не успела я осмотреться, как створки высоких дверей распахнулись, и в зал буквально впорхнула… мамина копия! Вот только одета она была, мягко говоря, непривычно: в длинное пурпурное платье в пол с довольно откровенным декольте и, судя по осиной талии, с корсетом. Шикарная грива каштановых волос собрана в обычный конский хвост, изящные ручки прижаты к губам, в ярко-зеленых глазах светится счастье и поблескивают слезы… странное сочетание, но здесь вообще все странное, как и наше появление. Я даже ущипнула себя, стараясь убедиться в том, что не сплю.
– Мама! – воскликнула моя мать, бросаясь навстречу столь похожей на нее незнакомке.
– Упс… – только и смогла выдавить я.
Вот эта девушка – моя бабуля?! Мамины слова о наследственности – не пустой звук…
Женщины, ничего и никого вокруг не замечая, обнимаются, плачут, что-то приглушенно рассказывая друг другу. Очевидно, они рады воссоединению. Но, черт побери, где мы? Почему мама никогда не рассказывала о бабушке, о замке, где бабуля ведет себя как хозяйка. И… вообще, это явно не Земля. Значит, рассказы фантастов не вымысел? Иные миры существуют?..
Мы с растерянно озирающимся по сторонам отцом были предоставлены сами себе. Словно ища поддержки, я отошла от незнакомца и вцепилась в папину руку. Все было слишком нереально, а он… такой привычный, такой родной в своем безупречном деловом костюме и до блеска начищенных ботинках.
– Ах… – наконец-то отстранившись от хозяйки замка, воскликнула мама и, словно бы только сейчас вспомнив о том, что они здесь не одни, повернулась к нам: – Познакомься, это мой супруг Константин Ливонский…
– Очень приятно, – слегка склонила голову женщина. – Мой дом – ваш дом. Ваша фамилия говорит о благородстве рода, и я рада, что моя дочь нашла достойного избранника. Хотелось бы узнать ваш титул…
Стоит сказать, отец был явно смущен и растерялся, не найдясь, что ответить в подобной ситуации. Непривычно было видеть его в таком состоянии.
– Матушка, в том мире титулы уже давно канули в Лету, – беззаботно отмахнулась мама. – А это наша дочь, Алеся, вернее – Алесандра, – продолжила представлять свое семейство она.
– Что же ты стоишь как неродная? Подойди поближе, мое очаровательное дитя, – грациозно протянув в мою сторону руки, словно приглашая в объятия, молвила женщина.
– Ну, а это моя мама, герцогиня Руана Лорентайн… – завершила знакомство мама.
И да, к этому моменту я уже очутилась в объятиях неимоверно молодой бабули. Ее прикосновения были полны нежности, а приятный цветочный аромат духов слегка кружил голову.
Моя мама из другого мира, а бабушка ни много ни мало герцогиня! Кому рассказать – не поверят же! И тут же стало грустно. Наконец-то до меня дошел смысл слов: «Мы обратно никогда не вернемся…» Нет, о поездке в Испанию я не то чтобы напрочь позабыла, просто теперь прекрасно осознала, что здесь меня ждет куда большее количество интересных и увлекательных открытий. Благо в личной жизни у меня был полный штиль, хотя бы от расставания с любимым не придется убиваться, а вот подруги… О них теперь осталась лишь память в виде тех самых вещичек, которые я забрала с собой.
– Леон, – обратилась бабуля к стоящему в сторонке мужчине, который и привел нас сюда. – Распорядитесь, чтобы вещи доставили в отведенные нашим гостям комнаты. А вы, мои дорогие, наверное, хотели бы осмотреться? – окинув взглядом нашу семейку, предположила она.
Ну что тут скажешь? Интересно – да. Вот только папа по-прежнему ни на что не реагирует. Видимо, мой мозг, с самого детства впитавший в себя тысячи фильмов и книг о попаданцах в параллельные и прочие миры, оказался более подготовлен, нежели сознание консервативного и прагматичного отца, который никак не мог прийти в себя от шока.
Мимо нас, суетясь, сновала прислуга, а мы следовали за гостеприимной хозяйкой, устроившей нам экскурсию по замку. Ну что тут скажешь? Она оказалась превосходной рассказчицей. По сравнению с ней экскурсоводы земных музеев нервно курили в сторонке. Я, затаив дыхание, слушала о самых разных событиях из жизни представителей их… тьфу ты, нашего рода. И да, теперь я узнала, что «фаам» – это местный аналог наших земных «госпожа», «сеньора», «мадам», в общем, так обращаются к замужним или явно пожилым женщинам, к девушкам же – «фиета».
Да, замок действительно оказался достоин внимания: он был огромен и неимоверно прекрасен. Ни один зал не был похож на другой. Герцогиня то и дело останавливала нашу процессию около картин, а иногда возле совершенно неприметных мест, где когда-либо происходили те или иные попавшие в семейную историю происшествия. Были среди них и печальные, и забавные.
Я нет-нет да и норовила выглянуть в окно. Очень уж интересно, какая здесь природа? К счастью, никаких психоделических фиолетовых листьев на деревьях и розовой травы здесь не было. Вокруг простиралась парковая зона с вполне привычными взору деревьями, очень похожими на земные. Зеленая травка ровным ковром устилала газоны. То тут, то там разбросаны клумбы с пестрыми цветами, которые не удавалось рассмотреть с такого расстояния.
И только сейчас я с удивлением осознала один маленький нюанс, вечно вызывающий отторжение во время чтения книг о попаданцах: как так получилось, что я понимаю здешнюю речь? Да, я замечаю, что звучит она несколько иначе, более напевно как-то. Слова, если прислушаться, не вникая в их смысл, – совершенно чуждые, но в голове тут же рождается родное и привычное русское слово. Причем происходит это синхронно, поэтому не сразу удается понять, что речь – иная! И что странно, я ведь не только понимаю, но и сама говорю! Фантастика, да и только.
Голова идет кругом от обилия поступающей информации. Явно в период сессии такое потрясение – это перебор даже для морально подготовленного молодого поколения. Какое-то время мы гуляли по замку и его окрестностям, потом был поразивший разнообразием блюд обед, и уже после него нас проводили в выделенные нам комнаты.
Войдя в свои апартаменты, я совсем не женственно присвистнула. И было от чего! Этакая галерея из целых пяти здоровенных комнат, если не считать просторный санузел и гардеробную. Кабинет и спальню можно было распознать по характерной обстановке. А вот о назначении еще трех я так и не догадалась. Различались они лишь цветом устилающих пол ковров, гобеленов на стенах и мебельной обивки. Гостиные под разное настроение? Надо будет потом поинтересоваться. Мало ли, может у них принято различных по статусу или половой принадлежности гостей в определенных комнатах встречать?
Ох… До меня вот только сейчас дошло: если я внучка герцогини, то не избежать мне обучения придворному этикету и прочим премудростям. Нет, интересно, конечно, побывать на настоящем балу. С этим не поспоришь. Но кто ж такую чучундру невоспитанную туда пустит? А значит, крепись моя головушка, скоро начнут в тебя вбивать знания. И вообще, что меня здесь ждет?
Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. За ужином не прекращающая щебетать герцогиня повернулась ко мне.
– Понимаю, что для тебя здесь все ново и непривычно, – начала она, и это вступление мне не очень понравилось. – Но тебе уже двадцать, а значит, пора представить тебя ко двору и искать подходящую партию.
– Мама! – тут же воскликнула моя мать. – Не вынуждай ее идти по моим стопам.
– Она не обладает магией и сбежать не сможет, – спокойно парировала хозяйка замка.
А я откровенно зависла. Это что ж такое получается – магия существует? И моя мама этой самой магией обладает? И на Земле она очутилась в попытке избежать нежеланного брака? Интересно, а я на что-нибудь способна и как это вообще работает?
– Может, и у меня она есть, – бурчу.
Надеюсь, никаких династических браков не будет, а только по любви! И вообще, как-то в мои жизненные планы это не вписывается. Хотелось бы сначала попутешествовать, посмотреть мир. Я даже готова по-учиться где-нибудь в местном учебном заведении, лишь бы не замуж!
– Сразу видно, что она твоя дочь, – скривила губки бабуля. – Такая же бунтарка.
– Может, действительно не стоит спешить с браком? – наконец-то подал голос молчавший до сих пор отец. – У девочки шок, а тут еще и муж появится. Это как-то уж слишком быстро.
– Но ей двадцать! – не унималась герцогиня.
– А кому, кроме нас, это известно? – парировала моя мать.
– Ну так-то да, – согласилась хозяйка замка и на мгновение задумалась. – В принципе, выглядит она неплохо, можно сказать, что ей семнадцать…
– И отправить учиться, – подхватила ее затею мама. – Пока не закончит обучение, никто не посмеет осудить ее затянувшуюся свободу. Ты ведь не против? – она взглянула на меня.
А я-то что? Закивала, как китайский болванчик, всем своим видом демонстрируя готовность грызть гранит местной науки.
– Ну что ж… – задумчиво молвила герцогиня. – В таком случае у нас всего-навсего один месяц на подготовку. Иначе не успеем, а пребывание взрослой девицы в замке на протяжении целого года ни к чему хорошему не приведет. Рано или поздно появятся соискатели на ее руку и сердце, а среди них могут оказаться такие, кому даже я отказать не смогу.
– Надо будет посмотреть, как дела обстоят с письменностью, – тут же подхватила идею моя мать. – Историю, хотя бы поверхностно, изучить. Сословные отношения. Этикет…
В общем, список был длинным, и я уже задумалась: так ли дурна затея с браком?

Глава 2
Испытания

Месяц, выделенный на подготовку к вступительным экзаменам, пролетел словно один короткий миг. Все вокруг было неимоверно интересным и увлекательным: природа, замок, город, новые знакомства, непривычный уклад жизни. Папа был угрюм, бродил по замку как неприкаянный. Его деятельная натура никак не могла найти себе применение в этом совершенно чуждом для нас мире, где многие вопросы решались посредством магии, которой он не обладал. Мама была его единственной отдушиной, а она явно наслаждалась своим нынешним положением.
Я довольно быстро влилась в сумасшедший ритм, который навязала мне герцогиня: ранний подъем, завтрак, занятия, обед, немного свободного времени и опять занятия, ужин и снова все те же занятия. Голова привычно пухла от обилия поступающих в нее знаний, но теперь они, вопреки обыкновению, чудесным образом задерживались в памяти, не вылетая прочь после того, как кому-нибудь расскажешь фрагмент изученного материала. Возможно, причиной были талантливые педагоги, умудрявшиеся превратить в увлекательную игру даже изобилующую датами историю королевства? Или же перспектива замужества в случае непоступления оказалась достойным стимулом для столь активного вгрызания в гранит науки?
Хотя мне действительно было интересно. Как выяснилось, моя мама была родом из этого мира, именуемого Таркон. Ее… тьфу ты, наша семья занимала довольно высокое положение в социально-политической иерархии королевства под названием Элансия и даже в каком-то дальнем колене родового древа пересекалась с правящей династией. Жили мы в городе Лемборн, являвшимся ни много ни мало столицей Элансии.
Так вот, в возрасте двадцати четырех лет, мама закончила с отличием факультет бытовой магии (!) столичного университета, что и объясняло ее тягу к подобным работам и ту легкость, с которой она с ними справлялась. Одного я не могла понять, как герцогиня допустила, чтобы ее дочь училась на этом факультете? Мне попытались втолковать, что нет ничего зазорного в том, чтобы шепнуть заклинание и щелкнуть пальцами. С этим трудно не согласиться, однако в голове слишком прочно укоренилось представление о труде наших, земных, уборщиц, связанное с мытьем полов и унитазным ершиком. И лично я наотрез отказалась поступать на этот факультет.
В общем, по окончании учебного заведения мама должна была сделать выбор между тремя претендентами на ее руку и сердце. Но, увы, никто из них ей не нравился. Однако это не освобождало ее от обязательств перед своим родом. В итоге, с импульсивностью, свойственной подросткам, не особо-то задумываясь о последствиях своего поступка и о том, как вернуться обратно, она не только раздобыла, но и активировала зачарованный свиток телепортации в некий отдаленный мир.
Воспринималось это как проявление бунтарства, несогласия с решением старших и одновременно – забавное приключение. Очутившись на Земле, она с ужасом поняла, что там, помимо нее, никто магией не владеет. Пути назад не было, как и возможности что-либо изменить.
Леон, несмотря на обманчиво молодой вид, несколько десятилетий прослуживший дворцовым магом у герцогини, проявил настойчивость. Долгие двадцать два года ушли на то, чтобы разыскать несмышленую беглянку, успевшую обзавестись за столь долгий срок мужем и ребенком. И вот наконец-то она смогла воссоединиться со ставшей к этому моменту неполной семьей. Как выяснилось, дедушки не стало три года назад. Слушая, с какой теплотой и любовью все о нем отзываются, я искренне сожалела, что мы с ним так и не встретились.
Это краткий экскурс в историю нашего рода, а лично в моей жизни сегодня ожидалось судьбоносное событие: либо поступлю в универ, что не так-то просто сделать с тем объемом знаний, который успела усвоить за столь короткий срок, либо буду вынуждена выйти замуж…
Как ни странно, процесс поступления здесь был довольно прост, в отличие от земной процедуры. В определенный день, и не обязательно утром, абитуриент должен явиться в университет, подать документы и тут же пройти вступительные испытания, в число которых входили эланская письменность, история королевства и… тестирование на наличие магического дара. Последнее в моем случае вызывало самые большие опасения. В домашних условиях проверить, имеются ли способности, не представлялось возможным, а магия проявлялась лишь у десяти процентов местного населения, что уж говорить обо мне с учетом примеси земной крови?
Провожали меня всей семьей. Но из кареты я вышла одна и, гордо задрав подбородок, пошла штурмовать местную альма-матер. Страшно было даже подумать, что будет, если я провалюсь.
Денек выдался солнечный и довольно жаркий. Скроенное по местной моде платье вызывает дискомфорт: корсет слегка затрудняет дыхание и жутко смущает излишне откровенным декольте. Все это прибавляет нервозности. Однако никого, кроме меня, это не беспокоит.
Университетский двор оглушил, стоило войти внутрь. Будто ворота служили не только защитой от проникновения посторонних, но и несли некую функцию наподобие звукоизоляции. Внешне он напомнил мне муравейник. Народу здесь собралось немерено. Что немудрено, ведь на каждый из пяти факультетов зачисляли по двести человек. Итого тысяча поступивших! А уж желающих это сделать было если не в сотни, то в десятки раз больше. Итого – не менее десяти тысяч абитуриентов, не считая начинающих съезжаться студентов старших курсов, хотя их, по словам мамы, должно быть не так и много, очень уж сурово здесь отсеивали за неуспеваемость. В общем, такого столпотворения я прежде никогда не видела, даже во время редких визитов на концерты эстрадных групп и певцов.
Как я уже знала, обучение здесь было бесплатным, и принимали всех, кто проходил отбор вне зависимости от сословий. И приглушенно галдящая разношерстная толпа, скопившаяся в просторном дворе учебного заведения, красноречивее всяких слов подтверждала это правило. И если на Земле в вузы тянулись зачастую по двум причинам: парни – чтобы откосить от армии, а девчонки – чтобы не идти в посудомойки, то здесь для подавляющей части самым весомым являлось то, что выпускникам уже не грозило оказаться за чертой бедности. Отсюда и стремление поступить.
Как я ни всматривалась, никакой организованности не обнаружила. Ни очередей, ни кого-либо, кто подсказал бы, куда идти и что делать. В итоге пришлось немножко поработать локтями, расчищая себе дорогу. Спасибо родному общественному транспорту, вот и пригодилась мне полученная некогда практика. Возле парадного входа в здание даже осмотреться толком не успела, кто-то самым бесцеремонным образом выдернул меня из толпы и потащил внутрь. Возможно, он что-то сказал, прежде чем подхватить меня под руку? Не знаю. Царивший во дворе гул не позволял что-либо расслышать.
Нет, я, конечно же, не сопротивлялась и даже была благодарна ведущему меня куда-то парню. По опыту знаю – чем дольше жду, тем больше нервничаю, а это не лучшее подспорье на экзамене. Просторные светлые коридоры и бесчисленные повороты менялись один за другим. Вскоре я осознала, что без сопровождающего попросту не выберусь из этих лабиринтов. И это, как ни странно, добавило решимости во что бы то ни стало поступить.
Остановившись возле одной из дверей, парень постучал и, заглянув внутрь, кивнул мне, мол, проходи.
– Удачи, – донеслось мне вслед, и стук захлопнувшейся за спиной двери заставил вздрогнуть.
Комнатка, вопреки ожиданиям, оказалась небольшой. Квадратов десять, не больше. Огромное окно, занимающее едва ли не всю противоположную стену, впускало солнечный свет. Из мебели всего один стол и четыре стула, три из которых занимали члены приемной комиссии: седоволосая пожилая женщина и двое мужчин на вид лет тридцати пяти – сорока, хотя, памятуя о внешнем виде бабули и Леона, я не взялась бы оценивать их реальный возраст.
– Вы проходите, проходите, – произнес один из мужчин, тот, что явно повыше, по крайней мере, в сидячем положении он едва ли не на голову возвышался над своими коллегами. – Давайте ваши документы, – говорит, и я послушно протягиваю свои бумаги. – Хм… Алесандра Лорентайн-Ливонская. Вы, случаем, не приходитесь ли родственницей герцогине Руане Лорентайн?
Я лишь кивнула в ответ.
– Ну что ж, привилегий вам это не дает, но буду рад, если представительница столь знатного семейства почтит своим присутствием стены нашего заведения, – молвила женщина. – Тяните по одному билету из каждой кучки, – она взглядом указала на лежащие перед ней листочки. – У вас два часа на подготовку. Думаю, о попытках списывания говорить не надо? Вот и чудесно.
О каких шпаргалках может идти речь, когда с тебя не сводят взглядов три пары внимательных глаз? Да и не умею я этого делать. Но говорить ничего не стала, молча вытянула по одному билетику и села за стол.
Решив не пугать себя раньше времени, один билетик отложила в сторону, даже не заглянув, второй же прочла. В общем, с вопросом по письменности мне повезло. Никакой конкретной тематики типа наших экзаменов, где требуется написать краткое изложение по определенному произведению Пушкина, например, здесь не было. «Расскажите в свободной письменной форме, как вы представляете себе процесс обучения в нашем университете», – гласило задание.
Практика у меня имеется, плюс рассказы мамы о годах, проведенных именно в этом учебном заведении. Главное – не допустить ошибок. С этим сложнее всего, потому что мы заметили: стоит мне начать думать о правилах, и я словно специально пишу с ошибками, истолковывая их наперекосяк. Кто бы знал, как сложно не думать об этих проклятых правилах, сидя на экзамене перед глазами приемной комиссии. Но в итоге я успела настрочить четыре листа убористым почерком. И у меня попросту отобрали мое незаконченное сочинение, велев отвечать на второй билет.
«Какое влияние на приграничные районы Элансии оказало Каргонское соглашение?» В принципе, ответ на этот вопрос я тоже знала, благо уловила его суть сразу же, не зря же на экономическом столько лет проучилась. Но, господи, как же сложно сосредоточиться, когда напротив тебя сидят и проверяют первую работу. Глаза нет-нет да и косят на вчитывающихся в мою писанину преподов. В общем, не выдержала я.
– Можно устно ответить? – спрашиваю.
Если честно, то я попросту боялась наделать пресловутых орфографических ошибок. Не знаю уж, какова будет оценка за первое мое творение, но завалить письменность на билете по истории будет, мягко говоря, глупо. А иллюзий по поводу своей грамотности я не питала.
Преподаватели удивленно переглянулись, видимо, мало кто изъявлял подобное желание, хотя я всегда старалась не тратить лишнее время и сразу отвечать.
– Приступайте, – отложив в сторонку мою писанину, произнес тот, что пониже.
Я едва не запрыгала от радости. Ведь если меня допускают к ответу, значит, проверенная работа не так уж и плоха? В конце концов, не знаю уж, как тут работает мое понимание языка, но хотелось бы надеяться, что уровень образованности у меня повыше, нежели у тех абитуриентов, которые не могли себе позволить обучаться в школах или нанять учителей. А таких, как мне известно, здесь хватало.
– В результате заключенной договоренности население районов, граничащих с Каргоном, обрело льготы на ведение торговых операций, что сказалось на социально-экономическом…
Сначала я сбивалась. Пыкала, мыкала, экала, но постепенно разговорилась и дальше вещала уже более чем уверенно и долго. Никто не перебивал, не засыпал дополнительными вопросами. Некоторые мои умозаключения, судя по выражениям лиц преподавателей, явно ставили их в тупик. А мне казалось странным, как можно не видеть очевидного? Наверное, сказывался менталитет человека из высокоразвитого техногенного мира, где информация льется рекой со всех сторон: радио, телевидение, книги, фильмы. Мой треп слегка затянулся, и, если бы не стук в дверь, я бы так и продолжала.
– Мы еще не закончили, – обращаясь к кому-то за дверью, крикнул высокий и умолк, но я уже сбилась с мысли и, естественно, занервничала.
Какое-то время в кабинете висела гнетущая тишина, и я уже начала паниковать – не сболтнула ли лишнего? Или наоборот: наговорила много, а главное упустила?
– Спасибо, – выдохнула наконец-то седоволосая. – Это лучший ответ из всех, что я слышала за всю свою преподавательскую практику, – призналась она.
А я с замиранием сердца ожидала вердикт по первому билету, и если все хорошо, то впереди еще тестирование. Хотя последнее не столь и опасно. Ведь в университете пять факультетов: боевой магии, лекарского искусства, бытовой магии, ментальной магии, целительский.
На первый и третий я не хотела бы попасть. Второй был очень востребованным, и шанс быть зачисленной именно туда был невелик. А вот оставшиеся два давали надежду. На менталистику почему-то не особо стремились, значит, есть шанс поступить. Ну и последний – целительский – был, можно сказать, бросовым. Туда зачисляли прошедших конкурс, но не обладающих магией. Там обучали искусству зельеварения. В общем, этакий травник-алхимик на выходе получался, способный кровь остановить, вывих вправить и роды принять. Но я не гордая, можно и туда, лишь бы не замуж.
– А теперь сядьте поудобнее, – произнес высокий. – Закройте глаза и постарайтесь увидеть, что я сейчас буду делать.
Послушно выполняю все сказанное, гадая, что ж я должна увидеть-то? Но как ни тужусь, ничего, кроме пробивающегося сквозь веки солнечного света, не вижу.
– Можно, я спиной к окну сяду? – так и не открывая глаз, спрашиваю я.
– Если вам будет удобнее, пожалуйста, – ответила женщина.
Пересела. Попыталась максимально расслабиться и одновременно сосредоточиться на происходящем. Помнится, меня подружка таскала на психотренинг, там во время медитации мы угадывали цвет ауры того или иного человека или предмета. Тогда мне даже казалось, что я действительно вижу! Но скорее всего это обычное самовнушение, не более того. И вдруг мне показалось, что я вижу синевато-зеленое размытое пятно, где-то там, где как раз и должен сидеть высокий. Тут же всплыли слова с того самого психотренинга о том, что металлические предметы излучают такое вот «свечение». И еще вспомнилось, что плоские или острые вещи должны рождать рваные линии, а округлые – плавные и размытые. Хм… чем не подсказка? Все равно иных идей нет.
– Небольшой металлический округлый или овальный предмет, – произношу я.
– Насколько небольшой? – уточняет, судя по голосу, высокий.
Значит, остальные догадки верны?!
– Не больше ногтя на большом пальце руки, – отвечаю с неведомо откуда взявшейся уверенностью.
– Ну что же, открывайте глаза, – произносит он и разжимает ладонь, на которой поблескивает в солнечных лучах начищенный до блеска металлический шарик!
– Следующее испытание. Закройте глаза и отвернитесь. Уши руками прикройте. Досчитайте мысленно до десяти и, не открывая глаз, найдите на столе недавно появившуюся, то есть ранее там не лежавшую, вещь, – приказал тот, что пониже.
Опять послушно выполняю все требования. И самой уже интересно: найду – не найду? А если не получится, то первого успешно выполненного теста хватит для поступления хотя бы на менталистику?
В общем, увидеть я ничего не увидела и решила схитрить. Хотя и наивно это было, но почему-то казалось правильным. Подойдя на звук преподавательских голосов к столу, одной рукой взялась за его край, вторую развернула ладонью вниз и так ею и повела над столешницей, пытаясь ощутить что-нибудь. И ведь чувствовала! Разное. Но все это будто нейтральным или даже холодным было, а в одном месте словно тепло излучалось. Боясь ошибиться, я несколько раз проверила этот участок, прежде чем опустила руку на… гладкий, напоминающий на ощупь пластик, кругляшок.
– Поздравляем, этот этап тестирования прошел успешно, – произнесла женщина, и когда я взглянула на педагогов, то…
Мне показалось или на их лицах было удивление? И вообще, почему в домашних условиях не могли проверить наличие магии? Это ведь не так и сложно, как показывает практика. Хотя, может, все это всего лишь совпадения?
– Отвернитесь, – вновь скомандовал высокий. – Сейчас мы спрячем одну из лежащих на столе вещей. Ваша задача ее найти. Вы сможете делать это и с открытыми глазами, если вам так будет проще. Но это снизит проходной балл, – добавил он.
Стоило отвернуться, и за спиной раздалось активное шорканье, кажется, преподы решили размяться, заодно запутав незадачливую абитуриентку. Ну коли открытые глаза снижают балл, то надо для начала попробовать исследовать поверхность стола с закрытыми. То есть не пощупать, а так же энергетически ощутить, чего не хватает, а потом поискать это нечто.
– Приступайте, – разрешил тот, что пониже.
Исчезнувший предмет определился легко. Это был тот самый кругляшок. В памяти тут же возродилось недостающее ощущение от близости пропавшего предмета. И почудилось, что я ощущаю слабую, связующую нас нить. Поводила рукой в воздухе. В какой-то миг связь вроде бы стала прочнее, и я, на ощупь огибая стол, двинулась в этом направлении. Не знаю уж, галлюцинации это или что, но мне определенно казалось, что руку будто магнитом тянет куда-то. Еще немного, и…
– Достаточно, – заставив меня отпрянуть, произнесла женщина, и когда я открыла глаза, она уже доставала кругляк из рукава своего платья.
Следом пролетели еще четыре испытания, и неведомо каким чудом, но мне удалось с ними справиться! Никогда бы не подумала, что такое возможно. Да и всерьез прежде подобное не воспринимала, кто ж знал, что это и есть зачатки магии, признаки обладания даром.
– Поздравляем, – по завершении очередного задания молвил высокий. – Вы зачислены. И вам предоставляется свобода выбора одного из трех факультетов: боевой, бытовой или ментальной магии.
– А лекарского искусства? – решив обнаглеть, подала голос я.
– Там, увы, уже не осталось мест, – отозвалась женщина. – А на целительский мы вас при такой степени одаренности не допустим. Поэтому забудьте о лечении. Так и каков же ваш выбор?
Так и подмывало сказать в ответ: «Можно подумать, он велик!» Хоть я и боялась, что вообще завалю экзамены, но на два из трех предложенных факультетов изначально не хотела попадать. А значит – менталистика. Собственно, мне дома пытались объяснить, что это такое. Но я так и не поняла, если честно.
– Ментальной магии, – отвечаю я, в очередной раз вызвав удивление педагогов.
– Вы хорошо подумали? – с сомнением интересуется высокий. – Дело не в том, что этот факультет чем-то плох, но для поступления нужен определенный, довольно высокий уровень магических способностей. Это не к тому, что он у вас недостаточен, а к тому, что и требования в процессе обучения более высокие, и соревноваться в процессе учебы придется с лучшими.
– Можно подумать, на других факультетах иначе, – я пожимаю плечами.
– На боевом так же, на остальных в разы проще, – отозвалась женщина. – Ну что же, поздравляем с зачислением на факультет менталистики.
– Возможно, вам интересно будет узнать, – перебил ее высокий. – Девушки на этом факультете большая редкость, и на сегодняшний день вы первая, и не исключаю, что последняя представительница прекрасного пола, решившая связать свою жизнь с ментальной магией. За всю историю лишь одна девушка поступала на этот факультет, э-э-э… лет семнадцать назад. И неплохо справлялась, стоит заметить, но все же… не женское это дело, – добавил он.
«Ага, а еще никто не идет на боевой, наверное. Только и мечтая стать лекаршами или домохозяйками…» – подумала я, но вслух так ничего и не сказала.

Глава 3
Обустройство

До начала занятий оставался месяц, за время которого поступившие счастливчики должны были успеть собрать все необходимое для года учебы. Хотя некоторые студенты в это время уже находились на территории вуза, во избежание отчисления закрывая старые долги по дисциплинам. Понятие «каникулы» здесь существовало, но распространялось исключительно на три месяца в летний период. Я, в принципе, могла жить в замке и ездить на учебу оттуда. Но проблема в том, что Лемборн достаточно большой город и университет располагается в полутора часах езды от дома. Тратить ежедневно три часа на дорогу не хотелось. Посовещавшись с родными, я решила жить в общежитии на территории вуза, выбираясь домой на выходные.
К тому же так имелся хоть какой-то шанс окунуться в студенческую среду и обзавестись друзьями. За месяц, проведенный здесь, я почти никого, кроме прислуги и родных, не видела. Нет, бывали в замке и гости, но эти чопорные дамочки, являвшиеся старинными знакомыми мамы и бабули, мне в подружки явно не годились. Их же дочери и внучки к этому моменту либо учились где-то, либо успели выйти замуж. Единственная «сверстница», с которой меня попытались свести, никаких эмоций, кроме крайней степени раздражения, у меня не вызывала. Эта семнадцатилетняя особа оказалась невыносимо глупой и болтливой. Все ее разговоры сводились к обсуждению платьев, сумочек и потенциальных кавалеров.
Порасслабляться оставшийся перед началом занятий месяц герцогиня мне не позволила. Учеба, учеба и еще раз учеба.
– Коль сама же это и выбрала, то должна стать одной из лучших, – говорила она. – Нечего семью позорить плохой успеваемостью или, не дай бог, отчислением.
И я старалась, памятуя, что в случае провала меня ожидает совершенно не вписывающийся в мои жизненные планы брак.
За неполные два месяца пребывания на Тарконе я многое успела узнать. Как о самом городе, в котором жила, так и о людях, этот мир населяющих. Здесь не было иных рас, как в фэнтезийных романах. Все население напоминало наших европейцев. Никаких тебе азиатов или негров. Восемьдесят пять процентов относились к среднему и низшему сословию, и всего лишь пятнадцать к родовитым семействам. Техники тут практически не было: либо магия, либо ручной труд. Хорошо хоть, рабство в королевстве не приветствовалось, с подобным было бы сложно смириться человеку, выросшему в свободолюбивой стране.
Радовало и то, что папа наконец-то нашел себе применение. Он занялся торговым бизнесом, по местным меркам, совсем не подобающим его положению. Но задействовавшая свои связи герцогиня милостиво смотрела сквозь пальцы на его причуды. Хотя и не понимала – зачем ему работать? Ведь у семьи имеются прекрасные виноградники и винодельня, приносящие приличный доход. И даже там непосредственного вмешательства членов семьи, по сути, не требовалось, так как управляющий справлялся со всеми вопросами самостоятельно. Но папа стоял на своем, и все махнули рукой, мол, чем бы дитя ни тешилось…
Нет, он не стоял за прилавком и не считал вместо привычного компа или калькулятора на счетах, этим занимались другие, те, для кого это нудное занятие было привычным. Он, не мелочась, пользуясь знаниями и опытом, сразу же начал налаживать целую сеть торговых домов, с наемным персоналом в виде продавцов, грузчиков, уборщиков, администраторов и бухгалтеров, а также невиданной здесь прежде системой внутреннего аудита, и проводить рекламные акции, отличные от тех, что практиковались на Тарконе.
Теперь отец целыми днями пропадает в конторе, мама, словно мотылек, порхает то в гости, то к портным. Бабуля как-то не ассоциируется с престарелой мудрой женщиной, хоть и неглупа, но не в меру молодая внешность мешает, и я воспринимала ее скорее как тетушку. Немного занудную, стоит заметить. Моя же жизнь превратилась в сплошную зубрежку. Первая эйфория от осознания того, что я в ином мире, прошла, и стало откровенно скучно. Хотелось поскорее вырваться из успевшего опостылеть замка, где, несмотря на обилие народа вокруг, я была одинока, как никогда прежде.
И вот настал тот долгожданный день, когда мои вещи были упакованы и загружены в карету. Провожали меня опять же всей семьей, и даже папа соизволил отвлечься от своих вечно неотложных дел ради такого события.
Очутившись во дворе гудящего, словно улей, универа, я наконец-то обрела нечто отдаленно смахивающее на свободу.
– Первый курс? – сверкнув белозубой улыбкой, поинтересовался подошедший ко мне высокий голубоглазый блондин с ровным бронзовым загаром.
М-да, за внимание такого мачо в родном, земном, универе девки в драку бы бросались. А я стояла бы в сторонке и собирала ставки на победительницу. Потому что типаж не мой. То есть с некоторых пор не мой. Не люблю слишком смазливых. Плавали. Знаем. И впредь я зареклась наступать на одни и те же грабли. А красавчик все еще стоит рядом, совершенно не стесняясь, откровенно разглядывает меня с ног до головы, будто я кукла или манекен, выставленный в витрине магазина. Рука непроизвольно потянулась прикрыть излишне откровенный вырез платья на груди, а внутри аж гнев закипать начал, но тут же вспомнилось, что я понятия не имею, куда мне идти, и этот самоуверенный самец – мой шанс не заблудиться.
– Да, – киваю, надеясь, что он подскажет, куда идти и что делать.
– А факультет какой?
– Менталистика, – отвечаю, косясь на застывших за моей спиной слуг, навязанных мне герцогиней и наверняка приставленных не просто так, а с целью докладывать о каждом моем шаге.
– Ух ты! Да ладно?! – парень удивленно воззрился на меня и даже бровь приподнял. – Не шутишь?
Я лишь вздохнула. Чувствую, не раз еще придется увидеть удивление на лицах студентов. Хотя… Чего еще ожидать от мира, где женщины априори видят себя только в качестве лекарш или домохозяек?
– Проводить?
– Если не сложно, – почему-то вдруг смутившись, тихо произношу я.
Осознав, что в царящем вокруг шуме он мог меня не расслышать, я еще и кивнула для пущей убедительности. И стыдно как-то стало за былую волну гнева. Вполне культурный молодой человек, обходительный. В конце концов, все мы люди, и ничто человеческое нам не чуждо. Ну присмотрелся парень к симпатичной девушке. Что в этом криминального? Не хамил же, не оскорблял и руки не распускал.
– Эти с тобой? – он окинул взглядом слуг, навьюченных торбами по самые макушки.
Мне даже неудобно стало. Все студенты сами по себе, а я как… Но делать нечего, против правды не попрешь. Опять кивнула. Оглядываюсь по сторонам и откровенно краснею. Народ вон собственные пожитки в руках тащит – и ничего, не сломался еще никто. Одна я такая неженка. Искренне надеюсь, что слугам не позволят остаться здесь. В мои планы следующая за мной по пятам прислуга явно не вписывается. Однако оспорить решение бабули не удалось, и я решила попросту избавиться от них по прибытии.
– Меня Киром зовут. Третий курс того же факультета. Если что – обращайся, – перекрикивая окружающий нас шум, говорит мой провожатый. – В этом году наш курс курирует перваков.
Пренебрежительное «перваки» резануло слух, но я лишь кивнула в ответ, не желая глотку рвать без особой на то необходимости. Интересно, тут всегда так шумно? С одной стороны, понятно – съехались студенты всех курсов, давно не виделись, общаются, новостями делятся. С другой стороны, после рассказов мамы я ожидала узреть дисциплину и порядок, а тут такое! Или все так изменилось с годами, или память у людей слишком избирательна.
Думала, что мы первым делом пройдем к махине административного корпуса. Не угадала. Уже знакомое здание, вызывающее жуткие воспоминания о лабиринтах бесконечных коридоров, мы обошли стороной. Молча пройдя через многолюдную садово-парковую зону, приблизились к выстроившимся вдоль аллеи рядам однотипных серовато-белых четырехэтажных зданий. Мрачновато они смотрелись, если честно.
– Это учебные корпуса, – Кир махнул рукой вправо. – В самом ближнем располагаются столовая, лазарет и библиотека. Следующее – вотчина боевиков, потом наш корпус, ну а дальше все остальные. Они тебе без надобности. По крайней мере, пока что. Вон там, – он небрежно махнул на самое крайнее слева здание, – обитают знахарки, по соседству с ними лекарки, потом бытухи. Если кого-то из ребят не обнаружишь в общаге, ищи там, не ошибешься, – ухмыльнулся мой провожатый.
Ясно. Все как всегда. Парни неизменно зависают в общагах у девчонок, вне зависимости от того, в каком мире находятся.
Я ожидала, что ближайший из жилых корпусов занимают преподы, ан нет, оказалось – мы! То есть менталисты, как нас тут называли. Второй был отдан педагогам, третий – студентам факультета боевой магии, а остальные я даже запоминать не стала, хотя Кир и пояснял все, что попадало в поле нашего зрения, пока мы шли по аллее.
Стоило открыть двери, и лицо овеяла приятная прохлада. Холл оказался на удивление просторным и светлым. Не успели мы войти, тут же к нам подошла невысокая пожилая женщина со строгим выражением лица и, окинув цепким взором нашу процессию, не очень-то приветливо произнесла:
– Та самая значит…
Что тут ответить? Молчу. Жду. Ясно одно: подселение особи женского пола ее абсолютно не радует.
– Ну пошли, что ли, – ворчит, даже не смотря в мою сторону. – А ты куды намылился? Не дело это парням по девичьим спальням шастать, – взвилась она, заметив, что Кир собрался идти следом.
– Так, фаам Валента, я ж курирую… – робко произнес парень.
– Вот и «курвируй» себе здесь да там, – обвела взглядом холл и кивнула в сторону выхода на улицу. – А в комнате замечу… – и щуплый кулачок бабульки вмиг очутился перед носом незадачливого провожатого.
– Я тут подожду, – понуро известил Кир и отошел к окошку.
Старушенция оказалась прыткой не по годам. По ступенькам не шла – летела! Да с такой скоростью, что я едва поспевала. Вот уж и площадка четвертого этажа мимо промелькнула, я даже спросить хотела – не пропустили ли нужный? Мало ли склероз там или еще что в столь почтенном возрасте. Но бабулька, очутившись возле явно чердачных дверей, с самым деловым видом забряцала связкой ключей. Это что ж получается, я, как кошка, на чердаке жить буду? Надеюсь, здесь нет крыс и пауков.
– Ты уж не взыщи, девонька, но больше мне селить тебя некуды, – распахивая дверь, известила она. – А ты не одна, при слугах, вот они-то порядок туточки и наведут. Зато почитай цельный этаж в твоем полном распоряжении будет.
Вошли. Я, если честно, по первости аж онемела. Стою, озираюсь по сторонам. Очевидно, чердачное помещение изначально использовали под какие-то общественные нужды. Может, актовый зал какой-нибудь планировалось тут обустроить? А может, он здесь и был, но давно. Над головой, вместо ожидаемых стропил, приличной высоты потолок, и даже окна имеются, но настолько грязные, что свет сквозь них едва-едва пробивается.
Первое открывшееся нашим взорам помещение было, мягко говоря, гигантским, наверное, треть здания занимало. В боковых стенах, ведущих куда-то вглубь чердака, располагались двери, а вокруг пыль, та самая ненавистная паутина и кучи хлама, являвшегося некогда мебелью.
– У вас неделя на то, чтобы обжиться, – бодро вещает старушенция и несется к одной из дверей.
Теперь я поняла, зачем надо было являться в универ еще до начала занятий. А тут… М-да уж, не факт, что за месяц с этими завалами справимся. Я-то, наивная, думала, мне выделят комнатку с ванной и всей необходимой мебелью, как мама рассказывала, вспоминая свои студенческие годы. Я тогда размечталась, что получу книги в библиотеке, расписание в учебной части, отправлю прислугу обратно в замок, и да здравствует свобода! Угу… Она-то на бытовой магии училась, где вся общага женская, не то что тут. Интересно, а та единственная девица, учившаяся когда-то на факультете, где жила? Неужто здесь? Или, может, вообще в подвале? Судя по всему, здесь девчонок рядом с парнями принципиально не селят.
– Вот, – распахивая дверь, с какой-то потаенной гордостью произносит старушенция. – Здесь и камин, и даже ванная имеются!
Вхожу. По правую руку дверь в какое-то помещение, судя по всему, тем самым санузлом и являющееся, а в остальном… вполне мило. Просторно. И даже светло, несмотря на вездесущую грязь. Еще бы, три окна с одной стороны, два с другой и одно с торца здания, огромное – во всю стену – с видом на парк и балкончиком! В общем-то, если привести все в порядок, то будут воистину королевские апартаменты. Вот только сколько времени на это понадобится, даже страшно подумать.
– Ты не косись, не косись! Здесь даже зимой тепло. Знала б, кто тут до тебя жил, нос бы не воротила.
Хотелось спросить: «И кто же?» Но не успела, потому что бабка уже рванула обратно, явно собираясь продемонстрировать оставшуюся часть отведенных мне хором. Ну что сказать? Удивлена я. Здесь не только комнаты для прислуги обнаружились, но и кухонька, и еще один санузел с работающим водопроводом! Хотя чему удивляться? Здание же принадлежит магическому учебному заведению.
Валента все расхаживает от комнаты к комнате, расписывая все преимущества подобного заселения. Я благоразумно помалкиваю, понимая, что в чем-то она права. В конце концов, если все пойдет хорошо, то в стенах универа проведу ни много ни мало целых семь лет.
За спиной пыхтят ранее упомянутые слуги. Видать, утомились еще на улице по такой-то жарище мои торбы таскать, а тут еще и на самую верхотуру переться пришлось. А без дозволения опустить свою ношу на грязный пол не решаются.
Старушенция права – без посторонней помощи здесь не разобраться. В этот момент я даже благодарность по отношению к прозорливой герцогине почувствовала и запоздалый укол совести.
– Ведра, тряпки выдам, – тем временем вещала местная домоправительница. – Постельные принадлежности тоже.
И тут вспомнилось мне, что, в отличие от комнат прислуги, в моей кровати не было! Вот и где мне спать? Но спросить опять же не успела – прозорливая старушка опередила:
– Столярным делом владеете? – обернулась она к единственному мужчине в моей свите, тот кивнул. – Вот и чудненько, вот и хорошо. Значит, пока ваши товарки будут порядки в хозяйской части наводить, вы мебелью займетесь. Ее вынести хотели, да громоздкая больно. Разобрали, да так и бросили. Так что только собрать обратно и требуется.
Тут же припомнились кучи хлама на выходе с лестничной площадки. Интересно, кто ж здесь жил прежде? Хотя какая разница? До этого ли сейчас. Успеть бы разгрести тут все хоть немного, чтобы ночью было где прилечь.
– Ты-то, фиета, на довольствии у королевства, – тем временем вещала старушка. – Столоваться в общей столовой можешь, коль не побрезгуешь. А вот слуг своих сама обеспечивай. Вот здесь – кухня. Все исправным должно быть. Разве что дымоход мог паутиной забиться, но это решаемо. Были б руки, – она покосилась на моих работников. – Котлы и посуду отдраят, рынок недалече, а в деньгах ваш род, насколько мне ведомо, не стеснен.
Теперь-то понятно стало, зачем герцогиня мне кошель нехилых размеров вручила. Словно все наперед знала. А может, и знала? И вовсе неслучайно эти хоромы мне отдали?
– Ну, вроде все. Сюда никого посторонних не водить! И сама по чужим комнатам не шатайся! У нас с этим строго. Раз-другой замечена будешь и полетишь отсюда аки птица. Никакие родословные не помогут, – строго зыркнула на меня старушенция и, обернувшись к одной из сопровождавших меня женщин, приказным тоном произнесла: – Что встала? Покладь манатки. Не украдет их никто. Пошли за тряпками да ведрами. Потом постельное возьмешь. Мне еще поискать надобно то, что на кровать ту подойдет, – задумчиво пробормотала она, направляясь к выходу.
И тут вспомнилось, что внизу меня Кир дожидается. Эгоистично это, но очень уж хотелось убраться подальше из этого царства пыли и паутины. Понимаю, конечно, что по мановению волшебной палочки она никуда сама по себе не уберется, но сейчас больше всего на свете хотелось подышать свежим воздухом.
– Вы не извольте беспокоиться, фиета Алесандра, – подал голос Гаред – тот самый единственный мужчина из числа моей прислуги. – Все будет сделано в лучшем виде.
Я лишь кивнула и поспешила убраться прочь.
Валента еще задержалась немного, раздавая последние указания, а я неслась вниз быстрее ветра.
– Ну как? – отклеился от окна явно уставший ждать Кир.
Что тут скажешь? Меня хватило лишь на то, чтобы глаза к потолку закатить и выскочить на залитую солнечным светом аллею.
– Может, представишься уже? – донесся мне вслед голос «куратора».
– Алесандра, – отвечаю.
– Чудное имя. Из знатных, что ли?
Так и подмывало спросить: «Ты слепой, что ли? Не приметила я, чтобы кто-нибудь, помимо меня, сюда с толпой прислуги заявился…» Но вовремя язык прикусила. Не хватало еще обидеть, а без его помощи мне сложновато будет разобраться, где здесь что, куда идти и что делать в первую очередь надо.
– Да, – произношу и поражаюсь тому, насколько кротко мой голос прозвучал.
– А-а-а… тогда ясно, почему тебя на наш факультет приняли… – говорит и, не успела я фыркнуть в ответ, добавляет: – И в принцевы хоромы заселили.
– Что?! – сбившись с шага, воззрилась я на него. – В чьи?!
– Так на верхотуре еще с основания университета этаж обустроили для особ королевской крови, – пожав плечами, поясняет Кир. – А ты не знала?
Интересно, откуда бы? Но это мысли, а в ответ я лишь головой помотала, в шоке переваривая информацию. Планировка там хорошая, не спорю. Но зачем особ королевской крови на чердаке селить? Пусть он изнутри чердак вовсе и не напоминает, но все же. И еще… зачем тогда мебель было ломать и пытаться вытащить? Как всегда, ни один из вопросов озвучить я не успела, потому что мы подошли ко входу в библиотеку.
Внутри было оживленно, что и неудивительно. Кир, поприветствовав по пути нескольких знакомых, протолкался к стойке библиотекаря:
– Здравствуйте, маэстро Феофан, – произнес он. – Нам бы книги получить.
– И тебе не хворать, – приподнявшись из-за стойки и глянув в нашу сторону, недовольно буркнул седовласый сухонький старичок. – А очередь не для вас?
– Никак нельзя, – покосившись на меня, ответил мой провожатый и добавил: – У нас персона здесь важная.
По залу пролетел приглушенный шепоток, и в воздухе повисла вполне осязаемая тишина. Я смачно покраснела под прицелом вмиг обратившихся ко мне десятков любопытных глаз и совсем неэтично ткнула локотком в бок хитроумного проныру, решившего за счет моего положения ускорить процесс получения книг. Но тот словно и не почувствовал ничего. Или сделал вид?
– Ну, коли так… – внимательно всматриваясь в мое лицо, словно пытаясь узнать или запомнить, молвил библиотекарь. – Никак из рода Лорентайн? – угадал он, и мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть, и вновь окружающие нас студенты зашептались. – Ну что ж, добро пожаловать. Какой факультет?
– Ментальной магии, – отвечаю, и…
Охи, ахи, кто-то даже присвистнул. В общем – фурор, да. Спустя двадцать минут мы с Киром, получив вожделенную литературу, беспрепятственно миновали вмиг расступившуюся толпу и очутились на улице.
– Привыкай, – усмехнулся этот наглец.
– К чему? К тому, что ты тыкаешь всем, кому ни попадя, моим положением, выбивая льготы, или к тому, что я единственная представительница женского пола на вашем факультете?
– К тому же очаровательная, – проигнорировав мою гневную тираду, выпалил Кир и, лучезарно улыбаясь, направился обратно к зданию общежития, а я так и осталась стоять на месте. – Что встала будто вкопанная? Привыкай, говорю же.
– Мне не нравится, когда кто-то использует свое положение в обществе, – догоняя его, высказалась я. Ну не говорить же ему, что я, помимо всего, попросту не привыкла еще к этому самому положению? – Принадлежность к роду не дает права смотреть на других свысока…
– Ты бы потише на такие темы разглагольствовала, – неожиданно резко одернул он меня.
И я умолкла, с опозданием осознав, что действительно едва ли на крик не срываюсь. Денек выдался напряженный, да и вообще события последних двух месяцев к трезвости мышления не располагают. Ну и да, выговориться уже хочется, а некому! И вот он случай, вернее, свободные уши. Хотя… стоит ли откровенничать с первым встречным, с которым еще не один год придется пересекаться по учебе? Кто знает, как наши дальнейшие отношения сложатся? Вдруг мы врагами умудримся стать, а я ему козырь в руки в первый же день знакомства вручаю.
– Всякие революционные высказывания до добра не доводят, – в этот раз тихо произнес Кир, но во взгляде, обращенном ко мне, мелькнуло… уважение.
К тому моменту, как я вернулась на чердак, пыль и паутина волшебным образом исчезли, собственно, как и грязь с открытых настежь окон. Прежде затхлый воздух теперь был свеж, вот только нехватка мебели пока что была налицо. Бытовая магия в действии, не иначе! Но столик целый нашелся, куда я и сгрузила полученную в библиотеке литературу.
Стоит заметить, Кир в этот раз, вопреки запретам, вторгся на мою личную территорию, благо предлог нашелся: он тащил помимо своих книг и часть моих. Войдя, он даже присвистнул.
– Неплохо ты устроилась, – только и смог выдавить он.
– Кажется, мы хотели сходить в учебную часть? – напомнила я остолбеневшему от удивления парню.
Тот лишь кивнул и нехотя направился к выходу. А я подумала – вряд ли он был бы столь восхищен, увидев чердак в первоначальном виде. Это сейчас со стен исчезли пыль и паутина, открыв вид на красивую роспись по нежно-голубому фону, и паркет на полу сверкает, а тогда трудно было даже предположить, чем тот пол покрыт под слоем грязи.
В учебной части я вновь лицезрела шок окружающих, услышавших о том, что на факультет менталистики зачислена девушка. Получив расписание, Кир предложил наведаться в столовую, которая находилась в этом же здании. Меня подмывало спросить: почему мы первым делом не зашли сюда, а потом уже в библиотеку? Но парень с энтузиазмом рассказывал о нюансах студенческой жизни, и мелькнувшая не столь и существенная мысль тут же вылетела из головы.
Столовая представляла собой огромный зал с ровными рядочками столиков и неизменной линией раздачи. Как и везде, здесь было довольно многолюдно. Поймав мой недобрый взгляд, Кир смиренно пристроился в хвост очереди.
На нас косились. То ли слух о том, кто я такая, разлетелся слишком быстро, то ли сам факт того, что Кир полдня разгуливал по территории университета с какой-то девицей, привлек внимание? Причем парни явно поглядывали с интересом, а девчонки – с ревностью. В принципе, меня не волновало ни то, ни другое. Но все же как-то некомфортно я ощущала себя в платье с излишне глубоким декольте под прицелом сотен глаз. И неважно, что другие девицы щеголяли не менее откровенными вырезами. То они, а это-то я!
Кир что-то рассказывал, в то время как очередь медленно ползла вперед. Наконец-то мы достигли стопок с подносами, а потом добрались и до вожделенной еды. Только сейчас я осознала, насколько же была голодна. И совесть уколола, когда я вспомнила о голодных слугах. Решив сразу же, как только поедим, сбегать к ним и хотя бы денег дать, чтобы сходили где-нибудь поесть.
– Здесь практикуется такое, что студенты берут пищу к себе в комнаты, на случай, если не успеют на ужин, например. Или кто-то очень занят и попросит принести еду, – словно угадал мои мысли товарищ. – Если хочешь, можем взять.
За эту идею я была искренне благодарна и не преминула воспользоваться предложением. В итоге, из столовой мы вышли с нагруженными под завязку подносами. Стоит ли говорить, что мои работники были жутко смущены вниманием с моей стороны, но накинулись на еду с таким аппетитом, будто неделю не ели.
– Ладно, пойду я, – как-то нехотя произнес Кир. – Завтра можем встретиться, если хочешь. Я на четвертом живу, в пятой комнате, – уже в дверях добавил он.
Сидеть сложа руки не было ни сил, ни желания. Да и как можно беззаботно плевать в потолок, когда вокруг все суетятся, наводя некое подобие уюта в некогда казавшемся совершенно не пригодным для проживания месте? Вот только мои попытки помочь быстро пресекла старшая из работниц, грузная тетка лет сорока пяти с копной вьющихся рыжих волос, которую звали Ризой:
– Вы, фиета, лучше бы воздухом на балкончике подышали. Гаред там все в порядок уже привел. Не дело это – госпоже наравне с обслугой хоромы обихаживать.
Спорить я не стала. И не потому, что лень или устала. Хотя и это было бы правдой. Просто ощущала себя лишней, чувствовала, что больше мешаюсь под ногами, нежели помогаю. Потому, прихватив верхние пять книг из стопки, направилась на балкон. Что тут скажешь? Потрудился Гаред на славу. Ну и без все той же бытовой магии здесь явно не обошлось. Ставшие теперь белоснежными полы и поручни сверкали чистотой, аккуратненький столик и пара кресел так и манили к себе. Да я и не особо сопротивлялась, если честно. Вот только до книг дело так и не дошло. Сначала я рассматривала открывшуюся взору часть университетской территории, а потом как-то незаметно подкрался неимоверно красивый закат…
– Фиета Алесандра, – выдернул меня из задумчивого созерцания красот голос Ризы. – Все уже готово. Вы на ужин не пойдете? Простите, но мы не успели ничего приготовить, – в ее голосе звучало раскаяние.
Услышав «Все уже готово», я даже предположить не могла насколько ГОТОВО! Моя комната не просто приобрела жилой вид, она стала уютной! Под потолком сверкали, излучая свет, начищенные до блеска хрустальные лампы, на всех окнах, даже на том, что занимало всю стену, появились легкие газовые занавесочки. Пол устилал неведомо откуда взявшийся нежно-бирюзовый палас. Появились письменный стол с очень удобным на вид стулом, по центру между входом в комнату и балконом, возле стены притулилась огромная, воистину королевских размеров кровать с балдахином, в уголке приютился небольшой столик со стоящими на нем графином и стаканчиками на сверкающе-чистом подносе. Имелся здесь и комод, и только сейчас я заметила еще одну дверь, как оказалось, ведущую в гардеробную. Заглянув в ванную, поразилась сиянию фаянса…
О еде как-то не думалось, больше беспокоило – успели ли обустроиться мои не в меру трудолюбивые работники? Как оказалось, и в просторном зале на выходе с лестницы, и в комнатах прислуги теперь царил порядок. Понимаю, конечно, что без магии здесь не обошлось, но все же в голове не укладывается: как за один день можно было привести в порядок это жуткое на первый взгляд место?! Вот и как после такого отправлять их обратно в замок? Нет уж, пусть лучше остаются. Да и убираться самой мне лень, если честно…
Вот с такими мыслями, блаженно растянувшись на мягкой постели, я и заснула.

Глава 4
Боевое крещение

Сон был сладок, но недолог. В какой-то момент появилось ощущение чьего-то пристального взгляда. Несколько раз включала свет, но никого в комнате не обнаруживала. Однако стоило погаснуть лампам, и вновь приходило чувство, будто я не одна. Нет, страха не было, но психологический дискомфорт был налицо. Прокрутившись полночи, вышла на балкон. В небе светят неимоверно яркие по сравнению с земными звезды и огромная луна, внизу стелется густой белый туман, в котором нет-нет да и мерещатся причудливые тени.
В голове роятся мысли. Вот интересно, почему отведенные для королевских отпрысков апартаменты ныне не просто пустуют, а пришли в явное запустение? Ясное дело, что использовались они не так и часто, ведь не каждые семь лет в королевской семье пополнение. Но сейчас-то всю мебель зачем-то не только вытащили, но даже разломали! Будто впредь никогда и никого не планировали сюда заселять.
И вообще, что я знаю о королевской семье? Да, они мои дальние родственники, которых я никогда в глаза не видела. Их род правит уже более трех тысячелетий. Почему-то в каждом поколении первенцами становятся мальчишки-близнецы, а потом рождаются только девочки. Однако проблем с престолонаследием нет. Их словно проклятие какое-то преследует: к моменту восхождения на трон всегда в живых остается только один из сыновей. Почему? Не знаю. Вроде учила историю, но вкратце же.
Например, у нынешнего короля – Феликса Железного – было два сына от первого брака: Франц и Редерик. Один погиб пятнадцать лет назад, второй исчез три года спустя после трагических событий. Ни самого принца, ни его тела найти так и не удалось. Не помогли ни чуткие носы гончих, ни следопыты, ни магия. Где это произошло? При каких обстоятельствах? История умалчивает. По крайней мере, мне это неизвестно. Как и то, кто из двоих умер, а кто пропал.
Правитель Элансии еще долгие годы вопреки всему продолжал поиски. А его супруга не вынесла потрясения: впала в беспамятство и вскоре скончалась. Король был вынужден жениться вновь. Династии нужен наследник, а надежда найти пропавшего сына растаяла за давностью лет и тщетностью поисков. Новая супруга несколько лет назад родила дочь, и… больше им не удавалось зачать. Ни лекари, ни магия не могли помочь правящей чете. Народ роптал в ожидании смены власти. Считалось, что мужчина, не способный продолжить свой род, не достоин править страной.
Дело в том, что система передачи титулов на Тарконе была довольно сложной в плане наследования имущественных прав, зато являлась линейной и не зависела от половой принадлежности (то есть сын или дочь графа обладали тем же графским титулом). Однако это правило не распространялось на королевскую семью, где король был один, а принцев и принцесс множество, но право на престол имели только представители сильного пола.
Насколько мне известно, обучение всегда проходил один из принцев. Почему? Второй не доживал до этого момента или же его оставляли при дворе набираться опыта в других областях? Интересно, бывшие студенты и есть те самые взошедшие на престол короли, или же, наоборот, прошедшим обучение как раз не повезло и умирали именно они? И если прослеживалась какая-то вековая тенденция, почему не меняли привычную последовательность действий? Почему не отправляли обоих принцев в универ? Или же, наоборот, не оставляли их во дворце? А может, и не было никаких смертей, и на самом деле они правили на пару, а наивный народ считал, что у власти один человек? Опять же, где и при каких обстоятельствах погиб предпоследний принц и исчез его брат?
Количество вопросов растет в геометрической прогрессии. Не исключено, что обычные обыватели не задумывались на эти темы. Это мой развращенный обилием информации мозг, взращенный в век цифровых технологий, выдает неимоверное количество альтернативных вариантов развития истории. Но и приближенные короля ведь не глупцы. Кто-то что-то заподозрил бы, и… И что? Кто много знает, долго не живет. Хотя имею ли я право вешать ярлыки, толком не разобравшись в ситуации?
Как вариант, можно попросить книги по новейшей истории у маэстро Феофана в библиотеке. Кстати, почему его маэстро называют? Хотя это не столь важно. Ко мне вот тоже «фиета» обращаются, и я уже привыкла. Главное, что вряд ли он откажет после столь памятного представления. Спасибо Киру, блин.
И да, не очень хочется, но надо будет повидаться с новым и пока единственным знакомым. Порасспрашивать, вдруг слышал что-нибудь о последнем принце. Все-таки несколько лет обучения в универе должны были приоткрыть завесу этой тайны. Хотя… спустя двенадцать лет вряд ли все только об этом и говорят. Если он специально не интересовался, то скорее всего ничего не знает, но может попытаться выяснить при желании. Возникает закономерный вопрос: как это желание в нем пробудить? Ведь из очевидцев только домоправительница и преподы остались, а к ним еще подход найти надобно.
Кир вообще вызывает смешанные чувства, хотя знакомы мы всего лишь один день. Судить, наверное, рановато. Ведь я ничего о нем не знаю. Кто он? Сын простого крестьянина или рабочего, а может, аристократ? Деревенщиной от него за версту не несет, конечно, но за несколько лет обучения мог поднабраться манер. На первый взгляд, неплохой парень и с чисто женской точки зрения весьма симпатичный, но напрягает его стремление любым способом получить выгоду в любой ситуации. Началось с того, что в библиотеке без очереди пролез, и в столовой история едва не повторилась, а что будет дальше? Не люблю, когда во мне видят не товарища или друга, ну или девушку, а исключительно полезность и выгоду от общения со мной.
Но, увы, пока что других знакомых у меня нет. А учитывая мое привилегированное заселение, не факт, что удастся с кем-нибудь быстро подружиться. С одной стороны, ситуация вполне объяснима: куда еще селить девушку в набитом под завязку мужском общежитии? Не к парням же подселять? А может, они рассчитывали, что коль я местная, то вполне могу ночевать дома, ну или, учитывая наличие средств, сниму квартиру неподалеку от универа?
И опять мне чудится, будто кто-то смотрит на меня сзади. Оборачиваюсь – никого. Галлюцинации? Наверное, усталость и потрясения последних месяцев дают о себе знать.
С этими мыслями возвращаюсь с балкона в комнату. Глаза буквально закрываются, мысли тягучие, словно мед. В этот раз стоило коснуться подушки, и сознание тут же провалилось в глубокий, лишенный сновидений сон. Опять ненадолго. Просыпаюсь с тем же чувством, будто кто-то рядом. Щелкнула пальцами, включая свет. Удобно. В этот момент в действие вступают не технологии, а вездесущая магия, и воспользоваться этим нехитрым способом может каждый, вне зависимости от наличия дара. Но это философия, важно другое – ощущение постороннего присутствия исчезло.
Взглядом мазнула по стене, остановившись на довольно крупных настенных часах, напоминающих наши с кукушками, я похожие видела у бабушки моей подруги, еще там – на Земле. Только тут вместо механики, как всегда, магия. Пять утра, скоро рассвет. Что-то ночка беспокойная выдалась.
Встаю с постели воды попить, взглянула на противоположную стену, да так и шмякнулась обратно на кровать. В смысле – села. От… шока, страха… ужаса! Даже все имеющиеся волосы на теле зашевелились.
«Беги!» – гласила надпись на стене. И самым жутким было не то, что кто-то пробрался в мою комнату, пока я спала, и зло подшутил. Это могли сделать в то время, когда выходила полюбоваться звездами на балконе. Ведь именно тогда я в очередной раз ощутила на себе чей-то взгляд. Приблизиться к стене я так и не решилась, но почему-то была уверена – надпись сделана кровью! Не важно чьей. Главное, что кто-то мне угрожает…
Оставаться в этом помещении и дальше не было сил, но и выйти из комнаты не хватает смелости. Тихо, украдкой добралась до кресла, на спинку которого брошена теплая накидка, в которой выходила на балкон. Набросив ее на плечи прямо поверх ночной рубашки, подкралась к двери. Стою, прислушиваюсь к окружающим звукам. Вроде бы никого там нет. Хотя как знать? Я ведь даже не заметила, как этот некто в мою комнату входил и выходил.
Взгляд упал на аккуратненькую кочергу возле камина. Метнулась к ней. И вот же странность, стоило почувствовать в руке тяжесть потенциального оружия, и уверенности тут же прибавилось. И не важно, что я вряд ли его пущу в ход. Главное – оно есть! Прижимаюсь к косяку, резко распахивая дверь. А у самой сердце в пятках. Хорошо хоть, не заскрипела. Осторожно выглядываю из-за угла, благо свет на ночь никто не выключал. Оглядываю просторную гостиную. А там… никого.
Сама не заметила, как долетела до двери, ведущей к комнатам прислуги. При этом старалась держаться подальше от выхода на лестничную площадку. Вдруг злоумышленник там притаился? Заскочила внутрь, вздрогнув от грохота ударившейся о стену двери. И замерла, с опозданием осознав, что, во‑первых, злодей мог прятаться именно здесь – в коридоре, на кухне или в ванной, как и в моем санузле, куда я, кстати, не додумалась заглянуть. Во-вторых, эта надпись может оказаться злой шуткой кого-нибудь из слуг. Хотя зачем им это? Да нет… Не может такого быть…
Стучаться к кому-нибудь не пришлось. Риза, как оказалось, спала достаточно чутко. Хотя тот грохот, с которым я ворвалась в их коридорчик, мог и мертвого разбудить. И все же я первым делом взглянула на ее руки. Чистые. Хотя спалиться на таких мелочах было бы верхом глупости.
– Фиета Алесандра?! – с удивлением воззрилась на меня служанка. – Вам что-то понадобилось? – интересуется, а в голосе звучит искреннее волнение.
– Да… То есть… Там… – я вдруг осознала, как нелепо сейчас выгляжу.
– Что там? – сонно потирая глаза, уточнила Риза.
В тот момент я не нашлась, что ответить, и лишь кивнула в сторону двери. Стоит заметить, от глаз женщины не укрылись как мой испуганный вид, так и зажатая в руке кочерга, тут же перекочевавшая к ней. Минуту спустя она уже успела разбудить Гареда, Мила же спала крепким беспробудным сном, и тревожить ее не стали.
Возвращалась в свою комнату с опасением, но без былого ужаса. Все же теперь я не одна. Внутри, как и думала, никого не оказалось. Гаред вошел первым, оставив нас возле распахнутых настежь дверей, и проверил все углы, ванную, гардеробную, шкафы и даже на балкон заглянул.
– Никого, – произнес он.
А я вошла и…
– Вот здесь! – говорю, тыча в абсолютно чистую стену, без малейших признаков того, что здесь имелись какие-то надписи.
– Что здесь? – уставились на меня слуги.
– Там было написано: «Беги!» – отвечаю.
Риза лишь головой покачала, Гаред же подошел к стене. Посмотрел на нее и так и эдак, даже пальцем потер. Ничего.
– Верно, вам, фиета Алесандра, сон страшный привиделся, – говорит.
Мне даже стыдно стало: вдруг и вправду все это ночные грезы? А я людей разбудила из-за подобных глупостей.
– Ты иди, – молвила Риза, обращаясь к Гареду. – Я с фиетой посижу.
Заботливая служанка укладывала меня спать, как будто я малое дитя, а она любящая нянюшка. Стоило коснуться подушки и ощутить мягкое поглаживание по волосам, плюс тихий успокаивающий шепот, и я тут же провалилась в сон.
Проснулась рано. Не потому, что выспалась, просто-напросто яркие солнечные лучи заполонили всю комнату, и как я ни зарывалась под подушки, все равно ощущала их присутствие. К тому же птицы в парке разорались, ну и студенты от них старались не отставать. Осознав, что поспать больше не удастся, нехотя выбралась из-под одеяла, бросила взгляд на дремлющую в кресле Ризу и, стараясь не шуметь, тихонечко побрела в ванную.
Вода вмиг сняла былое напряжение, и даже страхи куда-то улетучились. Скорее всего, это действительно был всего лишь дурной сон. По мере того, как настроение начало подниматься, я, как всегда, начала напевать. Люблю это дело. Но при моих-то вокальных данных и полном отсутствии музыкального слуха, окажись я в общем корпусе, недоброжелателей нажила бы немало, а так… так никто мои завывания не слышит. Даже я. Ведь шум воды заглушает мое невнятное мурлыканье. Хотя кто знает? Может, снаружи что-то и слышно. Выскальзываю обратно в спальню, а там…
– Доброе утро, фиета, – поприветствовала меня Риза, успевшая к этому моменту не только проснуться, но и заправить мою кровать.
– Доброе, – бурчу в ответ, с опозданием осознавая, что мой концерт явно разбудил женщину.
От былой привычки после душа понежиться в кровати меня явно скоро отучат. Как-то неудобно внаглую шмякаться на гладко расстеленное покрывало. И еще стыдно за ночной переполох. Просыпалась ли я, или мне все привиделось, а может, просто кричала во сне, но в любом случае остаток ночи бедная Риза провела в кресле возле моей постели, а оно явно для этих целей не приспособлено.
– Доброго дня вам, фиета Алесандра, – слегка склонив голову, молвила женщина, собираясь уже покинуть мою комнату.
Бурчание в желудке напомнило о том, что я так и не поужинала. Еще и совесть зашевелилась, когда вспомнилось, что денег на продукты собиралась дать, да так и позабыла. Слуги ведь тоже люди и тоже хотят есть.
– Риза, – окликаю уже собирающуюся ретироваться женщину. – Вот возьми, – я отсыпала приличную сумму. – Закупите все необходимое.
Служанка кивнула и удалилась. Упаковавшись в наиболее приличное, по моим меркам, платье, я направилась в столовую, где надеялась якобы случайно столкнуться с Киром. Увы, не срослось. Учитывая ранний час, в столовом зале почти никого не было, а немногие присутствующие не обратили на меня ни малейшего внимания. Чему я, в принципе, была даже рада. Наскоро перекусив, шмыгнула к дверям библиотеки. Закрыто.
– Вот черт! – вырвалось у меня.
– Не подобает девушке вашего происхождения сквернословить, – донесся немного скрипучий голос из-за спины.
– Доброго вам дня, маэстро Феофан, – произношу, еще не успев обернуться.
– Зачем пожаловали в столь ранний час? – поинтересовался позвякивающий связкой ключей пожилой человек. – Неужели учебник какой-то забыл выдать? – с искренним удивлением спрашивает.
– Нет, что вы, – отвечаю, хотя понятия не имею, все ли книги получила.
– Тогда чем обязан чести лицезреть юного отпрыска рода Лорентайн?
– Меня интересует литература по новейшей истории, – поясняю цель своего визита.
– Так у вас же есть, – старичок даже запнулся на входе в святая святых. – Или вас интересует что-то определенное.
– Да, – признаюсь. – История королевского рода за последние полвека, если таковая имеется.
– Отчего ж не иметься? – пожал сутулыми сухенькими плечиками библиотекарь. – Есть, и много. А что конкретно вас заинтересовало?
И тут я решила: была не была!
– А вы случайно не помните последнего учившегося здесь принца?
– Я, конечно, стар, но склерозом не страдаю, – кажется, оскорбился маэстро.
– Извините, – только и смогла пробурчать я.
– Да ладно, – махнул он, приглашая меня присесть в одно из кресел возле библиотекарской стойки, а сам направился назад и запер дверь изнутри. – И по какой же причине вас заинтересовал Редерик?
«Хм… вот уже кое-что и выяснилось», – мысленно потерла я руки.
– На каком курсе он был, когда исчез? – спрашиваю, не исключая, что к тому времени он мог давно закончить обучение.
– На первом, – как-то странно склонив голову и наблюдая за моей реакцией, отвечает маэстро. – Как раз на третью годовщину со дня смерти Франца.
– То есть прямо день в день? – вылупилась я на старца, а тот лишь кивнул и вопросительно бровь приподнял, явно удивляясь моему интересу к столь давней истории. – Понимаете… меня поселили в его комнату…
– Поня-я-ятно, – протянул старик. – Приведение появилось, что ли?
– Нет, что вы! – несколько смущенно выпалила я. Для меня это казалось слишком нереальным. – Сны странные снятся.
– И что же ты видела, девочка? – присаживаясь рядом со мной, интересуется библиотекарь.
Ну я и рассказала. Да, было стыдно признаваться, что, как дитя малое, кричала во сне и перебудила всю прислугу. Как, собственно, смущал и сам факт наличия той самой прислуги. Не привыкла я к этому. Хоть два месяца в замке и прожила, а менталитет российского человека никуда не делся. Ведь несмотря на состоятельность нашей семьи там, на Земле, мы по ставшим теперь вполне понятным причинам никогда не пользовались услугами домработниц и прочих наемных работников.
– М-да… – по-стариковски пошамкав губами, многозначительно выдавил маэстро Феофан и тут же потянулся к амулету связи, болтавшемуся у него на шее. – Вал, можешь заскочить ко мне? Угу. Да. Тут есть кое-что интересное.
Кто такой этот Вал и что здесь такого интересного, я спросить не успела: рядом вспыхнул оранжевым огнем портал межпространственного перехода. Да, имелись здесь такие, и я даже успела пару раз увидеть его в действии, но сама пока что не пользовалась – магией не доросла, собственно, как и все мои родные. Хотя чему тут удивляться, если находишься в мире магии? В общем, возле нас очутился высокий статный брюнет лет сорока на вид. Хотя глазам в вопросах определения возраста я с некоторых пор не доверяла.
Мужчина оказался магистром и в перспективе моим преподавателем по основному профильному предмету – менталистике, то есть на нашем факультете он вел теоретическую и практическую ментальную магию. Меня, в свою очередь, тоже представили. Стоит заметить, Валейн Тоширский, как звали педагога, был удивлен и даже несколько возмущен из-за того, что его не успели оповестить о зачислении девушки на факультет.
Пришлось повторно пересказать свой сон. На какое-то время в библиотеке повисла тишина. Затем меня повторно протестировали. Это чем-то напоминало вступительный экзамен. Казалось, педагог не верил в мои способности, но в результате изнурительной полуторачасовой проверки был вынужден признать их наличие. Потом он задал несколько уточняющих вопросов.
– Пока рано делать выводы, – задумчиво молвил преподаватель. – История с исчезновением принца, как ни крути, очень странная. Алесандра, у меня к вам просьба: если увидите еще что-то, будьте добры первым делом оповестить меня. Ну а остальным желательно об этом вообще не знать. Прислугу тоже предупредите, чтобы не болтали. Если мы действительно имеем в наличии призрак Редерика и он пытается наладить с вами контакт…
Вот же вцепились в эту идею с призраком! Сколько ни толкую им, что никаких призраков я не лицезрела, просто во сне ощущала на себе чей-то взгляд и всего лишь видела впоследствии исчезнувшую надпись на стене.
– Да не было никакого призрака! – не выдержала я.
– А об этом, фиета, еще рано судить, – строго взглянул на меня преподаватель. – Как показала проверка ваших способностей, вы обладаете очень высокой чувствительностью к разного рода ментальным колебаниям в окружающей среде. Дело в том, что все окружающее нас пространство представляет собой не что иное, как магический эфир. Эх… это же основы не на несколько лекций, а целый курс… Феофан, может, дать девочке тот древний фолиант по основам ментала?
– Но… он же запрещен!
– Запрещен – да, – вздохнул магистр и прошел куда-то вглубь библиотечного фонда. Постоял немного, словно о чем-то вспоминая, коснулся корешка какой-то книги и замер в нерешительности. Тут же мотнул головой, будто сам для себя решил чего-то не делать, и вытащил какую-то из книг с полки пониже. – У вас два дня до начала занятий. И вот вам первое вводное задание, юная леди. Прочитать и написать краткий отчет. Как по книге, так и по новому видению ситуации. А оно, поверьте мне, в корне изменится. Не сопротивляйтесь, – заметив, что я вылупила глаза, получив внеплановое задание, он прервал готовые вырваться слова. – После его изучения вам будет гораздо легче в процессе обучения, нежели однокурсникам. Единственной девушке на курсе будет нелегко. А так вы будете иметь козырь в рукаве…
Он говорил что-то еще, а я уже осторожно перелистывала появившийся в моих руках, словно из ниоткуда, пожелтевший от времени талмуд. Непонятно – зачем уговаривать, искать обоснования и доводы, если можно было просто дать задание? Хотя в чем-то он прав, первая моя реакция была именно возмущением. В той, прошлой жизни, на Земле, я бы взвыла, если бы препод дал мне внеплановое задание, но здесь я была заинтригована словами о том, что учиться станет легче. Вот только не отпускало ощущение, что, говоря это, он смотрел на ту книгу, которую так и не решился снять с полки. Я запомнила место, где она стоит. Если не ошибаюсь, это довольно древний фолиант. Что же в нем за тайны скрываются, если он запрещенный?
Да, понимаю, что нехорошо, не успев поступить в вуз, строить планы о том, как выкрасть книгу из библиотеки, но кто ж в здравом уме и при наличии здорового любопытства откажется ознакомиться с ее содержанием?
Думала я об этом, увлеченно листая полученный учебник. Заметивший мою явную заинтересованность преподаватель остался доволен своим наблюдением. Объяснив, где его в случае необходимости можно будет найти, он распрощался и, активировав портал, покинул помещение. Тем временем из-за дверей библиотеки уже доносился приглушенный гомон толпы.
– Ох… заставили мы их подождать, – спохватился маэстро. – Ступайте, Алесандра. И помните, эта книга не входит в программу, но сможет облегчить вашу дальнейшую жизнь в университете, – добавил он.
– Спасибо, – как-то робко отвечаю, ища повод остаться внутри. – А можно я здесь посижу, почитаю? У меня еще уборку не закончили, а на улице пока прохладно, – на ходу соврала я и с облегчением заметила взгляд библиотекаря, направленный на один из столиков.
Стоило открыться двери, и внутрь хлынул поток студентов. Внутри сразу же стало шумно, и в какой-то момент я даже пожалела об опрометчивой просьбе почитать тут, но и уходить было уже поздно. Сижу. Сосредоточиться довольно сложно, но я честно пытаюсь, раз за разом перечитывая один и тот же абзац:
«Менталистика – наука, изучающая тонкие слои энергетики, называемой аурой или менталом. Ментал можно научиться распознавать – видеть, анализировать его изменения и устранять возможные искажения или последствия внешнего вмешательства, а также оказывать воздействие с целью изменения характеристик…»
– Бр-р-р… – после десятой попытки осознать прочитанное я сдалась и уже хотела встать и уйти, но меня осенила идея. – Маэстро, – тихонько позвала я закопавшегося в бумагах старца, возле которого толпились жаждущие получить учебники студенты. – Может, вам помочь? – предлагаю, запихивая книжку в сумочку на длинном ремешке, перекинутом через плечо.
– Где ж это видано, чтобы кто-то из вашего рода…
– Не думаю, что это будет так уж сложно, – стараясь не выдать своего нетерпения, пожала плечами я.
– Ну, как знаешь, – как-то уж слишком легко согласился библиотекарь и протянул мне листочек. – Вон там, видишь, написан номер стеллажа? – спрашивает, я киваю. – Первая цифра – это он. Вторая – номер полки. Третья – единица или двойка – это левая или правая сторона соответственно. Четвертая – это номер этажерки внутри стеллажа. Видишь, каждый из них разделен горизонтально?
– Ясно, – уже не столь и уверенно отвечаю я.
– Ну вот и чудесно, принеси двадцать комплектов по этому списку, а как управишься, дам новый, если не устанешь.
Сверившись с данными на листочке, с грустью осо-знала, что искомые книги совсем в другом направлении, но делать нечего, иду собирать. Особых проблем у меня не возникло, хотя от пыли я уже раза три успела чихнуть. Оттащив последнюю, двадцатую, стопку, с надеждой взглянула на маэстро.
– Молодец, – похвалил тот и вручил мне новый листочек.
Блин. Опять не повезло. Так я пробегала еще около часа, и наконец-то удача мне улыбнулась. Или это маэстро потерял бдительность? Нет, требуемые книги были не совсем там, где мне нужно. Вернее, на том же стеллаже, но с другой стороны и на другой полке. Заметив, что библиотекарь увлеченно заполняет формуляры, я сделала вид, что нечаянно сняла несколько книг не с той полки…
Дело в том, что стеллажи были сквозными и, например, подойдя к стеллажу с правой стороны, можно было, сняв несколько книг с полки, добраться до стоящих слева. Нужный мне фолиант очень отличался от остальных. Осторожно косясь в сторону библиотекаря и почему-то затаив дыхание, дрожащими руками достаю ставший столь вожделенным талмуд. Стараясь сделать это незаметно, перетаскиваю сумку, болтающуюся за спиной, на бок и запихиваю в нее трофей.
Все эти манипуляции я проделывала, так и не решившись вздохнуть и не отрывая глаз от спины библиотекаря. Трясущимися от волнения руками не без труда впихнула на место ранее вытащенные книги. Собрала первую стопку по списку. И на подгибающихся ногах, будто к эшафоту, побрела к библиотекарской конторке. Казалось, вот сейчас маэстро повернется, возьмет в руки мою сумку и вытряхнет ее содержимое на пол, уличив меня в воровстве. Вот позорище-то будет!
Пронесло. Еще не до конца поверив в то, что угроза разоблачения миновала, я натаскала все, что требовалось по списку, и, несмотря на то, что у меня уже земля под ногами горела и хотелось кричать самой себе: «Беги!» – я все же выполнила еще одно задание, после чего маэстро окинул взглядом существенно поредевшую толпу и сказал:
– Благодарю, фиета, что бы я без вас делал. Но теперь я уже справлюсь, а вы идите, вам еще задание выполнять, – с какой-то таинственной улыбкой произнес он, и мне почудилось в его взгляде тщательно скрываемое, но все же пробивающееся наружу удовлетворение.
Надо же, не думала, что такая вот незначительная помощь сможет осчастливить этого пожилого человека. В тот момент, когда я, все еще опасаясь разоблачения, робко подходила к выходу, двери распахнулись и внутрь ворвалась очередная стайка студентов. Немного переждав, когда все желающие войдут внутрь, я выскользнула на улицу. Мне не терпелось узнать, какие тайны хранит эта древняя даже на вид вещь. И еще было жутко интересно – почему она запрещена? А еще… еще не отпускало ощущение, что магистр не случайно дал знать об этой книге, а маэстро… столь ли он наивен? Ведь наверняка догадался, почему я осталась и напросилась в помощники… Хотя… может, зря я так о них и все это действительно чистой воды случайности?
В таких вот размышлениях я и взлетела на свой привилегированный чердачный этаж, который мысленно прозвала пентхаусом. Стоило войти и сразу же в глаза бросились произошедшие за время моего отсутствия изменения: первый просторный зал из которого двери вели в мою спальню и в комнаты слуг, превратился в уютную приемную. Откуда-то появились с десяток удобных на вид кресел, пара банкеток, невысокий столик. На окнах теперь висели шторы, а пол укрывал невесть откуда взявшийся палас. В общем, у меня не прислуга, а волшебники! В прямом смысле этого слова. Здесь не стыдно будет и высокопоставленных гостей принимать. Хотя откуда им взяться?
Наконец-то очутившись в своей комнате, я вытащила из сумки книгу и, упав в кресло, принялась читать. Ну что сказать? Чтиво захватило меня с первых же строк. Эх… если бы наши земные авторы учебников умели так увлекательно и доходчиво излагать материал! Одно непонятно – за что эта книженция попала в немилость? Я глотала страницу за страницей, хотя прежде скорочтением не отличалась, и ничего криминального не находила.
Мне казалось, что знания буквально впитываются в мой мозг. Ни разу не пришлось что-либо перечитывать, чтобы понять, настолько легким был язык повествования. В какой-то момент заглянула Риза, спросила про обед. Я лишь отмахнулась. Женщина, понявшая, что сама никуда не пойду, притащила поднос с едой. Очевидно, они уже успели наведаться на рынок. Я глотала пищу, не ощущая вкуса и не выпуская из рук заветный талмуд. В принципе, в этом-то ничего удивительного не было. Мама вечно ругала за то, что, зачитавшись чем-нибудь увлекательным, я забывала про сон и еду. Вот и сейчас точно так же.
По мере поступления новой информации я пыталась что-то опробовать: почувствовать энергию разных материалов, увидеть оставляемый в эфире магический след от элементарного движения руки. Пару раз подходила к окну и, наблюдая за прогуливающимися по парку студентами, разглядывала их ауру. Интересно-то как! Вот почему я раньше ничего этого не замечала? А ведь всего-то и требовалось – смотреть немного рассеянным взглядом и знать, что именно желаешь увидеть!
– Фиета Алесандра, там давешний ваш знакомый пришел, – выдернула меня из очередного эксперимента Риза.
– Мм… – я даже растерялась. – Сейчас выйду, – отвечаю, а сама, метнувшись к постели, прячу уже наполовину (!) прочитанную толстенную книгу.
Сосредоточиться на общении с приятелем оказалось несколько затруднительно. Хотелось повыспрашивать о принце, о том, как он исчез, но, к сожалению, мне запретили. Приходится молчать, довольствуясь той информацией, которую выдали мне библиотекарь и менталист. Еще и зрение нет-нет да и рассеивается, давая возможность рассмотреть ауру посетителя. Эта несложная тренировка оказалась на удивление увлекательной. Ведь по изменениям в окружающем человека ментальном слое можно было понять, какое у него настроение, заметить попытку солгать и много чего еще. Но пока что дается это не так и легко, к тому же надо научиться это делать, не привлекая внимания и не забывая вовремя отвечать на вопросы или вообще хоть как-то реагировать.
В дальнейшем, как я уже знала, опытный менталист может незаметно влиять на структуру окружающего подопытного магического эфира, воздействуя на его ауру. Таким образом можно излечивать болезни, снимать стресс и напряжение или же, наоборот, спровоцировать агрессию, нервный срыв или заболевание. В общем-то, все суеверия теперь обретали вполне закономерное обоснование. Я с увлечением провоцировала Кира на проявление тех или иных эмоций. И даже умудрилась вызвать зуд в руке. После чего едва не запрыгала от радости, заметив, как он почесывает конечность! Кто бы мог подумать, что это так легко! Хотя скорее всего виной всему очень уж доступно изложенная информация в древнем учебнике.
– Эй, ты меня слышишь? – кажется, уже не в первый раз спрашивает Кир, и я вновь киваю, как болванчик. – Так ты пойдешь?
– А?! – наконец-то осознав, что пропустила нечто важное, спохватилась я.
– Бэ! – передразнил явно слегка обиженный приятель.
– Прости, задумалась, – виновато потупив взор, произношу я.
– Знаешь… вот этот твой рассеянный взгляд, изменения в магических полях вокруг тебя и неимоверная задумчивость… Все это напоминает мне одно крайне редкое проклятие, – неожиданно произносит Кир. – То есть я никогда не встречал никого, оказавшегося под его влиянием, только в теории проходил в прошлом году.
– Что?! – воззрилась я на него. – К-какое еще проклятие?
– «Жажда знаний», – вполне серьезно отвечает тот.
– Шутник, однако…
– А это не шутка и вовсе не смешно. Человек, попавший под его воздействие, забывает обо всем на свете, желая только одного – знаний.
– Блин, ну ты и напугал, – облегченно вздыхаю, по-прежнему не воспринимая его слова всерьез.
Ясное дело, он еще не настроен на учебу, а тут сидит этакая ботаничка с фанатичным блеском в глазах.
– Ай, ладно, – отмахнулся он, видимо, осознав тщетность своих попыток достучаться до моего разума. – Говорю, сегодня ребята будут отмечать начало нового учебного года. Это традиция. И даже преподы на это дело сквозь пальцы смотрят. Будет весело. Пойдешь?
– Не-е-е… – тут же отнекиваюсь, прекрасно помня, что меня, помимо вожделенного талмуда, еще одна книга ждет, по которой еще и отчет написать надо.
– Ну и зря. Так был шанс стать своей…
– Среди чужих, – процитировала я вспомнившуюся крылатую фразу. – Нет уж, Кир. С однокурсниками я успею познакомиться и так, а на вечеринках немного не те знакомства заводятся, которые мне в процессе обучения нужны будут. Пойми, я сюда не личную жизнь устраивать пришла, а, наоборот, оттянуть оное хотя бы на срок обучения в универе.
– Это-то и странно. Девчонкам вечно только бы замуж выскочить. Не успеешь на первое свидание пригласить, а она уже спрашивает, кого ты больше хочешь: мальчика или девочку? Так ты точно не пойдешь? Говорят, на факультет боевиков поступил племянник самого короля! Может, стоит пересмотреть свои взгляды и пойти?
Хм… очередной королевский родственничек, что ж его-то сюда не подселили? Неужели из-за того, что он на другом факультете? «Беги!» – вспомнилось выведенное на стене слово. Мог он так пошутить? Может, хотел занять эти апартаменты, а я опередила? А если действительно существует призрак Редерика, то не исключено, что он действительно пытался меня предостеречь, как выразился магистр Валейн. Но от чего? Или от кого?
– Думаю, на его долю и без меня потенциальных невест хватит, – стараясь выглядеть беззаботно, отмахнулась я, и, судя по ауре, Кир был искренне удивлен моей реакцией.
– Ну как знаешь, – сдался гость и, распрощавшись, наконец-то оставил меня наедине со своими мыслями.
А подумать было над чем. И о том, что услышала в библиотеке, и о том, что рассказывал сегодня Кир, ну и, конечно же, о книге и ее неимоверно увлекательном и полезном содержании. Проклятие «жажда знаний», блин. Тоже мне, остряк нашелся.
Зачиталась до глубокой ночи. Заботливая Риза принесла ужин, который я точно так же, как и обед, проглотила, не особо разбираясь, что именно ем. Откуда-то из парка доносились веселые вопли подгулявшей молодежи, но меня туда не тянуло, наоборот, раздражало то, что мешают как следует сосредоточиться.
Заснула я поздно, и вновь повторилось все с точностью до мелочей: ощущение чьего-то взгляда, надпись на стене. Но в этот раз страха не было, вместо него пришли нездоровый порыв энтузиазма и желание поэкспериментировать, использовав кое-какие почерпнутые из книги знания. Вместо того чтобы в панике нестись за прислугой, я подошла и, почти касаясь надписи, попыталась ощутить энергию. Она чувствовалась как очень слабое, почти неразличимое изменение магического эфира. И постепенно надпись истаяла, не оставив и следа.
Интересные мне сны снятся. Слишком уж реалистичные по ощущениям. Хлопнув в ладоши, я погасила свет и из-под полуприкрытых век осмотрела помещение. В дальнем углу, откуда мгновение назад чудился обращенный мне в спину пристальный взгляд, различалось едва уловимое мерцание. Неужели действительно призрак?
– Редерик? – позвала я.
Свечение всколыхнулось, постепенно становясь все более отчетливым, пока не обрело вид вполне симпатичного молодого человека. Вот только выглядел он, будто я смотрела старинное черно-белое кино, с одним-единственным отличием: по контуру его фигура излучала слабое сияние.
И все же я трусиха. Стоило призраку двинуться в мою сторону, и я… ощутив приступ неимоверной слабости, провалилась в небытие.

Глава 5
День знакомств и открытий

Утром все повторилось: хотелось спать, но солнце упорно давало о себе знать. Как я ни пряталась под одеяла и подушки, все равно ощущала его лучи. Еще и птицы в парке перекличку устроили, благо студентов сегодня не было слышно – видать, отсыпались после ночного загула. Стоило открыть глаза, и я, в очередной раз ощутив угрызения совести, увидела спящую в кресле Ризу. Видимо, снова кричала во сне, переполошив слуг, хотя до появления призрака мне и казалось, что спокойна…
Тихонько проскользнув мимо спящей женщины, наскоро умылась и, быстренько переодевшись, выскользнула из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. По идее, разбудить бы служанку, чтобы та, как человек, пошла поспала на кровати, но я еще там, в замке, заметила – стоит господам проснуться, и слуги ни за что не прилягут, как бы измотаны они ни были. Так что пусть уж хоть так поспит.
В этот раз в столовой студентов вообще не было. Отсыпались. Зато стоило войти в зал, и я тут же получила приглашение присоединиться к столику, за которым сидели маэстро Феофан и магистр ментальных наук.
Тут же начались допросы и расспросы. Рассказала все как на духу. В смысле о ночных приключениях. И добавила:
– А еще мне приятель один заявил, что на мне проклятие «жажда знаний»! Вот юморист.
Мои сотрапезники при этих словах как-то странно переглянулись. Маэстро так вообще вилку выронил и, схватившись за стакан, залпом выпил весь компот. А магистр на него так зыркнул, что, казалось, мог и дыру прожечь взглядом.
– Как ты это допустил? – процедил сквозь зубы преподаватель, явно обращаясь к товарищу.
– Что – «это»? – как-то робко проблеяла я, ощущая, что щеки вспыхивают.
– Та книга, – сжав губы в тонкую линию, холодным как лед голосом молвил менталист. – Она у тебя? – его взгляд вперился в меня так, будто видел все насквозь. – Да. У тебя, – ответил он вместо меня. – Феофан, чем ты думал, пуская ее в библиотечный фонд? Разве не понятно, что нет ничего более желанного, нежели запрещенное?
Я вся сжалась в ожидании нагоняя, но пока что влетало только библиотекарю, который странно мялся и отнекивался. И вообще, откуда такая уверенность, что книга у меня? Я ведь так ничего и не сказала!
– Да не надо мне ничего говорить, – будто прочитав мои мысли, выдохнул магистр. – Для меня ты как открытая книга.
– Когда смотришь ему в глаза, – добавил маэстро, за что тут же удостоился очередного испепеляющего взгляда менталиста. – Ну что теперь руками махать? – воззрился на своего товарища библиотекарь. – Ты сам виноват. Нечего было и заикаться о ней. А так… это было всего лишь дело времени, рано или поздно она бы до нее добралась.
– Ты вообще давным-давно должен был от нее избавиться! – немного приглушенно воскликнул магистр. – Ну или убрать с глаз долой.
– Ой-ой… – закатил глаза к потолку библиотекарь. – Не перекладывай с больной головы на здоровую. Сам виноват не меньше моего. Так что смирись. Лучше объясни девочке, во что она вляпалась благодаря своему любопытству.
Да уж, видимо, скрывать свое участие в исчезновении книги уже бесполезно. Наверняка после вчерашнего маэстро решил ее спрятать, но не нашел. В принципе, это не его вина.
– Магистр Валейн, извините, но маэстро Феофан действительно ни в чем не виноват…
– Я знаю, что ты сделала, – обрезал менталист. – Но и он не школяр, чтобы на такую мякину купиться.
– Ладно. Делайте со мной что хотите. Хотите – отчисляйте, и меня выдадут замуж за какого-нибудь высокопоставленного старика, хотите – накажите, хотите…
– Никто не будет тебя уличать, – вздохнул вмиг растерявший свой гневный вид магистр. – Все мы хороши. Феофан хранил запрещенную книгу. Я, увидев ее, сам того не желая, привлек к ней твое внимание. Ты ее украла…
– Взяла без спроса, – поправил его библиотекарь.
– Пусть так. Не суть важно, – с легкостью согласился магистр. – Поверь, если произойдет огласка, из универа вылетишь не только ты. Вылетим мы все трое. Так что в наших интересах молчать.
– Согласна! – тут же выпалила я и с некоторым облегчением спросила о наболевшем: – Так почему она запрещенная? Я вот читаю и ничего такого не вижу…
– Потому, – буркнул магистр.
– Почему – потому? – не поняла я.
– Потому что в текст первых фраз проклятие вплетено.
– То есть это, типа, не шутка была? – смотря то на одного, то на другого, уточняю я, а те лишь глаза отводят. – И что со мной будет?
– Пока учишься – ничего плохого, – произнес библиотекарь.
– А потом?
– Семь лет – достаточный срок, чтобы найти способ избавиться от помогающего в учебе проклятия, – скороговоркой, будто боясь, что его перебьют, выпалил менталист.
– Так в чем оно заключается-то и чем так страшно?
– Только тем, что, вечно черпая знания, ты не сможешь устроить свою личную жизнь, – ответил маэстро Феофан.
– Да я как-то и не стремлюсь…
– Это пока, – как-то грустно вздыхает он.
– Мы в свое время так же рассуждали. Когда-то вполне осознанно и он, – магистр Валейн взглянул на старика, – а позднее и я изучили эту книгу. Да, без лишней скромности можно признать – мы были лучшими студентами не только на своем потоке, но и за многие десятилетия, если не больше. Однако… к тому моменту, как захотелось просто жить, мы уже не могли ничего с собой поделать. И всех наших знаний так и не хватило на то, чтобы избавиться от проклятия. Чувства нам не чужды, но мы не способны дать любимым то, чего они хотят от взаимоотношений.
– Мм… – опешила я от подобных откровений. – То есть мужчины не могут… а женщины-то чего?
– Вы не о том подумали, фиета, – смутился педагог. – В плане интимных отношений проблем нет, а вот личные… Роман можно завести, но, увы, он будет недолгим. Вечная увлеченность не позволяет заметить тот момент, когда ваша пассия устанет от того, что для вас важнее книги и знания. В итоге, про́клятый не ощущает ничего, кроме душевных терзаний.
– То есть я обречена на то, чтобы стать книжным червем? – я вспыхиваю и тут же смущенно добавляю: – Ой… простите…
– Не стоит так жестко классифицировать перспективы, – успокоил меня менталист. – Вы, Алесандра, обладаете очень хорошими изначальными данными. Гораздо более высокими, нежели были у нас. Скорее всего, вы станете преуспевающим практиком. Возможно, именно вы сможете избавить нас от проклятия, ну и себя при желании. Вот такая правда жизни.
– Мы, помнится, мечтали, что останемся при универе, найдем способ избавиться от проклятия и тогда можно будет всем студентам давать эту книгу, чтобы успеваемость улучшилась, а по окончании обучения снимать заговор. Но, увы, – вздохнул библиотекарь и добавил: – Мы находимся под его влиянием уже почти две сотни лет.
– Две сотни? – воззрилась я на них. – А вы что, и учились вместе?
Все эти «мы» никаких иных мыслей не вызывали, но внешне-то один был сухим древним старцем, а второй вполне крепким солидным мужчиной. Еще и речи про почти двести лет, проведенных под действием проклятия.
– Да, мы с детства дружили, – откликнулся препод. – Просто Феофан потерял надежду и постепенно позволил себе выглядеть так, как сейчас, а я… я все еще надеюсь, что успею пожить в свое удовольствие, познать счастье семейной жизни. Думаю, тебе не надо объяснять, что все эти разговоры должны остаться строго между нами?
– Само собой, – все еще переваривая полученную информацию, буркнула я.
М-да уж… Нет, пока что я не против. Личную жизнь в ближайшее время налаживать я не собираюсь, а отказываться от возможности стать лучшей на факультете, как минимум, глупо. Злиться тоже бессмысленно. Говорят, что принятый алхимиком яд – лучший стимул для поиска противоядия. Так вот, проклятие – это тоже верный способ найти способ от него избавиться. И, судя по аурам, они искренне сожалеют о случившемся. Выходит, зря я заподозрила маэстро, видимо, он действительно в суматохе не заметил мой маневр. Да и поздно крыльями махать, сделанного не воротишь.
– И не пугайтесь призраков, – напутствовал меня Феофан. – Они бестелесны. Просто сгусток беспомощной энергии. Встречаются, конечно, и иные, более агрессивные формы, но эта песня явно не про Редерика, скрывавшегося ни много ни мало двенадцать лет. Если бы он мог… если бы желал творить зло, о нем давно стало бы известно.
Стоило открыть дверь столовой, и в лицо ударил порыв совсем не по-осеннему разогретого воздуха. Благо путь до общежития был недолог, мало приятного прогуливаться под палящими лучами солнца. Удивительно, как при таком климате растительность умудрялась оставаться зеленой и сочной. Наверняка и здесь без магии не обошлось.
До своей комнаты я добралась без лишних хлопот, только и успела в холле общежития поздороваться с домоправительницей. Ризы в спальне уже не было. Это порадовало. Не хотелось показывать, где именно я храню заветный талмуд, а ждать ухода служанки не хватило бы терпения.
Вот только жаль, что на главный мой вопрос никто ответить не сможет: ни педагог, ни библиотекарь, ни заговоренная книга. Я ведь почти поверила в свою избранность: данные хорошие, Редерик решил наладить связь именно со мной, вот и преподаватель теперь надеется, что я смогу стать великолепным практиком и найду способ снять проклятие «жажда знаний». Осознание всего этого дарует крылья и желание совершить что-то невозможное. А вдруг все это всего лишь случайности и совпадения? Вдруг никакого призрака не существует, а есть только навеянные моей фантазией видения? Как же больно будет падать обратно на грешную землю.
Вздохнув, достала из-под матраца заветный талмуд и окунулась в чтение. Увлекательные открытия, кроющиеся на его страницах, закружили меня в своем водовороте, унося все дальше от реальности.
– Фиета Алесандра! – воскликнула вошедшая в комнату Риза, и я захлопнула уже дочитанную книгу, в которую пялилась просто так уже минут десять, если не больше. – Разве так можно над собой измываться? – не унималась служанка. – Учеба – это хорошо, конечно. Но надо же и меру знать! Немудрено, что вам по ночам кошмары снятся. Еще занятия не начались, а вы света божьего не видите. Погода чудная. Пошли бы прогулялись!
Я покосилась в окно. Палящее солнце в моем понимании не ассоциировалось с чудной погодой. Нет, если бы я сейчас находилась на курорте, возле бассейна или на шумящем прибоем морском пляже, да с коктейлем в руках, то почему бы и не порадоваться солнышку, но в этих платьях в пол?
Однако утихомирить разошедшуюся не на шутку Ризу так и не удалось. Женщина грозилась пожаловаться герцогине. Причитала, заламывала руки с самым страдальческим видом, как будто я изводила себя до изнеможения. В итоге, схватив вторую книгу, блокнотик и карандаш, я умчалась в парк, типа на прогулку. Решив, что отчет можно настрочить, приютившись где-нибудь на лавочке в тенечке. Неудобно, конечно, но зато никто на мозг капать не будет.
Как же я была наивна, рассчитывая обрести покой за пределами комнаты! Первым меня отловил Кир. Но от него удалось довольно быстро отделаться. Судя по помятому виду, он до сих пор не пришел в себя после ночного загула. И потому сдался довольно легко. А вот в парке… Нет, меня никто не трогал, не подходил и ничего не говорил, но все (!) – да-да, именно все – оборачивались в мою сторону и шептались. О чем? Неизвестно. А чутким слухом я, к сожалению, никогда не отличалась. Судя же по аурам, их разбирало любопытство и… некоторых – злость. Вот и что я им сделала, спрашивается?!
По мере того как я наслаждалась «уединением», сопровождающимся непрестанными косыми взглядами прогуливающихся студентов, пришло понимание – счастливой и беззаботной студенческой жизни мне не видать, как собственных ушей без зеркала. Ну и ладно, в конце концов, буду учиться хорошо, а это залог того, что в ближайшие семь лет меня замуж не выдадут. Может, найдется кто-нибудь достаточно интересный, если мое новообретенное проклятие даст мне время на то, чтобы оглядываться порой по сторонам.
– Привет, – послышалось рядом, а я едва карандаш от неожиданности не выронила, но в ответ все же кивнула.
Углубившись в размышления о только что дочитанной книге, я перестала обращать внимание на взгляды окружающих, потому и не заметила, как ко мне подошли три девушки. Высокие, стройные, темноволосые, в довольно дорогих нарядах и чем-то неуловимо смахивающие друг на друга. Прямо-таки вспомнились всякие фильмы про Лигу плюща и прочие, где в вузах верховодили полутайные элитные женские и мужские общины, в которых все старались так или иначе походить на главу общества.
– Ты та самая, что поступила на менталистику? – поинтересовалась голубоглазая.
– Допустим, – коротко отвечаю, понимая, что грубовато это прозвучало, но ничего не могу с собой поделать, потому что формулировка вопроса мне не понравилась.
Девицы на краткий миг растерялись, потом слово взяла сероглазка:
– Было принято решение пригласить тебя на вечернее собрание членов общества «Лемборнские девы», – молвила она с таким пафосом, будто меня сам президент Америки удостоил аудиенции.
– И? – Я слегка приподняла бровь, ожидая дальнейших пояснений, что это, зачем и так далее…
– Дело в том, – произнесла третья, – что в это общество попадают только избранные.
– Даже так? – я уже открыто потешалась, вспоминая америкосовские фильмы, благо в родном земном вузе такими маразмами не страдали, вернее, нечто подобное было и там, но меня сия участь миновала.
– Зря иронизируешь, – явно оскорбилась зеленоглазая. – Туда попадают лишь те, кто относится к известным родам или же заслужившие право быть одной из нас, а это отнюдь не так легко сделать. Тебе честь выпала только потому, что у нас никогда не было девушек с факультета менталистики!
– Кажется, та, единственная, что училась на менталистике, когда-то была главой нашего общества, – выдала одна из девиц и тут же осеклась, потому что у ее подруг лица так перекривило, будто они по килограмму лимонов за раз съели.
– Хм… Наверное, это предложение должно было показаться мне лестным? – не удержалась я от поддевки.
– Да кто ты такая, чтобы так разговаривать со мной – графиней Екатериной Мальденской?!
– Герцогиня Алесандра Лорентайн-Ливонская, к вашим услугам, – не без ехидства изрекла я, с глубочайшим удовлетворением наблюдая, как у девиц челюсти отпали и глаза из орбит вылезли. – Еще вопросы?
– Простите, ваша светлость, – склонив голову и изобразив нечто, смахивающее на реверанс, произнесла зеленоглазая, хотя чего-чего, а смирения в ней не было ни крохи, одна лишь видимость, аура же так и сияла недовольством и гневом. – Тем более, вы по праву рождения входите в наш круг.
С одной стороны, не очень-то хотелось влипать в эти серпентарные общества, а с другой – победила та самая новообретенная жажда знаний. Интересно, а что там? Фильмы фильмами, но там речь шла о Земле, а каково оно здесь?
– Когда и где? – всем своим видом показывая, что оказываю им неоценимую услугу, снисходительно интересуюсь, давая знать, что после ответа не нуждаюсь более в их обществе.
– Мм… – девица явно растерялась, и пусть внешне она не подавала вида, но ее аура об этом буквально кричала.
– Проблемы? – якобы заботливо спрашиваю, ощущая, как подрагивает край губы, стремясь скривиться в ухмылке.
– Да, ваша светлость, – тихо молвила голубоглазая. – Мы еще не нашли помещение… – девица за-ткнулась под строгим взглядом явно главенствующей в их компании графини.
– Это звучит несколько странно. Ваше общество явно не первый год существует. Кажется, я о нем даже от мамы слышала, – нагло вру.
– О да! Иоланта Лорентайн была главой общества на протяжении пяти лет! Она легенда! – выпалила голубоглазая и тут же угасла под ничего хорошего не обещающим взором графини.
– Я к этому не стремлюсь, – сразу же расставила точки над «i» и заметила, как тут же расслабилась зеленоглазая. – Так и в чем все-таки проблема?
– Раньше, с негласного согласия руководства университета, мы занимали заброшенный актовый зал, располагавшийся на чердаке общежития факультета бытовой магии, а теперь туда перенесли какую-то мебель и вещи и заперли помещение, – выпалила третья, наиболее молчаливая девушка.
– Хм… – только и смогла выдавить я.
Припомнилось, как на мои вопросы о том, куда же делось все барахло из занимаемых мной помещений, мне ответили, что их перенесли на чердак одного из соседних зданий. Выходит, это из-за моего заселения они лишились своей штаб-квартиры? Ну что тут скажешь? Может быть, я собираюсь сделать глупость, но сдается мне – зеленоглазая вовсе не друг, а есть верная поговорка: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе».
– Можете сегодня собраться у меня, – предлагаю я.
– Нас как бы не трое, чтобы поместиться в одной комнате, – фыркнула графиня.
– А у меня и не одна комната, это раз, – говорю. – А во‑вторых, в моем холле может поместиться ни много ни мало человек сто.
– За пределы универа никто из студентов не сможет выйти и вернуться после наступления комендантского часа, – парировала зеленоглазая.
– Кто сказал, что за пределами? – откровенно потешалась я. – Вопрос лишь в том, пустят ли вас в общежитие моего факультета?
– Об этом можно договориться, – переборов удивление, произнесла звезда местного масштаба. – Это облегчило бы нам жизнь на первое время, пока ищем новое помещение. Надеюсь, ты не откажешься от своих слов?
– Не имею такой привычки, – якобы равнодушно пожала плечиками я, хотя эта девица меня откровенно бесила.
– Как нам разыскать твои комнаты? – уточнила она.
– Подниметесь на самый верх. Мимо не пройдете.
– Там же… – всплеснула руками третья девица. И шепотом добавила: – Королевские апартаменты…
– Были королевскими, стали моими. Еще что-то? Думаю, у вас хватает дел: договориться с руководством универа, чтобы вас впустили, оповестить всех участниц собрания о месте встрече. Удачи, – раздав поручения, я с самым сосредоточенным видом уставилась в свой блокнотик.
Какое-то время обескураженные моим поведением девицы молча толклись рядом, но вскоре все же убрались восвояси, оставив меня наконец-то наедине с самой собой.
Отчет получился довольно объемным. Завершив писанину, я направилась на поиски магистра Валейна. Мужчина обнаружился в одном из учебных корпусов. Отчет занял не так много времени. А в завершение препод пообещал дать мне еще какую-то весьма увлекательную книженцию, но о чем она, так и не обмолвился.
Время давно перевалило за полдень, и я направилась в столовую. К этому моменту народ наконец-то пришел в себя, и в зале трудно было найти свободное место. Конечно же, я могла просто-напросто сообщить Ризе, что проголодалась, и она тут же сообразила бы на стол, но надо было хоть немного входить в роль студентки. Стоило, наполнив поднос, с задумчивым видом окинуть взглядом зал, как откуда-то донесся оклик:
– Алесандра!
Обернувшись, увидела Кира. Он за столом был не один, но его друзья тут же подсуетились, организовав свободное место и еще один стул. Ну что же, я ведь хотела попытаться стать здесь своей? Чем не шанс? Игнорируя любопытные взгляды окружающих, топаю к столику знакомого.
– Привет, неуловимая ты наша, – довольно искренне улыбнулся Кир. – Ребята, знакомьтесь: это та самая Алесандра Лорентайн, о которой я говорил.
– Привет, я Алекс, – отозвался здоровенный рыжеволосый детина с озорными зелеными глазами.
Вот не люблю рыжих, но этот почему-то с первого взгляда вызвал симпатию.
– Стэн, – в свою очередь представился худощавый сероглазый шатен с неимоверно узким лицом и тонким длинным носом, что выглядело не уродливо, а придавало этакую утонченную аристократичность и отдаленное сходство с хищной птицей.
– Даниил, – располагающе улыбнулся простоватого вида парнишка.
Последний прямо-таки напоминал сказочного персонажа. Этакий Иванушка-дурачок: косая сажень в плечах, крепкая шея, плавно переходящая в собственно голову. Буйные светло-русые вихры топорщатся во все стороны, обрамляя круглое румяное лицо, нос картошкой и какие-то по-детски наивные голубые глаза. Не красавец, мягко говоря, но что-то в нем определенно есть. Наверное, взгляд подкупает.
– Ну вот, теперь ты знаешь моих друзей, – молвил Кир, и вид у него был почему-то неимоверно довольный.
– Так это тебя сегодня в парке обрабатывали эти ведьмы из «Лемборнских дев»? – подал голос рыжий.
– Почему – ведьмы? – интересуюсь.
– Так всем известно, что они на своих сходках шабаши устраивают, – хохотнул Кир. – И как, заманили они тебя в свои сети?
– Как сказать, – усмехнулась я. – Скорее наоборот. Вечером в полном составе заявятся ко мне.
– Ух ты! Вот это полезная инфа… – воскликнул степенный на первый взгляд Стэн и тут же о чем-то задумался, и при этом у него с губ не сходила этакая ехидненькая улыбочка.
Ясное дело – дамское общество чем-то очень не угодило или скорее всего насолило парням, вот они и зависли дружно с самыми загадочными выражениями лиц. Явно каверзы какие-нибудь продумывают. Ну да мое дело сторона, я, типа, ни о чем не догадываюсь и девиц этих насквозь фальшивых защищать не собираюсь. Ребята, видимо, это осознали. Потому что, переглянувшись, дружно, словно по команде, склонились к центру стола и поманили меня взглядом присоединиться к их секретам.
– Как думаешь, дрыщ на них сработает? – давясь от смеха, поинтересовался Алекс, и в его зеленых глазах буквально заискрилось озорство.
Что это за дрыщ такой, поинтересоваться я не успела, потому что Кир, являвшийся, очевидно, главой компании, отрицательно покачал головой и произнес:
– Нет, не стоит так кардинально. Спалимся, если вся эта кодла завтра на занятия не явится. Надо что-то медленного действия, не столь явное и наглядное.
– Хм… а сушку? – вновь выдвинул предложение рыжий.
– Хочешь, чтобы все толстушки с универа рванули в нашу общагу за исцелением? – приглушенно заржал Стэн. – Нравятся они тебе, так и скажи, а другим свои пристрастия не навязывай.
– А…
– Ага! И о чем шепчемся? – раздалось за моей спиной, и ребята как-то разом подрастеряли энтузиазм. Вернее, скрыли свою заинтересованность, как будто рядом был враг, которого не стоило посвящать даже в сам факт существования нашей тайны. – И это король факультета называется, – фыркнул все тот же голос.
А меня так и подмывало взглянуть на его обладателя. Тембр приятный, но ехидство так и сочится. Парнишка явно не ладит с моими новыми знакомыми. И интересно, кто из присутствующих обладает столь благозвучным званием – «король факультета»?
– С каких это пор в вашу элитную компанию вошла девчонка? – продолжал он. – А она ничего так со спины, да-а-а…
Лица ребят посуровели. У Кира вообще желваки заиграли от напряжения, того и гляди сорвется и будет драка. Я чувствовала, что за это никого из присутствующих по головке не погладят. Надо было срочно как-то разрядить обстановку, и я не нашла ничего лучшего, чем, повернувшись с самой лучезарной улыбкой, на которую была способна, произнести:
– Ребята, может, представите мне вашего товарища?
Упс! Хорошо, что я успела договорить, прежде чем увидела ЕГО… Сказать «хорош» – равносильно тому, чтобы промолчать. Сколько ж сердец разбил этот зеленоглазый и неимоверно сексуальный красавчик? Да, я в прошлом не монахиня, но и не девушка легкого поведения, однако сейчас я откровенно расплывалась лужицей по стулу, будучи не в силах оторвать взгляд от возвышающегося надо мной парня.
– Ливонский вепрь ему товарищ, – тихо буркнул Даниил.
– Святослав Мальденский, к вашим услугам, – слегка склонив голову, молвило воплощение моих эротических грез.
Мальденский? Эта фамилия подействовала как вылитый на голову ушат холодной воды. Выходит, он родственничек той графини? Ну да, как же я сразу не заметила? Темные, слегка волнистые волосы, ярко-зеленые глаза, овал лица, точеный нос. Вот только, несмотря на сходство с моей знакомой, женственности в нем не было ни на грамм.
– Алесандра Лорентайн-Ливонская, – так же, как и он, опустив титул, произношу, стараясь удержать на лице улыбку.
– Наслышан, – тихо констатирует незваный собеседник. – И что же вы делаете в обществе этих… без сомнения, благородных молодых людей? – вопрошает, а слова так и сочатся ядом, и Кир того и гляди все же набросится на нежданного визави с кулаками. – Может, предпочтете мое общество? – приподняв густую бровь, вкрадчиво интересуется многообещающим таким тоном.
– Благодарю, но Кир – мой куратор, – невинно хлопаю глазами. – Я ведь новенькая, ничего здесь не знаю.
– Возможно, вам неизвестно, но ваш, как вы высказались, «куратор» – первый враг большинства представительниц слабого пола в нашем университете. Поэтому я и удивлен, – пояснил красавчик.
– Это кто ж то большинство-то? Сестрица твоя, что ли? – буквально прошипел Кир.
– Она всего лишь одна из многих, – делано безразлично ответил парень, явно провоцируя моего товарища своим спокойствием.
Что бы ни пытались они показывать своим внешним видом, но их ауры красноречивее любых слов кричали о взаимной ненависти друг к другу. Пришлось признать – моя попытка отвлечь приятелей потерпела крах.
– Ну да, ну да… – молвил Святослав, окидывая меня оценивающим взглядом, отчего окончательно растерял всю свою привлекательность в моих глазах. – Немудрено, что она вписалась в вашу компашку. Зазнавшаяся заучка.
– Что?! – не вынесла я оскорбления.
Насчет «зазнавшаяся» можно поспорить, «заучка», по сути, вполне отражает действительность, особенно с учетом обретенного проклятия. Но, во‑первых, безумно взбесил этот взгляд, будто я племенная лошадка, выставленная на торгах, а во‑вторых, терпеть не могу, когда обо мне говорят в третьем лице в моем же присутствии, будто меня здесь и нет вовсе.
– О! Простите, фиета, если я не прав, – отвесил шутливый поклон раздражающий своим показным спокойствием тип, и мимо мелькнули две тени, а за ними с небольшим интервалом еще две.
М-да… в общем, драка все же состоялась. Зрелище было показательным и эффектным. И мои товарищи, несмотря на явный численный перевес, к сожалению, оказались не на высоте. Спустя десять минут над залом раздался громогласный окрик, как выяснилось, принадлежавший ни много ни мало ректору! Драчунов вмиг друг от друга словно воздушной волной отбросило. О произошедшем теперь могли свидетельствовать лишь очевидцы, поломанная мебель, порванная одежда и синяки. Сами же виновники погрома, смиренно потупив взоры, стояли на расстоянии друг от друга и никаких попыток продолжить разборки не предпринимали.
Спустя еще пять минут все мы очутились в кабинете ректора.
– И это элита и гордость нашего университета? – взирая на ребят, гневно вопросил глава вуза. – Какой пример вы подаете только что поступившим? Я закрыл глаза на вашу вчерашнюю гулянку, но ЭТО? А вы? – строгий взгляд карих, почти черных глаз остановился на моей скромной персоне. – Вы, представительница знатного рода, родственница монарха, пусть и дальняя…
– Э-э-э… – только и смогла выдавить я в ответ.
– Вот вам и э-э-э! Ясно ведь, из-за чего, вернее, из-за кого начался сыр-бор. Неужели нельзя было как-то утихомирить этих оболтусов? Или вы не в силах справиться с несколькими высокородными выскочками? Как же тогда планируете учиться на факультете, где априори одни мужчины?
Да, мне было стыдно, ведь я в итоге стала одной из причин, точнее, поводом разжечь склоку, но мозг зацепился за слова «элита и гордость» и «несколькими высокородными выскочками» и ни на что больше не реагировал. Теперь я хоть что-то выяснила о Кире: он из высшего сословия.
– Пока вы отделаетесь предупреждением. Но в следующий раз даже не надейтесь на столь мягкое решение. Чтобы сегодня носа из общежитий не высовывали. И вы, Алесандра, будьте любезны обеспечить сегодня порядок на собрании женского общества, – добавил ректор, жестом показывая, что мы свободны.
К общаге мы шли молча. Ребята думали о чем-то своем, и, как мне показалось, они так и не отказались от своей затеи сделать какую-нибудь пакость моим вечерним гостьям. У меня же в голове роились очередные вопросы, но стоило взглянуть на сосредоточенные лица моих спутников, и задать их язык не поворачивался. Одно я могла сказать с полной уверенностью: эта компания мне пришлась по душе.

Глава 6
Заговоры

Предупредив прислугу о том, что вечером у нас будут гости, я засела за учебники. Да, что ни говори, умеют здесь увлекательно описывать даже самые занудные на первый взгляд вещи. Хотя, скорее всего, дает о себе знать проклятие. Ну и бог с ним, оно мне пока не мешает, и ладно.
По расписанию завтра нас ожидает пять лекций: первой стоит вводная, затем история магического искусства, потом общая теория магии, после нее основы магматики, то есть магической математики, и теория ментальной магии! Уф… вот и за что хвататься? Неподготовленной идти на занятия не хочется, да и «жажда знаний» дает о себе знать.
Абстрактные предметы типа истории и теории я отмела, решив выяснить, что за зверь такой – магматика? Чтиво оказалось довольно интересным. Никаких тебе заумных формул с первых страниц. Как выяснилось, в курс обучения позднее войдет еще магометрия, аналог нашей земной геометрии, магфизика, соответствующая привычной для землян физике, и алхимия. В общем, любые магические действия могли быть исследованы и объяснены с точки зрения точных наук. А учитывая специализацию вуза и то, что в этом мире почти все так или иначе было замешано на магии, то эти предметы являлись основополагающими.
Я увлеклась изучением нового материала настолько, что даже не заметила, как в комнату вошла Риза.
– Фиета, вы сходите на ужин или вам что-то приготовить? Скоро уже гости должны прибыть.
– Ой… – в растерянности смотрю на часы: уже без двадцати восемь. – Пожалуй, готовить уже поздно. Сбегаю поем в столовую, – решила я.
Стоило мне выйти из спальни, и я потрясенно замерла. Моя гостиная почти неузнаваемо изменилась: откуда-то появились изображающие какие-то баталии картины, гобелены на стенах, плотные портьеры поверх газового тюля, который раньше прикрывал окна. Про столики и стулья молчу. Даже некое подобие пьедестала-трибуны теперь имелось.
– Мы вспомнили все, что слышали об этом обществе, и решили, что подобная обстановка подойдет, – пояснила служанка.
– Но где вы все это раздобыли?
– Обратились к заведующему хозяйственной частью, а ему, как выяснилось, ректор уже дал соответствующие распоряжения, – смущенно пояснила женщина. – Да вы бегите, бегите. Гостей я встречу, размещу.
В столовую я топала в смешанных чувствах. Во-первых, было стыдно перед собственными слугами, ведь я едва их не отправила обратно в замок. А они за каких-то три дня сделали для меня столько, сколько, наверное, никто, ну кроме родителей, конечно, не делал. Во-вторых, очень уж странно ректор себя повел. Ну да, общество «Лемборнские девы» существует в университете едва ли не со дня его основания. Но ведь он, не задумываясь, выселил их из старого помещения. Почему же сейчас пошел на уступки? Да еще и после того, как я вляпалась в неприятности? Или это своего рода наказание?
К вечеру погода начала портиться, небо заволокло свинцовыми тучами, поднялся ветер и стало невыносимо душно. Явно ожидался дождь. От здания к зданию я буквально бежала и, ворвавшись в прохладный зал столовой, вздохнула с облегчением.
– Алесандра! – окликнул меня тут же Стэн и жестом показал на свободное место за его столом.
Я кивнула знакомому и направилась к линии раздачи. Вот вроде бы всего третий день здесь, а к косым взглядам со всех сторон успела привыкнуть, по крайней мере, прежнего смущения уже не испытываю.
– Присоединишься? – донесся из-за плеча бархатистый мужской голос.
Никакой уверенности в том, что он обращен ко мне, не было, но я все же обернулась. Парень смотрел на меня и явно ждал ответа. Я бросила вопросительный взгляд на наблюдавшего за этой сценой Стэна. Тот взглядом указал на моего нежданного собеседника и кивнул. Не знаю, что под этим подразумевал приятель, но почему-то произнесла:
– Почему бы и нет?
Вскоре мы с незнакомцем очутились в относительном уединении в дальнем конце столовой, где по счастливому стечению обстоятельств все столики оказались свободны. Сижу, щиплю понемножечку булочку, запиваю морсом и молчу. Жду, когда же начнет разговор, коль уж навязал мне свою компанию.
Кто он? Горделивая осанка, движения плавные и грациозные. Шествует по залу с явным достоинством, однозначно сынок кого-нибудь из сильных мира сего. Да и одежка не из дешевых. Внешне высок, крепко сложен, русые волосы волнами падают на плечи. Черты лица вроде бы правильные, только нос с небольшой горбинкой. В общем-то, по-своему он даже симпатичен, но не красавец.
– Ну, здравствуй, дальняя родственница, – наконец-то произнес он, а я едва булочкой не подавилась.
Во-первых, не ожидала такого вступления. Во-вторых, именно в его исполнении обращение на «ты» почему-то покоробило.
– Родственница? – переспрашиваю.
– Ну да. Ах да, прости. Позволь представиться: Райлан Итонский. Хм… я племянник его величества.
– А-а-а… – только и смогла выдавить я. – И?
– Что «и»? – собеседник вопросительно приподнял густую бровь.
– Чем обязана чести?
– Хм… – парнишка явно впал в ступор. Правда, ненадолго. – Просто узнал, что в универ одновременно со мной поступила пусть и дальняя, но все же родственница. Решил познакомиться. Не вижу в этом ничего предосудительного.
Я лишь кивнула, не найдясь, что ответить. Не привыкла я десятую воду на киселе родней считать, но свои привычки другим навязывать мне тоже несвойственно. Хочет считать меня родственницей, пусть будет так, от меня не убудет. Одно странно: сколько ни всматриваюсь в его ауру, ничего не могу разобрать. Все характерные для того или иного настроения оттенки словно бы перемешаны, смазаны. Интересно, это врожденная защита или амулет какой-нибудь? Как же мало я еще знаю.
– Почему такой выбор факультета? – как ни в чем не бывало продолжил разговор «родственничек».
– А чем он плох?
– Не женское это дело…
– Это с какой точки зрения смотреть…
– И какова же твоя?
– Никогда не мечтала стать домохозяйкой, – якобы безразлично пожала я плечами, хотя внутри все бурлило каждый раз, когда я слышала такие вот высказывания от заядлых шовинистов. Да и вообще, наличие родственной связи, с учетом пятиминутного знакомства, не дает ему права судить о правильности моего выбора! Но это всего лишь мысленные возмущения, вслух же я поинтересовалась: – Вот вы бы пошли на лекарский или бытовой магии?
– Я мужчина! – воззрился он на меня, явно недоумевая: как я додумалась спросить о подобном?
– А я – уважающая себя женщина! – парирую.
– Что неуважительного в том, чтобы заниматься хозяйством или лечить людей, как и большинство женщин?
– Не вижу особой ценности в том, чтобы быть как все, – отвечаю.
Бесит, ей-богу! Еще и непонятно: что ему надо? зачем завел этот разговор? чего хочет добиться своими нравоучениями?
– Так и скажи, что жениха решила сама выбрать. Факультет-то мужской.
– Чушь! – вспылила я.
– Что, не мужской? – усмехнулся он.
Разговор явно начинает принимать нежелательный оборот.
– Это все, что вы хотели мне сказать? – произношу, упорно делая акцент на «вы», как бы подчеркивая дистанцию между нами.
– Да нет, это как-то само собой вырвалось. Извини, если обидел. Редко девушки думают о чем-либо, кроме платьев и женихов. За всю жизнь лишь двоих таких видел.
К этому моменту я начала откровенно нервничать. Нет, не из-за этого «родственничка», а из-за того, что время неумолимо бежит вперед и у меня в гостиной скорее всего уже полным-полно народа, а я здесь рассиживаюсь. Но и уйти, не выяснив, что ему, собственно, от меня надо, не могу. Любопытство потом загрызет, а умирать в расцвете лет в мои планы не входит.
– Предлагаю объединиться. Мы из высокородных, а таких, поверь мне, не любят.
– И как же ты представляешь себе это так называемое «объединение»?
– Алесандра Лорентайн! – донесся из-за спины голос ректора, и я вздрогнула от неожиданности. – Вам было сказано – не покидать стен общежития!
Вот черт! А ведь я и забыла… Покосилась на тот столик, где еще недавно сидел Стэн. Никого. Интересно, он успел уйти раньше или тоже попал под раздачу?
– Простите, – подскочив со своего места, промямлила я.
И вот умеет же парой слов и взглядом заставить чувствовать себя виновной во всех известных и неизвестных грехах.
– Господин Дортанс, не слишком ли вы суровы с моей… э-э-э… в общем, сестрой? – вклинился в разговор «десятиюродный братишка».
– Райлан Итонский, ваши сословные привилегии остались за стенами университета, – тут же поставил его на место ректор и добавил: – И мы сейчас это обсудим. А вы, фиета, будьте добры вернуться в свои комнаты и обеспечить там тишину и покой в столь позднее время.
У меня аж опустилось все внутри от этих слов. Не-ужели эти девицы из общества дебош устроили и у меня возникли новые проблемы?
К зданию общежития я буквально долетела, собственно, как и на чердачный этаж. Снаружи ничего слышно не было. То ли никто так и не пришел, и ректор меня просто на испуг взял, то ли гости, получив нагоняй, успели притихнуть к моему приходу. Дверь отворяла, затаив дыхание.
– Ух… – вырвалось у меня из груди, когда я узрела переполненную особями женского пола гостиную.
– Алесандра! – тут же восклицает графиня и направляется мне навстречу. – Ну вот, теперь можно считать, что все в сборе. Позвольте представить вам, мои дорогие, нашу новенькую, милостиво предоставившую на этот вечер в наше распоряжение это прекрасное помещение. Герцогиня Алесандра Лорентайн-Ливонская, – объявила она и, наклонившись ко мне, шепотом добавила: – Ты не говорила, что у тебя здесь прислуга.
Так и хотелось съязвить, ответив чем-нибудь типа: «А должна была отчитаться?» – но сдержалась.
– Все тайное когда-нибудь становится явным, – с милой улыбкой отвечаю, а сама, стараясь делать это как можно незаметнее, разглядываю окружающих.
Ну, о незаметности это я, конечно же, загнула. О ней и речи быть не могло с учетом того, что все присутствующие взирали на меня и графиню. Но в целом, общее представление успело сформироваться: все как одна были с темными прямыми или слегка волнистыми волосами, одинаково подщипанными бровками, и даже оттенки и фасоны платьев были близки к надетому на королеве местного бабьего царства.
Я, к сожалению, типом волос вписывалась в эту картину, но, слава богу, на этом сходство заканчивалось. Мои густые, оставленные в первозданном виде брови и фиолетовое платье со шнуровкой спереди, а не на спине, да еще и без корсета, делали меня белой вороной, что в этот момент несказанно радовало. Никогда не понимала желание других быть похожим на кого-то. А как же свойственная каждому человеку индивидуальность? Для меня лично – это святое.
Далее начался настоящий дурдом. Мне представляли всех собравшихся. Честно говоря, я с самого начала забила на затею запомнить хоть кого-то. Во-первых, их слишком много. Во-вторых, из-за мании подражания отличались они только ростом, кому-то не повезло со строением или наличием верхних девяносто. Ну… еще носики и форма лица – это то, что не изменишь без пластической операции. Но в целом, они были слишком однотипны. Однако графиня, словно издеваясь, продолжала вести меня по гостиной, представляя девушек, и я терпеливо, не желая никого обидеть, следовала за ней.
Наконец-то экзекуция знакомством завершена. У меня уже откровенно в глазах рябит от этих клонов. И еще… запах. Интересно, им никто никогда не говорил, что во всем нужна мера? Особенно когда используешь духи. В этом отношении у собравшегося здесь общества полное единство. Каждая из присутствующих явно пыталась перебить своим ароматом всех окружающих, вылив на себя минимум полфлакона. Не особо беспокоясь о чувствах окружающих, я демонстративно отдернула портьеры и распахнула все окна, впустив в помещение показавшийся уже свежим, а не душным, ночной воздух.
Тем временем графиня взобралась на постамент:
– Дорогие мои! – сияя голливудской улыбкой, которая совершенно не сочеталась со снисходительностью и высокомерием, сквозившим в каждом ее жесте, торжественно произнесла местная королева. – От души поздравляю вас с началом нового учебного года! Надеюсь, это время мы проведем продуктивно и нам будет о чем вспомнить. К сожалению, этот радостный день омрачен свалившейся на нас новостью: одна из нас, Каролина Ирбенс, погибла. Жуткая, нелепая смерть. Не хочу вдаваться в подробности, думаю, вы и сами обо всем знаете. Эта трагедия навсегда останется в наших сердцах!
Судя по тому, как зашептались присутствующие, по их бросаемым по сторонам взглядам, никто ничего не знал, и искали тех, кто поделится тайной. Однако таковых не находилось, а Екатерина упорно делала вид, что ничего не замечает, и продолжала вещать дальше:
– Не забывайте, что наши ряды покинули выпускницы университета, и теперь, с наступлением нового учебного года, ваша задача найти подходящие для вступления в общество кандидатуры, – она сделала паузу, обернувшись к сидящим за ее спиной девицам из совета общества, те тут же выложили на стол приготовленные заранее листочки и карандаши. – Ну а теперь! – торжественно воскликнула она, но ее отвлекли, а в зале тем временем повисла тишина.
Стою. Озираюсь. В общем-то, все вполне стандартно, ожидаемо и порой излишне пафосно. А еще противно видеть это безоговорочное обожание, с которым взирают на графиню столпившиеся вокруг трибуны девицы. Скучно, и ведь не уйдешь, да и их не выгонишь. Сама пригласила, придется терпеть.
От мысли о лежащих в спальне учебниках, сердце тоскливо сжалось. Если бы сейчас у меня был выбор, я с удовольствием оказалась бы там, с книгой в руках, а не в этом чрезмерно надушенном и поблескивающем глазками обществе клонов. Может, среди всего этого бла-бла-бла что-то полезное и проскользнет, но меня клонит в сон, и голова совсем не соображает.
И вдруг вспомнилось, что, не зная, куда мы переезжаем, я прихватила с собой диктофон. Можно ведь записать все, что говорят, а потом на досуге послушать и проанализировать! Осененная идеей, проскользнула в спальню и откопала в одной из сумок некогда такой привычный, а теперь ужасно не вяжущийся с окружающей обстановкой девайс. Включив на запись, спрятала в складках платья и как ни в чем не бывало вернулась к гостям.
– А теперь, дорогие мои, вспомним о традициях! – стоило мне вернуться, воодушевленно воскликнула предводительница женского общества, и в зале повисла тишина. Было немного противно наблюдать, как в глазах присутствующих вспыхивает какой-то фанатичный блеск. Прямо секта какая-то. – Итак, каждая подходит к этому столику, – она указала, к которому именно. – На листке бумаги пишет имя и фамилию своего обидчика. Если их несколько, на каждого пишите отдельно, это облегчит подсчет голосов. И помните – от расплаты не уйдет никто! Но теми, кто особо отличился, займемся МЫ! То есть непосредственно я и члены совета. Остальные – ваши, по жребию. И те из вас, кто придумает наиболее изощренный способ мести, еще на один шаг приблизятся к вхождению в совет «Лемборнских дев»!
Среди собравшихся пронесся приглушенный шепоток. И девушки, тихонько шушукаясь, потянулись к столику, где стояла прикрытая тканью ажурная плетеная корзинка и лежали стопочки небольших листков бумаги и коробочка с карандашами.
– Ты тоже должна принять участие, – тихо прошептала мне на ухо Екатерина.
– Но я здесь никого не знаю, и никто ничего плохого мне пока что не сделал, – попыталась отмазаться я.
– Так не бывает, – усмехнулась она. – Наверняка кто-нибудь успел хотя бы косо посмотреть в твою сторону, а это уже повод. И не важно – девушка это или парень, студент или преподаватель.
– Хм… – только и смогла выдавить я, спустя десять минут уговоров осознав, что отделаться не удастся.
Сначала пришла растерянность. Кто? Кого я готова подставить под зубы и когти этих ведьм? Кого вообще я знаю? Кир и его компания отпадают. Маэстро Феофан, магистр Валейн и ректор Дортанс. Ни на кого из них я зла не держу. Братец Екатерины, скорее всего, не подлежит экзекуциям, как и она сама. А они идеально подошли бы для этих целей. Братец еще та скотина, да и сестрица, судя по всему, ничем не лучше. Вроде плохого она ничего не успела сделать, но не нравится, и все тут.
В итоге, осталась одна-единственная кандидатура: раздражающий «родственничек», договорить с которым так и не удалось благодаря появлению ректора. В тот миг, когда имя «Райлан Итонский» легло ровными буковками на лист бумаги, где-то внутри укоризненно шевельнулась совесть. Но я ее заткнула. В конце концов, кого-то все равно надо выбрать, Екатерина вон как внимательно наблюдает, чтобы я не отлынивала. Куда интереснее узнать, что же ждет теперь бедолаг, объявленных врагами общества.
Подсчет голосов проводился без моего участия. Да я не особо-то и напрашивалась. И вот наконец-то графиня взяла в руки какой-то список и ту самую корзинку, куда отобрали некоторые из листочков, и взобралась на трибуну.
– Ну что ж, дорогие мои, вот и настал час расплаты для наших обидчиков. Я облегчу вашу задачу и возьму на себя самого высокопоставленного: наследника престола – Райлана Итонского!
По помещению пробежала волна восклицаний. Чего в них только не слышалось: и зависть, и злость, и разочарование из-за того, что именно им не достался этот «клиент». А я лишь отметила про себя, что она, недолго думая, в открытую назвала моего родственничка наследником престола! Смело. Хотя да, учитывая фанатичный блеск в глазах девиц, можно понять ее уверенность – из этого зала наружу не вылетит ни одного слова.
– Члены совета берут на себя самых популярных обидчиков! – торжественно провозгласила она и продекламировала перечень из пяти имен. – Алесандра, ты, как новый член совета, также должна доказать, что мы не ошиблись, приняв тебя в свои ряды.
Так и подмывало сказать: «Ага, а я прямо-таки напрашивалась, да!»
– Твоя цель – Киреан Вигентонский, – завершила свою речь Екатерина.
Честно говоря, я понятия не имела, кто это и что мне предстоит сделать. И азарт окружающих меня вовсе не заразил. Да, к этому моменту мой мозг соизволил проснуться и пытался анализировать ситуацию, в которою я вляпалась. Глядя на девиц, можно было подумать, что все это напоминает детские шкоды, когда собираешься кому-то насолить в отместку за подружку. Вот только лично для меня все эти клоны ничего не значат. Безликие никто, и не более. Однако, прежде чем вступать в прямую конфронтацию с этими ведьмами, стоит выяснить, каковы могут быть последствия.
Пока я размышляла, девушки подходили к трибуне. Тянули из корзины листочки. Потом называли себя и, произнося какую-то нелепую клятву мести, в завершении оной зачитывали написанные на вытянутых по жребию листочках имена. К концу этого мероприятия меня вновь начало клонить в сон. А ведь завтра первый день занятий, но и гостей вроде как выгонять неудобно.
– Ну вот вы и узнали имена своих жертв, – после того, как последний листочек покинул корзинку, молвила графиня. Прозвучало это как-то… кровожадно, что ли? – Дозволяется все! Физическое, моральное, магическое воздействия. Запрещено: рассказывать кому-либо, кроме членов общества, о происходящем и попадаться с поличным. Если же попадетесь – выкручиваться будете сами, но если кто-то из педагогов или, не дай бог, ректор узнает…
В зале повисла мертвая тишина.
– Следующей целью для всего нашего общества станет обладательница длинного языка, – почему-то взглянув на меня, добавила она. – Удачи, – в этот раз Екатерина обращалась ко всем. – И до встречи через неделю, в то же время. Надеюсь, уважаемая Алесандра в соответствии со старыми добрыми правилами гостеприимства не откажет нам в возможности впредь собираться именно здесь? – произнесла она, и мне не оставалось ничего иного, кроме как кивнуть в ответ.
Гости довольно быстро покинули помещение. Стараясь не привлекать внимания, я выключила диктофон. И уже после того, как закрыла дверь за последней из посетительниц, наконец-то осознала, во что вляпалась. А еще… еще поняла, что у меня нет никакого желания делать далеко не безобидные, судя по настрою сообщества клонов, пакости некоему, пусть и неизвестному мне Киреану Вигентонскому.
Желая отдышаться от осточертевшего за время собрания запаха духов, я вышла на балкон. Небо сияло звездами – распогодилось. И тут же услышала доносящиеся откуда-то снизу приглушенные мужские смешки.
– Шабаш закончился? – поинтересовался высунувшийся из окна на четвертом этаже Стэн.
Не узнать его хищный профиль в свете луны было сложно. Тут же показались и остальные члены компании Кира.
– Ага, – только и успела ответить я с искренним облегчением, осознав, что рада видеть ребят, хоть и знаю их считаные дни.
– А мы тут такое… – начал было рассказывать Даниил, но умолк, очевидно, друзья боялись, что нас услышат.
– К тебе в гости можно? – распихав товарищей, в окне появилась лучезарно улыбающаяся физиономия Кира.
– Так запрещено же, – вздыхаю.
– Хи! – отозвался он. – Не поверишь, но фаам Валента уже заперла двери в общежитие и перебралась в заблаговременно установленное на нашей лестничной площадке кресло! Видимо, собирается теперь там все ночи проводить, – поведал он.
– Ну тем более, – несколько расстроенная этим сообщением, вздохнула я.
Дело в том, что с появлением ребят сон как рукой сняло. И да, несмотря на запрет, очень хотелось поговорить. Обсудить то, что ждет собственно их. Хотя я даже не знала, кто из всей этой честной компании попал в список жертв. Ну и еще надо было узнать, кто стал собственно моей целью.
– Тоже мне проблема, – тихо чем-то шурудя, отозвался Даниил. – Ну-ка, отойди в сторонку.
Что делать? Отошла, и спустя мгновение за поручень с тихим лязгом зацепилась «кошка» по типу тех, что скалолазы используют. А вскоре рядом уже была вся компания.
– Ну и где же твое хваленое гостеприимство? – встав напротив меня, поинтересовался Кир.
– Кто ж это его расхвалить-то успел? – удивилась я.
– Да из душевой у нас слышно было, как на прощанье тебя развели на очередной прием ведьминской общины, – гоготнул Алекс, сверкнув своими зелеными глазищами в непривычно ярком свете луны.
– Входите. Располагайтесь, – распахивая дверь, делаю приглашающий жест. Ребята не заставили предлагать дважды и тут же оккупировали оба кресла, имеющиеся в моей спальне. Можно было, конечно, принести еще парочку из гостиной, но не хотелось шуметь и привлекать внимание слуг. – Так вы все слышали? – уточняю, вспоминая, что окна распахнула считай в самом начале сборища.
– Увы, – вздыхает Кир. – Мы же не знали, где именно вы находитесь, да и на такую халяву в плане разведки не рассчитывали. Надеялись тебя потом расспросить, – признался он. – Просто Стэн умаялся ждать, решил пойти в душ, и вот…
– Ясно, – вздохнула я, понимая, что разговор будет долгим.
Удивляло одно: беззаботность графини. Ну ладно я не подумала о том, что нас могут подслушать, но она-то? Не то чтобы я жалела об этом, но странно же.
– Нет, кто-то, конечно, позаботился – поставил защитное заклинание от прослушивания, – словно прочитав мои мысли, пояснил Стэн.
– Но именно он-то, – Кир кивнул на скромно умолкшего товарища, – он у нас лучший в этом деле.
– В каком? – растерялась я.
– Ощущает нарушения в пространстве, чувствует ловушки и всякого рода магические блокировки. Вот и заметил неладное. Позвал нас, а дальше делов-то… на пару минут.
– Ну так вот! – наконец-то дождавшись, когда друзья закончат свои пояснения, оживленно начал вещать Даниил. – Мы на выходе из общаги поставили одно заклятие-ловушку. Оно просто обязано сработать!
– И что оно делает? – поинтересовалась я и заметила, что парень смутился.
– Временное расстройство желудочно-кишечного тракта первым десяти вышедшим гарантировано, – закончил за него давящийся от смеха Стэн.
– Ха! – только и смогла выдавить я, вспоминая, что Екатерина ушла первой! И тут же вспомнила: – Ребят, простите, но не могли бы вы назвать свои полные имена?
– Можем, конечно, – как-то насторожившись, отозвался Кир. – А зачем так срочно? Нет, мы не собираемся это скрывать, но раньше тебя это не интересовало.
– Сейчас! – я под удивленными взглядами товарищей метнулась к брошенному на кровать диктофончику. – Вот…
Блин… я же забыла, что для них это будет чем-то сенсационным! В общем, теперь я имею реальный шанс разрядить драгоценные аккумуляторы раньше времени. Товарищи крутили его, вертели, расспрашивали: откуда этакая невидаль? Еле отделалась, честно сказав, что вещь уникальна и, к сожалению, не вечна. И только после этого они относительно угомонились и наконец-то прослушали имеющуюся более чем часовую запись.
– Хм… – в заключение, когда я уже выключила приборчик, выдавил Стэн. – Так вот зачем тебе имена наши. Хотела узнать, чьими жертвами стали? Или убедиться, что Киреан – это Кир? – добавил он, и в его голосе и ауре проявилось… недоверие? – А может, ты и внесла в список его имя? Ты новенькая и, насколько нам известно, кроме нас, никого здесь не знаешь… Ну, не считая Райлана.
– ЧТО?! – моему возмущению не было предела. – Как ты вообще о таком мог подумать?
Ребята лишь переглянулись в ответ, но промолчали, явно ожидая продолжения.
– Услышав «Киреан Вигентонский», я про Кира, если честно, даже не подумала, – смотря в ставшие вмиг холодными серые глаза Стэна, произношу я. Противно оправдываться, ведь ни в чем моей вины нет. – Наоборот, хотела предупредить.
Парень кивнул. Казалось, что он не особо-то мне поверил. И тут же поинтересовался:
– И чье же имя ты указала?
– Райлана, – смущенно отводя взгляд, признаюсь.
Стэн только хмыкнул в ответ. А вот остальные ребята задумались, что было очень видно по состоянию их аур и сосредоточенным лицам.
– Я твоя жертва, – спустя некоторое время невесело ухмыльнулся Кир, хотя после наезда Стэна я и сама уже об этом догадалась. – Спасибо за это, – он кивнул на так и оставшийся в моих руках диктофон. – Предупрежден – значит вооружен. Даже не знаю, имеет ли смысл спрашивать… – он умолк, так и не договорив.
Повисшая тишина нервировала, и я не выдержала:
– О чем?
– Что делать планируешь? – поясняет, и его друзья тут же уставились на меня.
– Ничего! – восклицаю. – Мне и в голову не приходило что-то…
– А придется, – усмехнулся Даниил. – Иначе станешь жертвой этих ведьм, и, поверь мне, тебе это о-о-очень не понравится. Если выживешь, конечно, – тихо добавил он.
– Но я не хочу! – воззрилась я на него.
– И на том спасибо, – произнес Кир. – Мне очень хочется верить, что все именно так и обстоит. А потому у меня предложение: разыграем, будто ты активно строишь мне козни, а я старательно буду изображать жертву.
– Бред, – потирая виски в надежде унять начинающуюся головную боль, выдыхаю я.
– Как бы оно ни было, это куда безопаснее для нас обоих, нежели мною всерьез займется кто-то другой, а на тебя ополчится вся эта свора.
– И что мы будем делать? – я с надеждой взглянула на приятеля.
– Думаю, у нас есть пара дней на размышления и подготовку, – отвечает. – И… если можешь, постарайся подружиться с Владленой Синовской, ее целью будет Стэн. Если удастся выведать ее планы, возможно, он отделается легким испугом и слегка подпорченной кармой.
Если честно, я так и не поняла, была ли в этой фразе доля шутки? Но друзья тут же распрощались и тем же путем убрались восвояси, оставив меня наедине со своими отнюдь не радостными мыслями.

Глава 7
Начало мелодрамы

Я долго не могла уснуть. Прослушала еще несколько раз запись на том фрагменте, где неведомая мне Владлена объявляла выпавшего ей по жребию противника. Попыталась вспомнить, как она выглядит, но увы. В этом обществе клонов все казались на одно лицо. По крайней мере – пока.
Судя по настрою как самих девиц, так и ребят, это отнюдь не шутки. Вот тут-то и проснулась опять совесть. Выходит, я подставила не успевшего сделать мне ничего плохого Райлана? Но говорить ему напрямую о происходящем было страшно. Что же делать? Как уберечь попавшего по моей вине в немилость к самой изворотливой из этих ведьм? Чем я могу ему помочь?
Я так и не поняла: успела ли заснуть и это был сон, или все происходило наяву? В общем, опять ощутила на себе чей-то взгляд. Оглянулась, заметив уже знакомое свечение в углу, которое вскоре преобразилось в черно-белую трехмерную проекцию молодого симпатичного парня. Вот только взгляд его был хмур, хотя чего еще ожидать от призрака?
Испуга в этот раз не было, наоборот, проснулось любопытство.
– Привет, – произношу, явно шокируя привидение.
Принц, если, конечно же, это был он, а не еще какой-то случайно очутившийся здесь призрак, в этот раз рассматривал меня с нескрываемым интересом. Потом наполовину подошел, наполовину подплыл ко все той же стене, где прежде появлялись надписи, и начал что-то выводить пальцем, который, как ни странно, оставлял вполне отчетливый след:
«Я тебя предупреждал», – гласила надпись.
На мгновение у меня даже сердце остановилось, когда мелькнула мысль, что это угроза. Но призрак, убедившись, что я прочла, провел рукой, и строчка исчезла.
«Помоги мне и брату. Я помогу тебе», – написал он и взглянул на меня.
– Чем и как? – уточняю.
«Пока не знаю», – как-то вмиг ссутулившись, вывел он. И добавил: «Но обязательно разберусь».
Нет, ну призраков, наверное, можно как-то отпустить в мир иной или еще что-то сделать. Но его брат-близнец умер пятнадцать лет назад! И в некромантии я не сильна…
– Как я смогу помочь твоему брату? – интересуюсь. – Он ведь умер…
Призрак откровенно сплюнул через плечо и написал: «Двоюродному. Райлану. Ты его втянула в это. Ты вытащишь».
Краткость – сестра не таланта, а непоняток, блин. Опять неясно – угроза это или просьба? Тяжело общаться с безмолвным призраком. Все-таки интонации в человеческой речи о многом говорят, ну и аура тоже. Увы, ни того, ни другого у моего собеседника не было. Вернее, что-то наподобие ауры у него имелось, но представляло собой серебристо-перламутровое свечение, никоим образом не отражающее его настроения.
А потом… потом я самым подлым образом заснула, а наутро, едва продрав глаза под звон будильника, изучила вдоль и поперек стену, на которой в ночи надписи виделись. Ничего не обнаружила. Наскоро привела себя в порядок и, прихватив сумку с учебниками и тетрадями, пошла в столовую, по дороге гадая: все же во сне или наяву я видела призрак принца? И в любом случае, слишком явно все связано с происходящим в реале, а значит, просьба помочь Райлану вполне реальна и не является фантазией, взбудоражившей мой мозг на почве угрызений совести.
В столовой меня тут же заприметила графиня и поманила за свой столик. Пока я шествовала от раздачи, успела тайком попереглядываться с Киром и его друзьями.
– Ну что, можно поздравить тебя с первым учебным днем? – не столько спросила, сколько ляпнула лишь бы хоть что-то сказать Екатерина.
– Типа того, – стараясь не казаться раздраженной, улыбаюсь, а сама рассматриваю сидящих за столиком девушек.
Нет, ну надо же так издеваться над самой природой?! Они же напрочь потеряли индивидуальность! Вот их пятеро, а я даже не могу сказать, есть ли среди этих клонов та самая Владлена?
В общем, ничего познавательного из нашего общения я не вынесла. Девчонки щебетали о моде и парнях, перемывали кости неведомым подружкам, пересказывая слухи о том, как те провели каникулы. Я прислушивалась, надеясь понять, кто из присутствующих кто. И некоторых даже идентифицировала и умудрилась запомнить отличительные черты, но, увы, не всех. Да и не факт, что требуемая мне девица входила в так называемую «элиту».
– Ну ладно, пора на занятия, – величественно поднимаясь со своего места, молвила Екатерина, и ее прихлебательницы тут же услужливо подскочили, чего я лично делать не торопилась, неспешно пережевывая булочку и запивая ее компотом. – И тебе, Алесандра, на вводную лекцию лучше не опаздывать, – бросила она и походкой королевы прошествовала к выходу из зала.
Несмотря на все мои опасения, заплутаться не удалось. Сразу было видно тех, кто впервые попал в учебный корпус факультета ментальной магии. Собственно, большая часть занятий, как я успела услышать, будет проходить или в том жутком административном корпусе, или в зданиях коллег по университету, но практика и профильные предметы – здесь. В общем, я пристроилась за стайкой оглядывающихся по сторонам ребят и вскоре попала в какую-то аудиторию, где на огромной доске было выведено мелом: «Вводная лекция факультета ментальной магии».
Учебная аудитория ничем не отличалась от привычных земных. Точно такие же уходящие вверх ряды длинных столешниц, ступеньки с двух сторон зала. На небольшом возвышении – кафедра и преподавательский стол.
По обыкновению, никто не стремился занять места перед самым носом у преподавателя, поэтому я прошла вдоль первого ряда, прикидывая, откуда лучше будет видно доску. А каждый раз пробираться к середине ряда тоже не хочется. Мое любимое место в прошлом вузе было ближним к входу в аудиторию, но там кафедра располагалась возле окна, а тут, увы, она находилась, наоборот, возле самых дверей и загораживала обзор. Судя по положению здания, солнце слепить не должно. В итоге села возле окошка и постаралась сделать вид, что меня абсолютно не волнуют обращенные к моей скромной персоне любопытные взгляды.
За пять минут до начала занятия в аудиторию не вошла, а буквально вплыла та самая пожилая женщина, которая присутствовала при моем зачислении. Шум и гам сразу стихли. Она выложила на стол какие-то бумаги. Окинула взглядом притихших студентов, немного задержала взор на мне и, кивнув каким-то своим мыслям, произнесла на удивление громким и чистым голосом:
– Не думаю, что поступление на этот факультет является поводом для поздравлений. Не потому, что непрестижно, отнюдь. А потому, что вы выбрали очень сложный путь и немногие дойдут до диплома. Сейчас я пущу по рядам список, будьте добры отметиться, – произнесла она и, протянув перед собой лист, кивнула мне, словно говоря: «Бери, ты первая».
Пришлось вставать и идти к кафедре, хотя ой как не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Однако руководительница, видимо, была иного мнения.
– И познакомьтесь сразу с единственной девушкой на вашем курсе: Алесандра Лорентайн-Ливонская. Как говорится, прошу любить и жаловать!
По залу пронесся приглушенный шепоток. Что они говорили друг другу? Не знаю. Мне бы гордиться надо, что я вот такая вся из себя особенная – на престижный факультет, на который женщин обычно не берут, поступила… А я, как школьница, залилась краской, потупила взор и стремглав метнулась к своему месту. Казалось, уже привыкла к вниманию. Ан нет! Когда на тебя, не мигая, взирают ни много ни мало две сотни парней, хочешь не хочешь растеряешься и смутишься.
Поставив свой автограф, протянула листочек сидящему сзади меня блондину.
– Вечером единственная девушка факультета не занята? – самодовольно ухмыльнулся он, демонстрируя воистину голливудскую улыбку.
– Занята, да не тобой, – огрызнулась я, чем вызвала смешки, донесшиеся с ближайших парт.
– А может, ты просто плохо подумала? – наклонившись ко мне, не унимался парнишка. – Тебя-то уже представили, красавица, а меня, если что, Ником зовут.
– Хм… Личная жизнь в стенах нашего университета не запрещена, но должна оставаться за пределами учебных аудиторий, – строго одернула зарвавшегося ловеласа преподавательница, чем заслужила мой исполненный благодарности взгляд.
Лекция оказалась не слишком информативной. Многое я уже узнала по рассказам Кира и его друзей, что-то успели поведать маэстро Феофан и магистр Валейн. Но повествовала леди Марчелла довольно увлекательно, и, несмотря на минимум новостей, время пролетело настолько незаметно, что я даже вздрогнула, когда раздался звонок.
– Ну так что насчет вечера? – тут же очутился рядом со мной блондинистый нахал.
Я как раз обернулась, желая высказать парнишке все, что о нем думаю, и…
– Вечером Алесандра занята, – послышался из-за спины голос Кира, и блондинчик вмиг растерял свой запал. – Еще вопросы?
Судя по молчаливому исчезновению прилипалы, вопросов больше не было. Кир встал напротив меня. Учитывая, что первый ряд столов располагался на возвышении, то товарищу как раз было довольно удобно, сложив руки на столешнице, положить на них голову и впериться в меня… влюбленным взглядом? Вот черт! Только этого мне не хватало!
– Ты чего? – воззрилась я на приятеля.
– Тс-с-с… – тихо произнес он с самой слащавой улыбкой, на какую был, наверное, способен. – Мы придумали, – тихо добавляет и протягивает руку к моим волосам, начиная играть одной из прядей и незаметно подтягивать меня поближе к своему лицу. – Скажешь, что навела на меня порчу, то есть приворожила, – продолжая заглядывать мне в глаза и глупо улыбаться, поясняет друг. – Мол, хочешь мне сердце разбить. По-играешь, привяжешь окончательно, сделаешь так, чтобы я ни о ком, кроме тебя, думать не мог, а потом…
– Брошу, – прошептала я. – Пожалуй, это вариант. Но… наверняка кто-нибудь из них может оценить по твоей ауре, что она чиста.
– Даниил – мастер ментальных иллюзий, он уже немного навесил на меня, потом больше будет, и там уже и слепой заметить сможет. Причем все попытки снять проклятие не помогут, и твои «подружки» уверуют в силу проклятия.
– Но меня же будут спрашивать, как я это сделала.
– Расскажем. Объясним. Они даже до конца дослушать не смогут – ни мозгов, ни терпения, ни памяти не хватит.
– А у меня?
– У тебя проклятие «жажда знаний», – все так же с улыбкой прошептал он и тут же добавил: – И не вздумай отнекиваться. Я, наверное, не единственный, кто догадывается о нем, но ты не хочешь говорить. Или не можешь. Значит, не говори. Но я-то все равно знаю. Не хотел говорить, но… моя старшая сестра с этим проклятием всю свою жизнь бьется. Хоть она с нами и не живет, но я это проклятие теперь за сто верст вижу. И здесь оно у библиотекаря и еще у одного препода. Потом научишься различать, заметишь.
– Посторонним просьба покинуть аудиторию, – раздался зычный мужской голос.
А я с трудом пыталась подавить наползающую на лицо улыбку при виде уходящего Кира, который нет-нет да и оглядывался с таким видом, словно эта вынужденная разлука причиняла ему невыносимую боль. Хороший из него актер, я ведь чуть не повелась! А уж что о других-то говорить?
Вот проклятие проклятием, а на теме лекции сосредоточиться было, мягко говоря, сложно. Все мысли крутились вокруг затеянной аферы. В принципе, ребята здорово придумали. Поступок вполне в женском стиле, не придерешься. А главным плюсом будет то, что я смогу часто находиться в компании друзей. Вопрос: сколь продолжительна должна быть клоунада, чтобы боль Кировой потери выглядела правдоподобно? Лично я не против затянуть. Как-то даже не по себе от мысли, что мы перестанем видеться с ним. Вроде знакомы всего ничего, а ощущение такое, будто вечность продружили. И опять же, как вести себя поначалу? Поводить его за нос, заставив побегать, или же, наоборот, привязать показной взаимностью?
– Девушка, выйдите из астрала! – заставил меня вздрогнуть ворвавшийся в мои размышления голос преподавателя, а этот садист еще и указкой по столешнице постучал для пущего эффекта. – Если вы в первый день не в состоянии сосредоточиться на занятиях, то, возможно, еще не поздно сменить факультет? А то тут слишком много соблазнов, судя по вашему замечтавшемуся виду.
Я откровенно ошалела от подобной отповеди. Из-за спины слышатся редкие смешки и перешептывания. И ведь ничего не поделаешь. Препод пусть не во всем, но все же прав. Я пришла учиться, а сама в облаках витаю.
– Извините, это больше не повторится, – виновато потупив взгляд, произношу я, ощущая, как щеки охватывает жар румянца.
– Надеюсь, – произнес педагог и продолжил лекцию.
Слово я свое не сдержала. Стоило ему отойти, и мысли вернулись к тому, как себя стоит вести при приближении Кира, чтобы все выглядело правдоподобно. Еще в голове крутились сотни фраз, которые надо будет сказать Екатерине для пущей убедительности. Но одна казалась красноречивее другой, и в то же время надо было не переборщить с пафосом. Мои фантазии уже рисовали сценки моих встреч с Киром, свидетельницами которых обязательно должны стать девицы из общества…
– Недолго же вы держите обещания, – прошипел возле самого моего лица педагог, и тут же раздался спасительный звонок.
О ужас! Вот это я попала. Дело в том, что следующий предмет вел все тот же лектор! Видит Бог, я честно пытаюсь сосредоточиться, но тщетно. В итоге сдалась и забила на эту затею, решив почитать на досуге учебники. Слишком захватывающими мне виделись предстоящие события. Душу прямо-таки разрывало от ощущения самодовольного любования при одной только мысли, что эту самовлюбленную графиню удастся поводить за нос! Вот только не давали покоя неведомая Владлена и то, что Райлан станет жертвой. Надо и в этом направлении что-то предпринять, тем более призрак того же требует… Но что? Как выведать планы графини? Вряд ли она станет о них распространяться направо и налево.
Звонок выдернул меня из фантазий на грешную землю, и тут же в дверях нарисовалась лучезарно улыбающаяся физиономия Кира. Кстати, ему идет, когда он улыбается.
– На обед пойдешь? – подхватывая со стола мою сумку, поинтересовался он.
– Да, – словно завороженная смотря в глаза Киру, отвечаю я.
Вот честное слово, если он будет с такой вот улыбкой и заискивающе-счастливым взором просить разрешения отрезать мне палец, я нечаянно могу и согласиться. Интересно, скольким девицам в универе он успел разбить сердца? Ведь не зря же его имя внесли в список тех, кем займутся не простые члены общества «Лемборнские девы», а именно кто-нибудь из совета.
Уж даже и не знаю, кто кого очаровывал в нашей паре. По крайней мере, я буквально купалась в его глазах, таяла от его улыбки и тембра голоса, хотя и пыталась держать себя в руках, не уступать Киру в очаровании, ведь игра наша на зрителей рассчитана. Обеденное время пролетело будто сон. Приятно, но слишком уж скоротечно.
На основах магматики я все же успела блеснуть почерпнутыми из учебников знаниями, заслужив похвалу преподавателя и завистливые взгляды некоторых студентов. Блондинчик больше не подкатывал. Видимо решил, что связываться со старшекурсниками себе дороже. На перерыве в аудиторию опять заскочил Кир, и клоунада продолжилась. В этот раз он приволок с собой розу, чем окончательно развеял все сомнения окружающих в отношении своих намерений.
Вошедший в аудиторию магистр Валейн проводил моего товарища пристальным взглядом, после чего поманил меня к себе.
– Так ты решила избавиться от проблем с личной жизнью? – акцентируя внимание на первом слове, вместо приветствия, произнес педагог.
– Это не совсем то, о чем вы подумали, – потупилась я.
– А мне кажется, я прекрасно вижу его ауру, – строго отрезал он, но продолжить не успел – прозвенел звонок. – Садись на свое место, потом поговорим.
Лекция была интересной, но постоянно отвлекала мысль: «Как выкручиваться?» Говорить правду нельзя. Тогда что? Вот уже и звонок опять, но меня это не радует, потому что студенты расходятся, а магистр так и сидит в ожидании, когда же все покинут аудиторию. Да, я наивно попыталась затеряться в толпе. Не прокатило.
– Алесандра, будьте любезны задержаться! – окликнул меня знакомый голос, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
И вот мы уже остались одни. Стою словно нашкодившая малолетка: глаза в пол, руки теребят ни в чем не повинную лямку сумочки. А в голове мысли мечутся со скоростью света. И вспоминается, что магистру нельзя смотреть в глаза – все узнает.
– Ну а теперь потрудись объяснить, зачем тебе понадобилось сбивать с толку одного из самых пре-успевающих студентов нашего факультета? – подойдя ближе, тихо поинтересовался магистр.
– А вы никому не скажете? – стараясь думать о чем-то отвлеченном, заискивающе заглядываю в его глаза.
Поджал недовольно губы, но кивнул. И тут из меня полилось:
– Понимаете, он сам попросил подыграть, – частично сказала правду я. – Его одна девица очень достала, и он решил таким образом продемонстрировать, что она ему не нужна, что он якобы влюблен в меня.
– Ага, и на ауре у него сам по себе приворот сильный отразился? – явно не веря ни одному моему слову, с иронией произнес педагог.
– Вот об этом я и просила никому не говорить, – потупила я взор и тут же пояснила: – Это ментальная иллюзия.
– Хм… допустим, – согласился магистр Валейн. – Но почему бы просто так не разыграть влюбленность? Зачем очернять тебя? Он… вы что, не понимаете, что подобные методы не поощряются в магических вузах?
– Я новенькая, – жалобно бормочу. – Не знала.
– Но он-то? Он же знал! Все! Вызываю его к себе, и…
– Прошу вас, не надо, – хватая направившегося к выходу из аудитории педагога за рукав и умоляюще взирая ему в глаза, прошу я.
– Так все-таки врала? – говорит, а у меня все внутри опустилось – неужели успел мысли прочесть? А он продолжает: – Интересно в чем? Это не иллюзия? Или не его затея?
– Все правда. Честно. Но он сказал, иллюзия очень сильная, и снять ее все равно не удастся. А мне все равно. Мы подружились, и если я в силах помочь, то пусть будет так.
Педагог лишь окинул меня взглядом, пожал плечами и, ничего не говоря, ушел. Оставалось лишь надеяться, что Киру не влетит из-за нашей затеи. Однако стоило мне выйти за дверь, и я тут же столкнулась с беседующими Киром и магистром.
– Вот черт, – пробормотала я, понимая, что не успела предупредить товарища и наши показания могут просто-напросто разойтись, и тогда от нас так просто не отстанут, особенно если учесть проклятие «жажда знаний» у педагога.
Дело в том, что я уже успела по своему собственному поведению и реакциям понять, что проклятие это тянет не только к книжным истинам, оно неимоверно усиливает любопытство и желание докопаться до истины. А у магистра, помимо знаний, еще и жизненный опыт за плечами немалый.
Пока я брела до беседующей пары, те продолжали разговор. Кир, как и я недавно, стоял с поникшей головой и что-то выслушивал. По брошенному в мою сторону взгляду педагога я поняла одно: разговор не окончен.
Как выяснилось, наши показания почти сошлись. Правда, в варианте Кира, это я попросила о такой услуге в связи с появлением излишне настойчивого кавалера, который, как показала практика, все же не рискнул связываться со старшекурсником и отстал.
– Ну, в принципе, ты могла смутиться и немного переиначить действительность, – весело ухмыльнулся друг. – Так что наши версии очень даже правдоподобно прозвучали. И если бы мы слово в слово повторили одно и то же, это, наоборот, могло вызвать недоверие, – заключил он. – Ну что, пошли дальше ломать комедию?

Глава 8
Неожиданная союзница

Учитывая то, что учеба началась со среды, а неделя здесь, как и на Земле, семидневная, то выходные подкрались довольно быстро. Правда учились здесь по субботу включительно, но в этот день по расписанию ставилось всего три занятия, и с обеда студенты были свободны. Прошлые дни ничем не отличались от первого. Даже расписание было прежним, разве что вводную лекцию заменили на еще одну лекцию по основам магии, препод по которой меня очень невзлюбил. Ну и да, мы с Киром продолжали играть наш спектакль, который не остался незамеченным членами общества «Лемборнские девы».
И вот я вместе с Ризой и Гаредом направляюсь к выходу из университета. Мила решила остаться в общежитии. Почему? Не знаю. Может, что-то личное? Она вообще у нас молчунья, вечно себе на уме. В общем, неволить и гнать ее в замок я не стала. К моменту нашего выхода с территории вуза по ту сторону ворот образовался затор из карет, колясок, да и вообще было сложно протолкнуться, слишком много было желающих вырваться на волю.
Домой ехала в смешанных чувствах. Вроде бы и соскучилась по родным, но где-то там, в универе, оставался Кир, к которому умудрилась слишком привязаться за столь короткий срок. За эти дни я успела узнать, что он действительно принадлежит к знатному роду, ныне потерявшему свое влияние при дворе. Их поместья располагались в неделе пути от столицы, в связи с чем друг все выходные проводил в стенах родного университета, покидая его лишь на время летних каникул.
Погода выдалась солнечная и безветренная. Я открыла окошко в карете, наблюдая за проплывающими мимо многолюдными улочками, и вдруг…
– Остановите! – крикнула я, похлопав ладошкой по ближайшей к кучеру стенке, и мы, плавно сбавив ход, замерли посреди дороги.
А я всматривалась в спины двух явно знакомых мне людей: по мостовой куда-то задумчиво брел Райлан, а следом за ним, шагах в двадцати, тенью шествовала Екатерина Мальденская собственной персоной. Как они успели очутиться здесь – вопрос пятый, а вот зачем графиня преследует моего «родственничка»?
– Что случилось, фиета? – поинтересовался через окошко спрыгнувший с козел Гаред, ехавший рядом с кучером.
– Вот, – я отсыпала денег. – Это если понадобится, – поясняю. – Проследи за этой парой. Видишь молодого человека в синем камзоле…
– Принц, ясно, – кивнул Гаред и, оценивающе окинув взглядом набережную, предположил: – И за графиней?
– Именно, – соглашаюсь я, радуясь тому, что не пришлось все объяснять и разжевывать. – Постарайся, чтобы тебя не заметили. Вернее, чтобы Екатерина тебя не узнала.
– Будет сделано, – довольно ухмыльнулся он и, проведя рукой перед лицом, заставил меня ойкнуть.
Теперь передо мной был совсем другой человек: совершенно неприметного вида парень лет двадцати пяти.
– Не знала…
– Иллюзия и бытовая магия – это все, на что я способен, к сожалению, – вздохнул он. – Если они разойдутся, за кем следить? Или вернуться в замок?
– За… Екатериной, – немного подумав, произношу, боясь, как бы эти двое не успели скрыться из вида.
– Будет сделано, – довольно ухмыльнулся слуга и смешался с толпой.
– Порадовали вы его, фиета, – смотря с нескрываемой нежностью вслед мужчине, прощебетала ехавшая со мной в карете Риза.
– Чем? – я не сразу поняла, о чем она.
– Иллюзия – это его гордость, но именно она оказалась не востребована.
– А-а-а… ну это поправимо. Могу его перевести на неофициальную должность сыщика.
– Он был бы счастлив, – улыбнулась женщина.
Хм… интересно, какими еще возможностями обладают мои скромные слуги? И кажется, Риза к кое-кому неравнодушна, интересно, это взаимно?..
Так до самого дома я и размышляла: что задумала Екатерина? как помочь Райлану, не посвящая его в суть происходящего? стоит ли вмешиваться в личные отношения слуг? да и как там оставшийся один-одинешенек Кир, ведь вся наша компания разъехалась? Кто-то из ребят приглашал его в гости, но парень гордо отказывался. Ну и, конечно же, было интересно: как дела дома? Наверняка отец успел привнести в местный уклад торгово-экономической деятельности очередные реформы. Вернее, сознательно он этого не делал, но народ, шокированный непривычными методами ведения дел, которые использовал папа, нет-нет да и перенимал у него те или иные новшества. Хотя, конечно же, здесь он не чувствовал себя так же уверенно, как там, на Земле. Но все же радовался, как ребенок, получивший игрушку, стоило ему адаптировать и внедрить в тарконские реалии какую-нибудь не столь значительную мелочь, почерпнутую из опыта, полученного в «прошлой» жизни.
Стоило карете остановиться, и я очутилась в маминых объятиях. Как же хорошо! На Земле такого практически не случалось. Наверное, там она просто-напросто не успевала по мне соскучиться, а теперь я едва ли не впервые целую неделю провела вдали от дома. Нет, конечно же, бывали случаи, когда я ездила с подружками на выходные куда-нибудь, например на дачу, а накануне нашего перемещения на Таркон я впервые в жизни собиралась уехать аж на целый месяц. Но этому не суждено было случиться, и потому – это была наша первая длительная разлука.
Она вертелась вокруг меня. Ощупывала, оглаживала, пытаясь обнаружить произошедшие изменения. Не поправилась ли от неправильного питания или, наоборот, не исхудала ли? Что-то ворковала непрестанно. И это было приятно, но в то же время жутко смущало. Бабуля оказалась не в пример сдержаннее, что и немудрено – успела обрести закалку за те долгие десятилетия, на которые исчезала ее собственная дочь.
Отец, вопреки ожиданиям, также оказался дома и тоже уделил мне долю внимания. Вид у него был весьма довольный. Сразу было ясно: дела идут успешно, он сел на своего конька, и никто в этом мире ему не конкурент. Куда им до продвинутых маркетинговых систем экономически развитого техногенного мира!
Как оказалось, за неделю моего отсутствия произошло знаменательное событие: наш замок посетил сам канцлер его величества и пригласил папу войти в состав королевской курии – совещательного органа, состоящего из знати и приближенных короля. А это, как ни крути, великая честь – войти в число избранных, потому-то отец и светился словно начищенный медяк.
Остаток дня и вечер пролетели словно один миг. Вокруг царила суматоха. Мама пригласила портних и обувщика. Меня крутили, вертели, снимая мерки. Оно и понятно – сейчас осень, но погода вполне себе летняя на дворе стоит, а впереди холода, которые, судя по рассказам бабушки, здесь совсем не ласковые. Имеют тут место и метели с морозами, и слякоть. Так что на зиму надо и одежкой теплой обзавестись, и пальтишком, и обувкой соответствующей.
Легли спать поздно. Мама не могла отстать с расспросами, что да как в университете. Видно было, что ей не просто интересно, слушая, она вспоминает свои молодые годы.
– А правда, что ты довольно долгое время возглавляла общество «Лемборнские девы»? – поинтересовалась я.
– Эх… было дело, – мечтательно закатила свои зеленющие глазищи она. – А тебя уже пригласили? – Я только и успела, что кивнуть, а она уже щебетала дальше: – Ну и немудрено, при твоем-то положении в обществе, плюс родство с правящей династией…
– Мам, – прервала я ее перечисления. – А было ли у вас принято делать пакости парням?
От моих глаз не укрылось ее внезапное смущение. На какое-то время в комнате повисла тишина, а потом она все же призналась:
– Не думала, что эта шалость превратится в обычай и он приживется… Дело в том, что был один парень в мое время… Папе о том знать не надобно, – она строго взглянула на меня, и я кивнула, подтверждая свое согласие с ее словами. – Так вот. Я души в нем не чаяла. На все готова была. А он…
– Поиграл и бросил? – предположила я очевидное.
– Если бы! – фыркнула она. – Он просто-напросто отверг мое внимание, будто я какая-то простолюдинка. А он ведь всего-навсего сыном захудалого виконтика был, а гонору, будто маркизом, как минимум, являлся!
– Ясно, – пробормотала я, видя, что она ждет какой-то реакции, хотя, если честно, ничего пока не поняла, кроме того, что некто ущемил ее самолюбие.
– Ну вот, я и ввела такое развлечение для девчонок, – улыбнулась каким-то далеким воспоминаниям она. – Ох, и нарыдались тогда ребята. Это как раз перед дипломом было. А что потом, не ведаю. И кто же тебе в жертву выпал или сама выбрала? Может, посоветую что-нибудь.
– Вот уж спасибо, – фыркнула я, с горечью осо-знавая, что виной большинства моих нынешних проблем в универе оказалась моя же мама. – Со своим выбором я сама как-нибудь разберусь. Лучше подскажи, как другого человека спасти из лап нынешней главы общества.
– Ну, если она возглавляет, то тут ты бессильна. Ее задача превзойти всех. И поверь, та, которая смогла стать главой общества, так просто не сдастся, – горько улыбнулась мама, а мне как-то не по себе стало, что эти слова относятся и к ней тоже. Ведь она пять лет возглавляла это самое общество. Но мама тем временем продолжила: – Лучше б ты не связывалась с этим делом, а то как бы слишком дорого это вмешательство не обошлось.
– А если очень хорошо подумать? Ты же когда-то была на ее месте, а значит, можешь хотя бы примерно предположить ее следующие шаги, – без особой надежды произношу я, но смотрю, мама сразу аж духом воспряла.
– Может, и могу, – говорит. – Особенно если использую одно связывающее нас заклинание. Его отследить никто не сможет, как и снять, но я буду знать наперед все ее планы, а значит, сумею и опередить на пару шагов. Вот только сначала объясни: зачем тебе это надо?
– Это будет очень долгая история, – предупредила я.
– А у нас впереди целая ночь, – усаживаясь по-удобнее, ответила она, всем своим видом демонстрируя готовность слушать.
В общем, рассказала я о знакомстве с Киром и его друзьями. О том, куда меня поселили и как вляпалась в это общество «Лемборнские девы». При этом не стала скрывать, что компания этих клонов мне не особо-то приятна. Потом поведала и о проклятии, чем вызвала у нее шок, про сборище общества, рассказала и о том, как вынужденно написала имя нашего пусть и дальнего, но родственника. Ну и про нашу с Киром клоунаду упомянула в общих чертах. Не забыла и о призраке принца поведать.
– Ну ничего ж себе! – только и смогла выдохнуть мама, когда я умолкла, наконец-то завершив свой рассказ. – И это за какую-то неделю! Что же будет через месяц… год… господи, нельзя тебя было из дома отпускать. Да что уж теперь, – вздохнула она.
– Поздно, доктор, я уже умер, – мрачно пошутила я. – Так поможешь мне выручить Райлана?
– Куда ж я денусь-то? – опять вздохнула она. – Если бы не призрак, может, и не стала бы, а так… В общем, организуй нашу встречу с этой Екатериной. Можешь пригласить ее в гости, в конце концов. А сейчас… сейчас ложись-ка ты спать, а мне подумать надо, – добавила она и выскользнула из моей комнаты.
Дважды просить меня не пришлось. Время было позднее, и я очень устала от минувшей, неимоверно насыщенной информацией и переживаниями недели. Сон пришел мгновенно, стоило лишь коснуться подушки.
И вновь мне привиделся Редерик. Но в этот раз все было иначе. Я будто бы очутилась в своей спальне в универе, а он наконец-то заговорил! И да, я его слышала! Вот тут-то он и поведал мне историю, произошедшую многие годы назад. Если вкратце, то он некогда проигнорировал знаки внимания предводительницы общества «Лемборнские ведьмы», как он их назвал, и его нынешнее состояние – это последствие их «невинных» игр. Начало истории напоминало мамину, правда, финал той мне был неизвестен, а вот принцу – не повезло.
Проснулась я на удивление рано, несмотря на то, что легла далеко за полночь. Сон никак не выходил из головы. Что это – реальная ментальная связь с принцем или просто навеянные вчерашними разговорами фантазии?
Приняв душ, спустилась в столовую, где меня нашел Гаред. Его отчет не особо-то внес ясность, но мама успела услышать фрагмент нашего разговора и приказала мужчине повторить все, что ему стало известно.
Как оказалось, Екатерина решила смухлевать, не особо-то надеясь на собственные силы. По словам моего новообретенного сыщика, дело было так: девица следовала по пятам своей жертвы, и стоило ему очутиться в толпе, тут же, типа, случайно толкнула, успев выдернуть у того прядку волос, которые тут же, выскользнув из толчеи, завернула в тряпицу и спрятала. Оставалось поразиться, как только Гареду удалось рассмотреть такие мелочи в толпе, но это не главное. Потом она уже не проявляла интереса к моему «родственничку», сменив направление, и в итоге очутилась в магазинчике, где торговали магическими снадобьями, а продавщица, являвшаяся собственно и владелицей заведения, подрабатывала, как многим было известно, приворотами.
– Значит, сама по себе она не особо-то сильна, – сделала вывод выслушавшая отчет мама.
– Почему ты так думаешь? – воззрилась я на нее, ибо в голове не укладывалось, что эта расфуфыренная глава дамского общества в чем-то могла оказаться не особо-то сильна.
– Это элементарно, – усмехнулась мама. – Приворотная магия сильнее действует, если исходит от того, кто хочет ее наложить. А это означает, что твоя графиня поступила благодаря связям, а магии в ней едва ли хватило на вступительные тесты.
Хм… интересно, но эту версию надо проверить, вдруг она все эти годы водила всех за нос, используя чужую магию? Или…
– А если она желает приворожить его не к себе? – озвучила я мелькнувшее предположение.
– Глупо терять такую возможность в ее случае, он ведь, по сути, единственный наследник трона, – покачала головой мама. – Но исключать ничего нельзя. В общем, Лиска, твоя задача любым доступным способом свести меня с ней. Накину заклятие и буду знать почти со стопроцентной гарантией все, что она задумала. А там уж будем решать, что нам дальше делать.
После этого разговора меня оставили в покое. Папа вечером собирался на свое первое собрание в королевской курии. Мама разрывалась, ей одновременно хотелось побыть со мной, но в то же время столь важное событие в жизни не только ее мужа, но и всей семьи в целом требовало ее участия. Ее утешало лишь то, что в универ я решила возвращаться утром, а значит, у нас еще останется достаточно времени поболтать, пока папа будет привносить новые реформы в жизнь ничего не подозревающего королевства.
И вот наконец-то я осталась одна.
Как бы организовать встречу графини с моей мамой? Пригласить ее в гости? Не факт, что Екатерина согласится. Мы не настолько близки. Наверняка найдет предлог, чтобы отказаться. Уж в этом-то, думается мне, она куда более успешна, нежели в магии. Имитировать случайную встречу? Гаред может проследить за ней, выявить часто посещаемые места и примерное время ее появления там. Но для того, чтобы проследить тенденцию, потребуется много времени, а что-то мне подсказывает, у нас его нет.
Так я и прослонялась весь день из угла в угол. Гулять не хотелось, учебники я как-то не додумалась взять, решив, что после недели отсутствия мне будет не до них. Ан нет! Ошиблась. Нет, конечно же, можно было найти какое-нибудь полезное чтиво в замковой библиотеке, но сосредоточиться на этой мысли как-то не получалось – все помыслы возвращались к думам о том, как там Кир и что ждет Райлана? Ведь пока я не сведу маму с графиней, уже многое успеет произойти, и остается надеяться, что ничего непоправимого не случится.
Дернуло же когда-то маму отомстить своему не свершившемуся кавалеру! Хотя чего не натворишь в семнадцать-то лет? Она ж не знала, что ее причуда станет традицией. Упс… мама ввела этот обычай… она была главой общества целых пять лет… а что, если?
Осененная идеей, я неслась на поиски мамы, словно за мной черти гнались. А стоило найти, проигнорировав удивленные взгляды присутствующих, выпалила:
– Мам, а ты можешь войти на территорию универа в будние дни?
– Предположим, – удивленно приподняв бровь, отвечает она. – Но, естественно, с согласия руководства учреждения. Что ты задумала? – интересуется, жестом отсылая прочь крутившихся вокруг нее служанок.
– Что, если я, типа, приглашу тебя на наше собрание?
– Нет. Не выйдет. В обществе ничего не делается без согласования с действующей главой. А она вряд ли возжелает встречаться со своей более удачливой предшественницей. Ведь она может водить за нос глупых девчонок, но я-то на раз замечу, что в ней нет магии, например, да и мало ли в чем еще у нее слабости? – произнесла мама.
– Жаль… Мне казалось, это самый легкий способ вас свести… – вздыхаю я.
– Но идея в чем-то хороша. Можно извернуться и поступить немного иначе. Вот смотри: я якобы решу проверить, в каких условиях живет моя дочь, и нагряну как раз в тот самый вечер, когда вы будете собираться. В итоге убью двух зайцев: и тебя проведаю, и с графиней повидаюсь.
На том и остановились: мама заблаговременно получит разрешение на посещение общежития, а в среду вечером будто бы внезапно нагрянет в мой «пентхаус».

Глава 9
Новые неприятности

Утром встала ни свет ни заря. Не выспалась. Садясь в карету, мечтала вздремнуть по дороге. Наивная! Если кто-нибудь хоть раз пробовал проехаться в карете по брусчатке, тот поймет. В итоге на занятия я пришла не в лучшем расположении духа, еще и по-прежнему сидящий за мной блондинистый тип за выходные, видимо, забыл о том, что приставать ко мне не стоит, и расточал перлы, пользуясь тем, что Кир почему-то не появлялся в аудитории. Последнее добавляло нервозности. Что могло задержать приятеля?
После первого занятия он не появился, и после второго тоже. Блондин уже откровенно наглел и хохмил на тему «поматросил и бросил», замечая, как я с надеждой поглядываю на двери во время перемены.
Ситуация не разъяснилась и в обед. Вернее, могла бы, если бы не трижды проклятая Екатерина, успевшая перехватить меня возле раздачи. Мои планы сесть за столик ребят рухнули. Те лишь кивнули незаметно в знак приветствия. Кир был с ними, вполне живой и здоровый, но сидел ко мне спиной и оборачиваться почему-то не стал. Ну и ладно, главное, с ним все вроде бы в порядке, а причины его отсутствия возле меня можно будет выяснить и попозже.
Перемывание костей всем, кому не повезло попасть в поле зрения общества клонов, восседавших за столиком графини, жутко раздражает. Но, увы, деваться некуда. Порой приходится кривить губы в ухмылке или уныло кивать, делая вид, что слушаю. Благо, на меня почти не обращают внимания – у девушек и без того хватает сплетен, ведь первые выходные остались позади. А я тем временем боковым зрением слежу за компанией Кира.
Судя по поникшему виду, что-то все же произошло. И бог мой, кто бы знал, как я хотела сейчас очутиться рядом с ними! С одной стороны, можно извиниться перед девчонками и подойти к Киру. В конце концов, они в курсе, что мы, типа, «встречаемся», вернее, о том, что у нас завязывается роман, инициатором которого являюсь, типа, я. Но с другой стороны, кто знает, что приключилось? Возможно, Киру сейчас не до наших «мелодрам», и друг просто-напросто не сможет играть свою роль. А нам нежелательно разрушать столь старательно созданный образ влюбленной парочки. Значит, придется потерпеть.
К сожалению, в течение дня мне так и не удалось отловить ни Кира, ни кого-либо из его друзей. Голова раскалывалась от мыслей и предположений, которые не давали мне сосредоточиться ни на чем другом. Уснуть в результате долго не удавалось. К тому моменту, когда я вновь увидела Редерика, за окном уже давно светила луна. Он так же, как во сне накануне, пытался заговорить, но я не расслышала ни звука, а по губам, увы, читать не умела. Общаться методом переписки неудобно, но за неимением вариантов…
«Ты меня не слышишь?» – пишет, а я в удивлении воззрилась на призрака и лишь головой покачала. Одно дело сны, другое – реальность.
«Зачем тебе моя история?» – видимо, осознав тщетность своих попыток докричаться, написал он, и я даже опешила.
– История? – переспрашиваю.
Тот кивает и вновь водит рукой по стене, где появляются новые слова: «Ты вчера расспрашивала. Зачем?»
– Упс… – вырвалось у меня, как-то не верилось, что вчерашний сон в замке, находящемся на другом конце города, является чем-то большим, нежели обычные ночные фантазии.
«Что не так?» – пишет и тут же, словно осененный некой догадкой, беззвучно хлопает рукой по лбу и кивает каким-то своим мыслям.
– Так что произошло-то? – интересуюсь я, до сих пор не веря в реальность прошлого видения, во время которого мы вполне полноценно разговаривали.
«Будь осторожна», – появилась надпись на стене и тут же исчезла, заменившись на новую: «Кто-то пытается избавиться от тебя так же, как от меня!»
– Что?! – выкрикнула я, но осознала это лишь после того, как сначала Редерик приложил палец к губам, призывая к молчанию, а следом растворился, буквально за долю секунды до того, как в комнату влетела взволнованная Риза.
– Опять страшный сон, фиета? – обнимая меня и ласково гладя по волосам, тихо спрашивает служанка. – Все хорошо. Ложитесь, я посижу здесь…
– Нет, спасибо, – попыталась улыбнуться я.
Конечно, приятно ощутить себя маленькой и беззащитной, почувствовать ласку и сопереживание, но сейчас, несмотря на охватившие сознание страхи, мне нужно было поговорить с Редериком, а при посторонних он не появится.
Избавиться от весьма настойчивого внимания не в меру заботливой служанки оказалось нелегко, но все же удалось. И стоило ей выйти, как на стене буквально засветилась надпись: «Селена». Как я ни звала принца, он так и не появился. А я ломала голову над немалым объемом свалившейся на мою голову информации.
Во-первых, то, что я считала сном, теперь предстало совсем в другом свете, во‑вторых, это предупреждение об опасности и о том, что пытаются сделать со мной. Почему-то я безоговорочно поверила Редерику. Вот только как избежать его участи? И кто такая эта Селена? На эти вопросы, ну или хотя бы на предпоследний, я очень надеялась получить ответ у Валейна Тоширского или маэстро Феофана.
Заснуть удалось ближе к рассвету, и, естественно, встала я, ощущая себя побитой собакой – два дня нервозности и недосыпов давали о себе знать. Все мышцы реально ныли, горло пересохло. Голова ватная, мысли пытаются метаться, вязнут, сталкиваются, сменяя одна другую. В общем, и в организме, и в сознании хаос полнейший.
Собралась на удивление быстро. Что и немудрено, предметы сегодня те же, что и вчера были, а я ни одной тетрадки из сумки не доставала. На завтрак плелась как осужденный на гильотину, но там был шанс встретить моего педагога по менталистике или библиотекаря. А мне катастрофически не терпелось выяснить: что же конкретно мне угрожает? Вернее, это-то, насмотревшись на обитающего в моей комнате призрака, я представляла, а вот как избежать подобной участи? Ну и с Киром увидеться хотелось или с ребятами. Выяснить: что произошло? Ну и о помощи попросить…
Дело в том, что, как стало известно из того сна в замке, который оказался вовсе не сном, принц в свое время стал жертвой одной из глав общества «Лемборнские девы». Итог очевиден и печален. Как ему помочь, я пока что не представляла, но он почему-то верил, что именно мне под силу справиться с этой задачей. Ну и конечно же, он жутко корил меня за то, что впутала Райлана в неприятности. Как результат, он настоятельно требовал помочь «родственничку» избежать козней Екатерины.
Плюсом оказалось то, что все здания универа соединяются сложной системой подземных ходов. И если выйти из здания Редерик по каким-то причинам не мог, то переходить из одного в другое посредством хода – легко! Вот только это не позволяло постоянно следить за графиней. О чем она говорила, находясь на улице или в те моменты, когда принц искал ее в очередном учебном корпусе, – неизвестно. Однако ему уже удалось выяснить кое-какие подробности графининого плана, что с учетом добытых Гаредом сведений многое объясняло. Вот только как ей помешать, ни он, ни я пока не знали.
А Екатерина, как выяснилось, планировала подкупить кого-нибудь из общаги, чтобы этот некто во время отсутствия Райлана зашил ему в подушку какой-то мешочек. Ясное дело, что вещица была заговоренная той самой магичкой, что держит лавку со снадобьями. И, по словам Редерика, моя обязанность – помешать плану графини.
Вот только как? Остановить заговорщика я вряд ли смогу. Перекупить? Опять же – это если удастся своевременно вычислить, кто он. Да и не факт, что тот впоследствии не проболтается. Мне это ни к чему. Остается лишь выкрасть эту злополучную подушку, заменив на обычную. И вновь возникает вопрос: как? Ведь вечерами фаам Валента не отходит от своего КПП на площадке четвертого этажа. Ну а по веревкам спускаться, как это Кир с друзьями делали… нет, эти трюки явно не для меня. Ребят бы попросить, но как с ними связаться, если я ни разу за целый день ни с кем из них словом перекинуться не смогла?
Еще меня очень напрягало воспоминание о том, как завершился наш разговор с Редериком в ту ночь, когда я была в замке: стоило спросить, не знает ли он случаем, как там мой друг, и принц аж передернулся всем своим призрачным телом, а потом, не прощаясь, растворился в пространстве, будто и не было его рядом.
После этого я проснулась, ну, или мне показалось, что проснулась? В общем, сидела как оплеванная. Спрашивается, что ему, привидению, успел сделать Кир? Вроде как делить им нечего. В те времена, когда Редерик обладал физическим телом, Кир пусть под стол уже пешком и не ходил, но и вряд ли мог с принцем не сойтись в каких-либо взглядах, ибо, как ни крути, был ребенком. Хотела же потом выяснить, в чем причина подобной реакции, но, увы, так и не успела. Да и не до того было, при таких-то новостях.
Вот так я и провела полночи в полубреду-полусне, ломая голову над кучей поставленных передо мной задач и над причинами и источниками нависшей надо мной опасности. Что-то с момента моего переселения в этот мир мозг пухнет покруче, чем во время сессий на родной Земле. Да и события не располагают к душевному равновесию. А ведь я здесь… немногим больше двух месяцев! Что ж дальше-то будет?..
– А-а-а-а-а! – словно в ответ на мой вопрос раздался с улицы крик на неимоверно высокой ноте, а следом послышалось «бум».
Я вскочила с кровати, на ходу накинула халат и вылетела на балкон. Тишину ночи нарушали доносящиеся откуда-то голоса. Постепенно они становились все громче, и в них явно ощущалась нервозность. Однако, как я ни вслушивалась, слов разобрать так и не удалось. Внизу, возле соседнего – педагогического – корпуса замелькали сначала одиночные магические светляки, потом их становилось все больше и больше. И наконец-то на освещенном газоне сделалось светло как днем. А я пожалела о том, что не спала к этому моменту беспробудным сном.
На траве, неестественно вывернув голову и ногу, распростерлось женское тело.
От этой картины мурашки поползли по всему телу, а на спине выступил холодный пот. Вспомнились слова призрака: «беги», «я тебя предупреждал» и многие другие предупреждения. Что за чертовщина здесь происходит?
Быстро одевшись, я выскочила на лестницу, но, увы, фаам Валента даже и не думала освобождать свой пост.
– Куда енто ты, милочка, посередь ночи намылилась? – преградив мне дорогу и уперев руки в бока, молвила старушенция.
– Там что-то произошло, – говорю ей.
– А как бы и так? От тебя какая польза будет? – приподняла она седую кустистую бровь. И непреклонным тоном добавила: – Спать иди. А шляться по ночам я тебе все одно не позволю.
Немного еще пободавшись с ней, пришлось возвращаться не солоно хлебавши назад. В одном она права – толку от моего появления на месте происшествия не будет. И сказать мне все равно никто ничего не скажет.
Мало мне головоломок и страхов было. Теперь еще и это!
Все эти мысли обуревали мою многострадальную головушку как остаток ночи, так и по дороге в столовую, где я надеялась хоть что-то разузнать. Но в толпе студентов возле раздачи единственное, что удалось расслышать, это обрывки далеко не лестных фраз о погибшей: «…она всегда была со странностями…», «…говорят, в последние дни она заговаривалась о каком-то проклятии…», «…пророчила, что все мы умрем…», «…интересно, кто у нас будет вести вместо этой…»
Никогда не понимала, как можно таким образом отзываться о покойных? Ох уж эти сплетни. Нет, я даже не знала эту женщину. И понятия не имела, была ли она в себе или действительно слегка со странностями, но все услышанное оставило неприятный осадок.
Еще стоя в очереди, я окинула взглядом огромный зал, в надежде увидеть магистра или маэстро, которые точно дали бы ответы на часть скопившихся в моей многострадальной голове вопросов. Увы, никого из нужных мне людей в столовой не оказалось. Наскоро перекусив, я метнулась к библиотеке. И опять не повезло. Маэстро на месте не было. Следующей моей целью стал учебный корпус нашего факультета, все-таки проклятие «жажда знаний» просто обязано загонять магистра в… блин, по логике бы, в библиотеку, но там-то никого из них и не было! Или просто-напросто не открыли? Да нет, с чего бы это?
Коридоры учебного корпуса в столь ранний час были слабо освещены и пустынны. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом от стен. Еще и эти утопающие во тьме высоченные потолки оказывают какой-то давящий на сознание эффект. Жутковато. Кажется, вот сейчас откуда-то вылезет далеко не миролюбивое привидение и, звеня цепями, погонится за мной…
– Так и знал, что ты примешь мое приглашение, – раздалось возле самого уха, и я непроизвольно шарахнулась прочь.
– К-какое еще приглашение? – стараясь отойти подальше от нарисовавшегося будто из ниоткуда настырного блондинчика, успевшего достать меня за одну-единственную, к тому же неполную, неделю учебы.
– Да ладно тебе, – продолжая наступать, промурлыкал прилипала. – Не ломайся, здесь же никого нет, никто нас не увидит. До занятий еще целый час. И это время принадлежит только нам!
Что-то его оптимизма я не разделяла. Зато у парня в глазах нездоровый блеск, дыхание учащенное и, судя по ауре, возбуждение так и плещет.
– Э-э-э… Ник, – не без труда припомнила я его имя. – Так что ты там говорил про приглашение? – продолжая уворачиваться от его шаловливых ручонок, пытаюсь отвлечь от похотливых мыслей.
– Ну вот же! – он молниеносным движением сорвал с моих плеч сумку с книгами и самым наглым образом окунулся в ее недра. – Вот она, – с самым довольным видом он извлек клочок бумаги, очевидно, подкинутый туда еще вчера, хотя может и сейчас он всего лишь проявил ловкость рук? – Только не надо баек о том, что ты не видела записку и пришла к условленному времени в нужное место совершенно случайно.
– Хм… – только и смогла выдавить я и потянулась за листком, но тот оказался скомкан и спрятан за пряжкой брюк, куда я точно не собиралась лезть.
– Не коси под невинную овечку, – вмиг очутился рядом и, прижав меня к стене и обжигая дыханием лицо, проворковал Ник.
– Отвали! – прошипела я, но в ответ он лишь сильнее вжался в меня, будто пытался раствориться в моем теле, и его слюнявые губы начали изучать изгибы моей шеи. – Что тебе надо?! Отста… – договорить я не смогла – его рот самым беспардонным образом накрыл мои губы.
Как же слабы женщины! Да, я боролась. Пыталась вывернуться из неприятных для меня объятий, оттолкнуть наглеца. Какое там! Это все равно что скалу попытаться сдвинуть с места.
Грохот захлопываемой двери заставил его на миг отпрянуть. «Вот черт, не хватало мне еще сплетней», – мысленно простонала я и скосила глаза в сторону окна, откуда открывался вид на… аллею и явно злого, судя по резкости движений и ауре, уходящего прочь Кира.
– О не-е-ет… – выдыхаю.
– О да-а-а! – победоносно передразнил меня блондинчик и… как ни странно, отстранился. – Для первого раза, думаю, достаточно. Надеюсь, ты оценила то, что можешь потерять, и впредь будешь более сговорчива, – произнес он и, развернувшись на пятках, как ни в чем не бывало пошел к выходу.
Потерять? Это он о Кире или о себе? Вот черт!
Гордость… эта такая глупая штука. Боролась я с ней не так и долго. Пусть Кир понял все не так, как есть на самом деле, но мне надо с ним поговорить, объяснить…
Я выскочила на улицу. Но как ни неслась, все равно догнала только у входа в столовую. Друг упорно делал вид, что не замечает меня. Обидно! Но так легко отступать я не собираюсь. И плевать, что стоит нам войти, и вокруг окажется море народа, плевать, что девицы из общества клонов, узревшие эту сценку через окна, того и гляди взглядами дырки во мне прожгут.
– Кир! – запыхавшись, кричу, хватая его за локоть, но тот лишь рукой дернул, избавляясь от меня, словно от назойливой мухи. – Постой! Нам надо поговорить!
– О чем? Об этом павлине с твоего курса? Уволь меня от подробностей, я достаточно видел и все прекрасно понял! – выпалил он и не сильно, но обидно оттолкнул меня, скрывшись за дверью столовой.
Вот и что это с ним? Ведет себя так, как будто мы реальная пара, а он спалил меня с другим. Заходить внутрь я не стала. Казалось, что там рой пчел или шершней, они жужжат и точат жала, ожидая, когда же можно будет побольнее ужалить. И да, стало страшно, а еще… еще пришла апатия, и слезы сами навернулись на глаза. Вот тут-то я и отвернулась от окон, не желая, чтобы кто-то видел мою слабость. Бреду не разбирая дороги. И надо ж было мне натолкнуться на кого-то.
– Простите, – бурчу, пониже склоняя голову, чтобы слез не было видно.
– Э-э-э, не-ет, – послышался голос разыскиваемого мной ранее магистра менталистики, и он легонько встряхнул меня за плечи, словно пытаясь привести в чувство. – Что случилось? Хм… Так дело не пойдет, – понимая, что ответа сейчас не дождется, развернул меня и, придерживая под локоток, куда-то повел.
Скрипнули двери, в нос ударил запах книг и пыли. «Кстати, а почему здесь не используют бытовую магию для уборки помещений?» – мелькнула несвоевременная мысль.
– Потому что эта магия с легкостью может старинный фолиант воспринять как мусор, – ответил на мои мысли очутившийся рядом с нами маэстро Феофан. А я от неожиданности даже глаза протерла, чтобы взглянуть на пожилого мужчину. – Ты вопрос вслух произнесла, – вновь угадал мои мысли библиотекарь.
Ага, так я ему и поверила! Выходит, и этот умеет мысли читать? И ему даже в глаза смотреть не надо? А может, и магистру взгляд вовсе не нужен? А это значит… значит, они все обо мне знают?!
– Ну что стоишь? – неожиданно резко выпалил маэстро, и я даже вздрогнула, решив, что эта фраза обращена ко мне. Ан нет. – Менталист ты или нет? Не видишь, у девочки нервный срыв.
Прикосновение рук к моей голове не вызвало никакого внутреннего протеста, а следом… пришло облегчение.
– Ну что же, – закончив занявшую считаные мгновения процедуру, произнес магистр, – у меня первой пары нет, а ты можешь разок и прогулять.
Странно прозвучала эта фраза из уст преподавателя.
– Рассказывай, – поддержал товарища маэстро Феофан.
Вот вроде зачем говорить, если они и сами наверняка все знают? Но… видимо, правда, что порой надо выговориться. И тут меня словно прорвало. По-моему, я рассказала даже то, о чем говорить вовсе не собиралась, включая истинную версию нашего с Киром «романа», и про историю с Райланом и обществом «Лемборнские девы», и то, что родоначальницей этой нелепой традиции оказалась моя мама, и что принц – жертва одной из глав общества, и то, что я увидела ночью с балкона, и про неприятную сцену с Ником сегодня утром в учебном корпусе, и… в общем, все! Почти. О том, что я из другого мира, я даже и не вспомнила почему-то.
– Что и требовалось доказать, – выдал после моей исповеди магистр и, в ответ на мой удивленный взгляд, пояснил: – Это побочный эффект проклятия: ты притягиваешь к себе неприятности, с которыми потенциально можешь справиться…
– Что?! – выкрикнула я, осознав, что виною всему являются стоящие рядом со мной люди, которые не спрятали как следует эту проклятую книгу. – А раньше нельзя было об этом сказать?!
– А что бы изменилось? – парировал библиотекарь.
– Ничего, конечно, – вздохнула я, понимая, что их вины, по сути, нет. – Но что мне теперь делать?
– Жить дальше, – философски ответил магистр. – Не думай, что ты единственная, кто проходит через все это. У нас были иные проблемы, но мы же выкрутились, а ты и подавно справишься!
К сожалению, я его уверенности не разделяла. Несмотря на все его манипуляции, заставившие отступить панику и апатию, казалось, что все вокруг ополчилось против меня, что у меня не хватит сил на то, чтобы противостоять этому побочному явлению столь полезного для учебы проклятия.
– Селена… – тем временем бормотал маэстро, копаясь в каких-то талмудах. – Селена… Редкое имя… Где-то оно было…
– Если мне память не отказывает, была у нас такая студентка, – отозвался на его ворчание магистр. – Выпустилась лет пять назад. Подавала большие надежды… – как-то таинственно отводя глаза, добавил он.
– Ах да! – воскликнул маэстро и тут же кинулся к очередному стеллажу, содержимое которого было скрыто от любопытных глаз занавесью. – Вот тут… Ага! Нашел. Селена Вигентонская обучалась на… Ух ты! Да это же та самая первая девушка на факультете менталистики… Она еще у меня в библиотеке на первом курсе подрабатывала. Да, завершила обучение ровно пять лет назад. Поступила вместе с принцем, кстати. Да… Интересная была девица…
– Особенно интересной была тема ее дипломной работы, – покивал явно о чем-то умалчивающий магистр.
«Вигентонская» – что-то мне это напоминает, вот только что именно, припомнить никак не могу, да и вообще, если честно, совершенно не понимаю, при чем тут девица, давным-давно покинувшая стены вуза.
– Помнится, у нее был очень большой потенциал, – как-то странно покосился на Феофана магистр, и я предположила, что…
– Она тоже раздобыла эту книгу? – озвучиваю догадку.
– Угу, – отвел взгляд педагог. – Она просто ее взяла прямо в комнате Феофана. Кстати… что-то мне подсказывает – она старшая сестра твоего дружка.
– Кого?! – растерялась я, и вдруг перед мысленным взором пронеслась картинка: первое, и пока что единственное, собрание «Лемборнских дев» в моей гостиной, лица клонов вокруг и имя на выданном мне листочке бумаги: «Киреан Вигентонский»! – Мать вашу… – вырвалось у меня. – А как узнать, была ли она главой здешнего женского общества? – интересуюсь.
– Конечно, была, – глядя в свои записи, ответил библиотекарь. – Судя по срокам, она и есть та самая, кто спровадил принца на грань миров.
– Вот же демоны! – опять не удержалась я. – И она знает о вас?
– Нет, – ответил магистр. – Не по нашей инициативе была взята книга, а нам влетело бы за хранение запрещенных материалов на территории университета.
– То есть она живет с проклятием, понятия о нем не имея?
– Ну это вряд ли, – скривился как от зубной боли библиотекарь. – Но одно хорошо – она понятия не имеет, в какой момент подхватила эту заразу.
– А может, она уже сумела от него избавиться? – предполагаю, хотя Кир как-то и упоминал про сестру и проклятие, но может, это уже в прошлом?
– Вряд ли, – покачал головой менталист. – Хотя их род обретается и вдали от столицы, но свадьбы столь влиятельных, пусть и в прошлом, родов без огласки не остаются. А мы ничего о ней не слышали с той поры, как девушка покинула стены университета.
– Черт! – опять выругалась я, начиная складывать в голове все кусочки имеющейся на руках мозаики.
Магистр промолчал, маэстро лишь укоризненно головой покачал, услышав очередное ругательство из моих уст.
Вот теперь кое-что встало на свои места: вот и ответ, зачем Редерик написал ее имя и почему он слышать о Кире не желает. А еще… Если она некогда блиставшая в свете глава элитного женского общества, имеющая немалый магический потенциал и получившая в награду за чрезмерное любопытство проклятие «жажда знаний», то сейчас это неимоверно изворотливая, умная и магически одаренная старая дева. Весело, ничего не скажешь. Вот и как к ней подход искать, если потребуется ее непосредственная помощь в спасении принца?
Ну что ж, по крайней мере, теперь хоть что-то стало известно, но только что с этим знанием делать?
– А что случилось ночью? – поинтересовалась я.
– Тут, видишь ли, такое дело, – явно нехотя начал говорить магистр. – Некоторые из педагогов видят нечто странное. Проблема в том, что… что ни ректор, ни кто-то из членов университетского педагогического совета ничего не видят. В общем… предположительно, это либо фантазии, либо ментал. Ты знаешь, что я читаю мысли. Мог бы залезть к ним в голову и посмотреть, но они блокируют все. А она буквально бредила какой-то карой богов, постоянно талдычила о каком-то проклятии. Да столь активно, что на совете подумывали об ее отстранении от педагогической практики…
М-да уж… ну и толку мне от такой вот информации?

Глава 10
Неделя вторая

Прогул первой лекции не остался не замечен. Как назло, выяснилось, что из-за каких-то личных или иных причин пары были заменены и я прогуляла не что иное, как основы магии, препод по которым меня и без того не особо-то жаловал.
Вторая пара, на которую я таки «соизволила», по словам преподавателя, явиться, была у него же. В общем, оторвался он на мне по полной. Складывалось ощущение, что у этого далеко не молодого даже внешне мужчины явно проблемы в общении с женским полом, и вот ему в руки попала жертва, над которой можно было тонко и виртуозно поизмываться, чем он и занимался на протяжении всей лекции. Нет, он меня впрямую не унижал и не оскорблял, так как это не приветствовалось педагогической этикой, но натерпелась я сполна.
Сидящий сзади блондинчик тихо подкалывает без умолку, на что педагог самым наглым образом никак не реагирует. Учитывая, что остальная часть нашей немалочисленной группы либо соблюдает нейтралитет, либо откровенно потешается над ситуацией, мне кажется, что я по глупости забрела в логово хищника, который перед тем, как утолить голод, решил наиграться.
Стоило прозвенеть звонку, и я буквально вылетела из аудитории, в прямом смысле слова врезавшись в проходящего мимо Кира.
– Поосторожнее нельзя? – проворчал тот и направился было дальше, но не тут-то было.
– Нет уж. Стой! – схватила я его за рукав, что привлекло к нам излишнее внимание. – Что происходит?
– Это ты меня спрашиваешь? – по его слегка пухловатым, четко очерченным губам зазмеилась ехидная ухмылка.
Такое ощущение, что передо мной стоял совершенно незнакомый человек. Тот Кир, который был так внимателен и добр ко мне всего-то каких-то три дня назад, будто и не существовал. Может, не зря его так не любят в обществе «Лемборнские девы»?
– Так что же ты хотела мне сказать? – будто нарочно повысив голос, интересуется мой… наверное, уже бывший, приятель, чем привлекает еще большее внимание вывалившихся на время перерыва в коридор студентов.
Более нелепой ситуации я и представить себе не могла. Вот и что с ним? Ну, допустим, утром он мог превратно истолковать увиденную сцену и, учитывая то, что мы разыгрывали из себя влюбленную пару, решил продемонстрировать ревность. Или же его самолюбие действительно пострадало? Пусть мы были номинальной парой, но ведь окружающие о том не знают, и вот я кручу хвостом перед другим. Опять же! Кто, кроме нас с Ником и Кира, об этом знает? Или белобрысый растрезвонить уже успел?
С губ так и рвались банальные слова: «Это не то, о чем ты подумал!» И пусть это правда, но ведь глупее оправдания не найти. А он стоит и молча взирает на меня с высоты своего немалого роста.
А, была не была! Мы, типа, встречались? Что ж, пусть будет так.
– Ты меня бросаешь? – довольно отчетливо произношу я, и вокруг повисает буквально ощутимая тишина, а сама молюсь, лишь бы он не забыл о договоренности и подыграл типа: «Что ты?! Ну как ты могла подумать…»
Кир ведь знает, что общество клонов ни его, ни меня не оставит в покое. А я не хочу делать ему пакости! И другим не позволю. Пусть у нас непонятные разногласия, но он мне не враг!
– Чтобы что-то или кого-то бросить, надо это нечто сначала найти, – слетел с его губ совершенно неожиданный ответ, а его аура полыхнула яростью.
Ну что тут скажешь? Да, я ожидала чего угодно, но не того, что меня вот так цинично отбреют. За что? Разве не он сам шел мне навстречу в течение первой недели пребывания здесь? Или это всего лишь игра на публику? Если так, то плевать на гордость, я могла бы и подыграть, но что в подобной ситуации можно сделать? То-то и оно, что ничего иного, кроме как развернуться и уйти. Так и поступила. Благо, переменка была короткой и прозвенел спасительный сигнал к началу занятий.
Сосредоточиться на теме лекции не получалось. Особенно под непрекращающийся аккомпанемент из ехидства и яда, буквально льющихся с задней парты, где сидел удовлетворенный увиденной в коридоре сценой блондинчик. Спрашивается, этому-то что от меня надо? Я ему что, на любимую мозоль наступила?
– Теперь и я подумаю, нужна ли мне «брошенка», – вещал он, типа, товарищам, но я почему-то прекрасно различала каждое его слово. – Одно дело, свободная или уведенка, а так… не статусно…
Меня так и подмывало повернуться и запустить в него чем-нибудь. А из головы не выходили последние встречи с Киром: вчера в столовой, где он даже не повернулся в мою сторону, чего прежде никогда не случалось, сегодня утром, когда он застукал меня с этим белобрысым самодовольным кретином, потом возле дверей столовой, ну и собственно только что – в коридоре. Он изменился. Слишком резко, слишком кардинально. И что-то мне подсказывает, сегодняшняя сцена – это всего лишь результат, причина его странного поведения кроется в чем-то другом. Но в чем?
И бог мой, как же хочется сбежать из этого дурдома, в который медленно, но верно превращается моя некогда спокойная и размеренная жизнь. А я-то, наивная, в какой-то момент порадовалась произошедшим переменам. Вот тебе и оборотная сторона медали.
До обеда я так и сидела на занятиях словно пришибленная, толком не понимая, о чем вещают преподаватели. Благо, до того, как началась вся эта кутерьма, успела основательно полистать учебники, и в те моменты, когда педагоги задавали вопросы, обращаясь непосредственно ко мне, умудрялась отвечать. Пусть сухо и без энтузиазма, как делала это обычно, но хоть так.
В столовой пришлось упорно прикидываться слепой, игнорируя призывные жесты со стороны Екатерины и ее клонов. С тоской глянула на столик Кира. Ребята ответили на мой хмурый взгляд сочувственными выражениями лиц. Это значит… значит, они на меня не злятся?! Получается, стоит найти кого-нибудь из них, и, возможно, завеса таинственного поведения Кира приоткроется. До конца занятий я тешила себя этой мыслью. На переменках выходила погулять в коридоры, искренне надеясь случайно столкнуться с кем-нибудь из них. Увы.
Занятия наконец-то закончились. Всех буквально сдуло из аудитории. К тому моменту, как я вышла в коридор, там уже было пусто. Неспешно плетусь к выходу. Ощущение, будто я не я, а какая-то бездомная, побитая жизнью собака. Куда бы податься? К себе идти не хочется. Да и куча поставленных передо мной задач никуда не делась, а что делать, я по-прежнему не знаю. Как-то так вышло, что ноги сами привели меня к библиотеке. Маэстро Феофан окинул меня оценивающим взглядом и кивнул, приглашая пройти в святая святых – «закрытую» часть библиотечного фонда университетской библиотеки.
– Маешься? – то ли спросил, то ли констатировал он. – Могу кое-что подсказать, – говорит и, дождавшись моего вопросительного взгляда, поясняет: – Мы решили не вмешиваться, не наша это судьба, но… Ты говорила, у одного из твоих слуг имеется дар иллюзии? Вот пусть он и прикинется новеньким студентом. В общежитии за неполную неделю еще не все друг друга запомнили.
– И? – не поняла я, ломая голову: как мой слуга сумеет выяснить причины странного поведения Кира.
– И он выкрадет злополучную подушку, – отозвался библиотекарь, а я аж застонала.
Дело в том, что все мои мысли сейчас сосредоточились на друге, а про задание Редерика я совсем позабыла. А ведь идея не так и плоха!
– Спасибо, – отозвалась я, тут же начиная планировать, как объяснить Гареду задачу.
– И еще… в выходные твоего друга навещала та самая сестра, о которой мы говорили не далее как утром.
– Селена? – зачем-то переспросила я.
– Именно. И меня настораживают кое-какие перемены в твоей ментальной оболочке. Кажется, нечто подобное я когда-то видел, но вот когда?
– Редерик, – выдохнула я. – Она прокляла его. Наверняка действие сказалось не сразу…
– Хм… Не исключено. Двенадцать лет – срок немалый, – покивал каким-то своим мыслям маэстро. – Вот кстати, – с этими словами он потянулся к одному из стеллажей и достал неприметного вида брошюрку. – Вал хотел дать тебе это на одной из практик. Почитай. Авось что полезное найдешь.
«Теоретические основы ментального зеркалирования», – гласила обложка. Судя по суетливости, маэстро пытался тактично избавиться от нежданной гостьи. Пришлось распрощаться. Поднявшись к себе, проинструктировала Гареда на предмет того, что и у кого надо подменить. Тот понятливо кивнул и ушел выполнять задание. Ну а я с чувством частично выполненного долга достала брошюру и, выйдя на балкон, устроилась почитать. Ведь не зря же он ее дал? А вдруг и вправду она сможет мне чем-нибудь помочь?
Изучение новой информации много времени не заняло, а вот ее анализ и попытка практической реализации затянулись дотемна. Риза уже и ужин принесла, который я проглотила, не разбирая вкуса. И мне даже показалось, что в комнате порой что-то мерцает, возможно, Редерик вышел из своего неведомого укрытия, а я все пытаюсь настроить зеркальный щит. Суть его заключается в том, что все попытки воздействовать на мою ауру извне будут возвращаться к их инициатору и к тому же усиливаться.
Получается, маэстро считает, что на меня кто-то постоянно пытается воздействовать? Прямо говорить не стал, но, дав эту брошюру, вполне понятно намекнул. К тому моменту, как я наконец-то почти освоила новую технику управления менталом, к моим ногам приземлился… Да-да! Вполне привычный для земных детишек бумажный самолетик. Я смотрела на него, как на привет из прошлой жизни. Руки сами потянулись к аккуратно сложенному листку бумаги.
«Разверни», – было написано на одном из крыльев. Я послушно выполнила. «Надо поговорить. Если согласна, положи этот листочек на столик, а сама уйди в комнату. Тогда поднимусь к тебе. Стэн», – было написано внутри. Медлить я не стала. Тут же положила расправленный листочек на небольшой столик, стоявший на балкончике, и скрылась за дверью.
Забрался приятель практически бесшумно. Даже если учитывать, что я этого ожидала, все равно его голос, спрашивающий разрешения пройти в комнату, умудрился застать меня врасплох.
– Ну привет, что ли, подруга, – произнес он. – Рассказывай, что между вами произошло?
– Вообще-то я у тебя это узнать надеялась, – признаюсь я.
В итоге, мы проболтали до полуночи. Я честно рассказала о неприятном инциденте, произошедшем сегодня утром. Товарищ понятия не имел, что вдруг случилось с Киром, отметил лишь, что после выходных тот стал замкнутым и понурым, почти не разговаривает и на все вопросы о причинах своего странного поведения отмалчивается. Информативно, ничего не скажешь.
– Ты не выяснила, что задумала Синовская? – интересуется он, а я даже растерялась на миг, и тогда Стэн пояснил: – Владлена.
– Я до сих пор так и не поняла, какая из этих клоних та самая, – признаюсь я.
– Нет, Леся, – подозрительно отводя взгляд, выдыхает Стэн. – Она не клон. Скорее, жертва всеобщего поветрия, попавшая в это треклятое общество.
– Так ты ее знаешь? – возмущенно воскликнула я.
– Угу, – его глаза словно уставились на что-то, невидимое мне, но находящееся в поле зрения моего гостя. – У нее ярко-зеленые глаза, аккуратненький, слегка вздернутый носик, волосы темно-русые, по всей длине слегка волнистые, а на концах завиваются в упругие спиральки. А голос…
Я смотрела на друга, даже не столько на его ставшее вдруг глуповато-мечтательным лицо, а на ауру и ужасалась: влюблен! Да и не припоминаю, чтобы он с подобным вожделением вспоминал об этой девице в тот день, когда просил помощи.
Значит, у всех одна и та же стратегия – приворожить. Пусть мы с Киром это просто разыграли, но Екатерина именно за этим ходила к колдунье, и Владлена, видать, оригинальностью не отличается. Хотя странно вообще-то, что графиня выбрала столь универсальный метод, ведь ее задача – отличиться. Значит, будет еще какой-то сюрприз. Ну что же, завтра вечером собрание клонов и якобы внезапный визит моей мамы. Надеюсь, она сумеет осуществить задуманное.
– Почитай-ка вот это, – протягиваю другу только что изученную брошюрку. – Не буду ничего утверждать, но что-то мне подсказывает, я уже и так знаю, что она делает, и возможно, именно это тебе поможет. И… – вот тут я почему-то смутилась. – Попытайся узнать, почему так переменился… – имя застряло у меня в горле, но Стэн кивнул, прекрасно понимая, о ком идет речь.
Стоило Стэну уйти, появился Редерик. Боги, я когда-нибудь высплюсь?!
Призрак был весьма доволен. Как выяснилось, Гареду удалось незаметно подменить подушку, и сейчас, сменив облик на свой собственный, мой слуга возвращается сюда со своим трофеем. Но в то же время принц негодовал из-за того, что я отпустила Стэна:
– Нужен Даниил для наложения иллюзии на Райлана, – написал он. – Иначе поймут. И зеркало – это хорошая идея, – написав это, он всем своим видом изобразил тяжелый, пусть и оставшийся беззвучным вздох, очевидно, сожалел, что не додумался до этого в свое время.
Наш разговор был прерван появлением Гареда. Слуга скромно постучался, заметив свет в моей комнате.
– Фиета Алесандра, вы не распорядились, что следует сделать с этой вещью, – указывая взглядом на подушку, произнес он.
– Сжечь, – ни на секунду не задумываясь, отвечаю я.
Гаред ушел. А я с радостью обнаружила, что Редерик решил больше не появляться, и завалилась спать. Немудрено, что утром я опять через «не хочу» отлепилась от подушки. Самое обидное, что, зная о присутствии Редерика, я теперь стеснялась и мыться, и переодеваться, поэтому понежиться в душе с некоторых пор не удавалось, а так хотелось…
Учебный день прошел в точности так же, как и предыдущий, за исключением того, что Кира я вообще ни разу не встретила, ну и обед провела в обществе Екатерины и ее клонов. Не особо-то хотелось находиться в их компании, но надо же было сообщить о том, что наше соглашение по-прежнему остается в силе и вечером я жду их у себя.
К вечеру моя гостиная была украшена многочисленными букетами из живых цветов. Хотелось бы надеяться, что они сумеют перебить амбре, сопровождающее клоних. Ну и конечно же, первый визит мамы не мог не волновать. Сборы завершились до неприличия быстро. Не зная, как еще скоротать время, я по обыкновению выбралась на балкон, прихватив один из учебников. Вот только сосредоточиться как следует не успела – ко мне на колени спикировал очередной самолетик.
«Надо поговорить», – гласила вызывающая дежавю надпись на крыле. Я развернула лист бумаги, но больше ни слова не нашла. Хм… день в разгаре, по парку мимо нас снуют стайки студентов, о том, чтобы Стэн пробрался ко мне на балкон, и речи быть не может. А с наступлением темноты здесь соберется местный серпентарий плюс мама, и опять будет не до разговоров. Вот только как ему это объяснить? Написать? Не уверена, что сумею столь же метко отправить самолетик к цели, и мне вовсе не улыбалось становиться посмешищем в случае, если он упадет и кто-нибудь прочтет содержимое записки. А что-то мне подсказывало, что именно так все и будет.
Попыталась рассмотреть, из какого окна прилетело послание. Явно не оттуда, откуда ребята забирались ко мне. Наконец-то заметив знакомый силуэт в одном из окон, дождалась, пока тот посмотрит в мою сторону, и только руками развела, мол, не получится. Спустя мгновение на балкон спикировал следующий почтовый рейс. «Выходи в парк», – гласила записка.
Вышла. С умным видом держа в руках книгу и делая вид, что неимоверно увлечена ее содержимым, плюхнулась на первую попавшуюся свободную скамеечку. Стэн не заставил себя долго ждать. Стоит сказать, с фантазией у нас… Прямо как в той поговорке: «У дураков мысли сходятся». В общем, он тоже с книгой был. Но меня порадовало состояние его ауры. Видать, практика прошла на ура.
– Ничего не говорит, – тихо, почти не шевеля губами и продолжая таращиться в книгу, произнес товарищ. – В субботу его сестра навещала. Не знаю, что случилось, но он, только имя этой мегеры слышит, аж весь сереет.
Новость так себе, если честно. О том, что сестра была здесь, мне уже сообщил маэстро. О том, что она мегера, я как-то сама умудрилась догадаться, судя по состоянию Редерика. То есть только о напряженных отношениях в семье я не знала.
– Они всегда в контрах были? – также стараясь не выдать сторонним наблюдателям факт нашего разговора, интересуюсь я.
– Вообще не общались, насколько мне известно, – ответил он. – Потому-то и странен ее визит, ну и напряжение его тоже.
– Давно они не общаются?
– Ему было чуть больше семи, когда она поступила сюда. Там какая-то история. Вроде она сбежала из дома или что-то такое. В общем, они с той поры так и не виделись.
– Она не ездила на каникулы и после диплома не вернулась в отчий дом?
– Именно так, – подтвердил товарищ.
– Вышла замуж? – памятуя о ее проклятии, искренне удивляюсь.
– Нет, – коротко ответил друг и, делая вид, будто что-то обдумывает, откинулся на спинку скамейки, потому что в этот момент к нам приближалась стайка вездесущих клонов.
Девицы явно шли в нашем направлении неслучайно. Они перешептывались и нет-нет да и косились в мою сторону. Пришлось делать вид, будто я рада встрече.
– Привет, – улыбнулась, стоило им приблизиться, и те тут же очутились рядом.
– Екатерина сказала, мы сегодня вновь собираемся у тебя! – воскликнула одна из них и покосилась на Стэна.
– Да. Я же еще в прошлую встречу вас пригласила, – отвечаю, а сама молюсь, чтобы их сдуло отсюда поскорее, все же надо было еще поговорить насчет Даниила и Райлана.
– У тебя так здорово! – воскликнула одна из девиц.
– А ты не собираешься возглавить наше общество? – поинтересовалась та, что так и не отрывала взгляда от моего приятеля, упорно притворяющегося случайным соседом по лавочке. – Я слышала, что твоя мама…
– Владлена… – оглядываясь по сторонам, прошипела одна из девиц, и я тут же уставилась на бунтарку.
Хм… вполне себе симпатичная и, в принципе, соответствует данному ей описанию. От остальных действительно отличается существенно. Просто в толпе одноликих затерялась во время нашей прошлой встречи. Ну что же, хоть что-то полезное – теперь знаю, как она выглядит.
– Девчонки, простите, мне задание надо успеть выполнить, – извиняющимся тоном произношу я, косясь на книгу в своих руках. – Сами понимаете, вечером не до этого будет.
– Да, да, прости, – на разные голоса запричитали они и поспешно ретировались, наконец-то оставив нас со Стэном наедине.
– Кстати, спасибо, – стоило девицам отойти подальше, произнес друг, и я едва не спалилась, так и тянуло бросить на него удивленный взгляд, но он сам пояснил: – Теперь смотрю на Владлену трезвым взглядом, а до того как туманом все вокруг затягивало.
– Рада, что помогло, но иллюзию влюбленности я на твоем месте навесила бы. И мне очень нужно повидаться с Даниилом, – быстро выпалила я, заметив идущую в нашу сторону Екатерину.
– Алесандра! – якобы радостно воскликнула та и поспешила ко мне. – Надеюсь, наше соглашение в силе?
– Безусловно, – панибратски прихватив графиню под ручку, ответила я.

Глава 11
Время исповедей и зловещих открытий

Посожалеть о том, что не удалось нормально поговорить со Стэном, мне было не суждено. От Екатерины-то я отделалась на удивление быстро, но вот дома меня ждал сюрприз.
– Ничего, что я так рано? – стоило мне войти в гостиную, произнесла вмиг подскочившая с банкетки Владлена.
Если честно, я опешила. Столько времени ломала голову, кто она и как с ней, типа, подружиться, и вот на тебе – сама пришла.
– Если я мешаю, могу уйти, – неправильно истолковала затянувшееся молчание гостья.
– Нет-нет, что ты! Оставайся, конечно, – спохватилась я, но добавить ничего не успела – в помещение, словно ураган, ворвалась Риза и тут же запричитала:
– Фиета, где вы так долго гуляете? Гости начинают собираться, а вы еще наверняка не поужинали…
Как-то неловко от подобной отповеди стало, будто нянька при мне, но не отчитывать же человека за проявленную заботу?
– Не желаешь составить компанию? – предложила я гостье, и та тут же закивала, что и немудрено: готовили в столовой хорошо, но очень уж однообразно.
Коль уж решила я в подружки к Владлене набиться, то первым делом продемонстрировала доверие, пригласив отужинать в моей комнате. Войдя в мою опочивальню, девушка долго не могла прийти в себя, едва ли не с открытым ртом озираясь по сторонам.
– Видимо, ваш род действительно очень знатен и богат, – выдала она в результате.
Ну что же, хорошо хоть, не юлит. Честность мне импонирует. Хотя моего тут не так уж и много, в основном все осталось от прежних владельцев, а принцы явно жили в роскоши. Но видимо, это ее не интересует, в отличие от того факта, что меня поселили в королевские апартаменты. Молчание затягивается, и это напрягает. Может, и не стоило приглашать ее сюда. Обстановку разрядило появление Ризы с обещанным ужином. Разносолов особых не было, но все же не тот ассортимент, что в столовой, который за неполную неделю успел даже мне надоесть.
– Угощайся, – жестом приглашаю гостью к столу. – Не хочу ходить вокруг да около – ва-банк иду я. – Как ты понимаешь, я почти никого здесь не знаю. А девушки из общества… как бы это помягче сказать… не люблю, когда люди в угоду чему-то теряют себя как личность, становясь такими же, как и кто-то. Пойми, я ничего не имею против них, но мне не очень приятно поддерживать отношения с такими людьми.
– Понимаю, – отводя взгляд, вздыхает девушка. – И это еще мягко было сказано.
– Тебя тоже не устраивает их компания? – воззрилась я на гостью, и та кивает. – Так почему же ты с ними до сих пор?
– А у меня есть выход? Однажды по глупости войдя в их ряды, ты словно в болоте увязаешь. И никуда уже не деться до конца обучения.
Хм… Судя по ауре, не обманывает, а говорит искренне. Значит, прав в чем-то был Стэн, она всего лишь жертва в этой ситуации. Ну что ж, может, мы с ней действительно подружимся?
– Я думаю, обо мне ты и так наслышана, – тактично ушла я от весьма щекотливой темы. – Расскажи о себе. Откуда ты, как попала в «Лемборнские девы»…
– Мою семью вы вряд ли знаете…
– Прекрати мне «выкать», – попросила я.
– Дело в том, что я не знатного рода, – потупила взор девушка. – Вернее, немного не так. Моя бабушка была дочерью графа, а мой дед обычным рядовым гвардейцем на службе у его величества. Прадед, узнав о том, что у них завязывается роман, отправил дочь в дальнее поместье, но она по дороге сумела сбежать. С той поры она и все ее потомки, включая меня, являемся позором для рода. Но титул графини – это как насмешка судьбы, он никуда не делся, хоть мы и живем в мазаной лачуге в деревне.
Откровенность девушки подкупает. И революционные настроения, смотрю, прослеживаются в ее роду по женской линии издавна, вот почему она в парке завела речь о том, не хочу ли я сместить Екатерину.
Слово за слово, и я узнала о Владлене достаточно, чтобы понять: она мне симпатична. Ее взгляды на те или иные ситуации, прямолинейность служили лучшим доказательством ее явного отличия от клонов. Нет, я не собиралась открываться перед ней от и до, но у меня появилась потенциальная союзница в этом серпентарии, что не могло не радовать.
Очутившись в университете, она познакомилась с парнем, точно так же, как и я с Киром, но между ними зародились чувства, далекие от обычной приятельской симпатии. И вот девицы из общества узнают о ее титуле. Сначала девушке польстило то, что она стала одной из избранных. Ей казалось, что так она утирает нос спесивому прадеду, пусть и на время возвращая семье родовое имя и статус. Ведь в деревушке, где они живут, все друг друга только по имени кличут, а тут графиня Владлена Синовская! Одно только созвучие чего стоит.
А потом, во время очередного собрания, Екатерина объявила о традиции и то, что надо написать имя обидчика. Таковых за недолгое пребывание в универе не нашлось. Да и по именам никого из парней, кроме своего друга, девушка не знала.
– Тогда, посчитав это шалостью, я вписала его имя, – грустно усмехается гостья, и она даже не представляет, как же я ее понимаю! А девушка тем временем продолжает свой рассказ: – Но позднее, осознав ошибку, я отказалась участвовать в этом сумасбродстве… и поплатилась за это.
– Им занялся кто-то другой? – предполагаю я.
– Не-е-ет, – покачала головой гостья. – Вернее, не только это. Екатерина куда изощреннее в наказаниях. Она наслала на меня порчу. Три невыносимо долгих недели все мое тело было покрыто чирьями. Все: лицо, руки, ноги, даже волосы наполовину выпали тогда. Это было тяжело. И морально, ведь от меня откровенно шарахались. И физически, потому что сопровождалось непрекращающимися зудом и болью. Лекари ничего не могли поделать, ведь болячка магическая. Магов вокруг хватало, но никто не специализировался на подобных проблемах. Пробовали помочь, но, увы, оказались бессильны. А в городе лечение было очень дорого. У меня просто-напросто не было денег.
– Ужас… – выдохнула я. – Но кто-то ведь помог? – окидывая взглядом чистую кожу девушки и шикарную шевелюру, предполагаю я. – Или само прошло?
– Как бы не так, – при этих словах ее лицо скривилось, будто Владлена только что стакан уксуса залпом выпила. – К тому моменту, когда я всерьез задумалась о смерти, ко мне в палату в лазарете заявилась Екатерина.
– Одумалась? – ляпнула я и лишь потом осознала собственную наивность.
– Сказала, что сама разобралась с моей проблемой. Проблема… Так она назвала Килея… Так звали того парня.
Девушка умолкла. Конечно же, хотелось узнать, что именно произошло, но было видно, что одни только воспоминания причиняют ей небывалую боль. Спрашивать язык не повернулся.
– И она сняла проклятие?
– Это было бы слишком гуманно для Екатерины, – вздохнула гостья. – Она повесила иллюзию выздоровления. Меня отправили обратно в общежитие. Приходилось, несмотря на боль и невозможность даже помыться, ходить на занятия. Внешне-то я выглядела вполне прилично, но запах… И это сотая часть моих бед. Она все же сняла проклятие. Волосы и кожа на кистях рук, шее и лице восстановились, а вот… – девушка задрала рукав, и моему взору предстало изуродованное шрамами предплечье.
– Это разве не лечится?
– За деньги наверное, – как-то безразлично откликнулась гостья. – Но душу кто излечит?
«Надо будет поговорить с магистром», – поставила я себе зарубочку на память. Ведь наверняка ему под силу разобраться с внутренними терзаниями девушки.
– Дело в том, что Екатерина сделала так, что Килей внезапно влюбился в парня. И мало того, тот каким-то чудом ответил ему взаимностью. Они обезумели от этой страсти и не скрывали своих отношений. А подобное не приветствуется. Потом она сняла заклятие и сообщила ему, что это моих рук дело. Я-то знала, что его вины нет. Простила столь постыдную, но непреднамеренную измену. Пыталась объясниться, но он… он даже выслушать меня не пожелал.
– Возненавидел?
– Не то слово, – вздохнула Владлена. – Вот только я его не забыла. А еще… еще понимала, что такая уродина никому уже не нужна.
– Но куда смотрели остальные? Они что, ослепли все?
– Посвященные были опьянены своей избранностью. Я была новенькой. Подруг у меня не было. А проблемы чужих людей, как известно, мало кого волнуют. Когда я попыталась уйти из общества, Екатерина четко дала понять: если сделаю это, то прошлые мучения покажутся сладким сном.
– Я бы ушла из универа…
– Куда? Мой диплом – это шанс для всей семьи. Прадед все еще жив. У него немалое состояние, но наследников, кроме нас, нет. Как назло, мама родилась без дара, и он сказал, что кровь испорчена, что он отпишет все в казну, а мы в нищете и безвестности вы-мрем и прекратим позорить его род. И ведь сделает же! А у меня магический дар, но он не верит. Если окончу университет, ему придется нас признать.
– Ясно, – произношу я, хотя мне не понять таких отношений внутри семьи.
– А в прошлом году пришлось испортить жизнь еще одному парню. И хоть я его практически не знала, легче от того не становится. В этом году…
– Стэн… – вырвалось у меня, и я с опозданием поняла, что спалилась.
– Вот именно. Еще до того, как тебя заманили в этот змеючник, я обратила внимание на твою компанию. Это и немудрено: девушки – редкость на менталистике, и к вам прикованы все взгляды. Думаю, Екатерина, осознав, что ты имеешь право возглавить общество, решила сразу взять быка за рога. Именно поэтому она выбрала себе в жертвы твоего родственника и двоих из новообретенных друзей отдала на растерзание, причем одного именно тебе. Попытаешься противостоять, и у нее будет право избавиться от тебя.
«Это предупреждение или констатация факта?» Хотя, судя по ауре, во время этой исповеди девушка не врала. Ее обуревали обида, злость, раскаяние, но адресовались они не мне.
– Я не хочу никому зла, но я не могу бездействовать, – опустила глаза она. – Я сделала приворот, – признается, а я едва удержалась, чтобы не сказать: «Знаю». – Но отвечать взаимностью не буду. Это разобьет парню сердце. А ведь он ничего плохого мне не сделал. Да и вообще-то мне кажется, он неплохой человек. Помоги ему чем-нибудь, если сможешь, но так, чтобы никто не догадался, в чем дело.
Теперь стало понятно, почему она буквально с первой, относительно приватной встречи намекает мне на то, что я по праву могу претендовать на место Екатерины. У нее больше, чем у кого-либо, поводов ненавидеть главу общества «Лемборнские девы». И отчасти она права. Вот только не на ту лошадку, наверное, поставила, не сильна я в интригах. Опыта не то чтобы маловато, его вовсе нет. Придется с мамой на эту тему посоветоваться.
– Ой… Прости за то, что вылила на тебя все это. Хотела предупредить, – затараторила девушка, косясь на настенные часы. – Лучше бы меня не видели с тобой наедине, а то мало ли…
С этими словами она буквально вылетела из моей комнаты, так и не прикоснувшись к еде. Собственно, я тоже едва успела чай пригубить за все это время. После свалившихся на меня новостей как-то кусок в горло не лез. Это надо ж быть столь извращенной стервой! И самое противное, что Екатерина считает, что вправе поступать подобным образом по отношению к окружающим.
Минут десять после ухода Владлены я пребывала в полнейшей растерянности. Мало мне проблем было? На тебе, еще довесочек прилетел.
Стук двери в гостиной вывел меня из оцепенения. Натянув на лицо мину гостеприимной хозяйки, выхожу к гостям. Пожаловала первая стайка клонов. Девушки оживленно обсуждали подстроенные своим жертвам козни. И ни у одной даже малейшего намека на раскаяние не то чтобы на лице, но даже в ауре не отмечается.
Меня аж передернуло. Какими же циничными змеями станут все члены этого элитного общества по окончании университета!
Нет, определенно, идея Владлены мне не нравится, и я не собираюсь возглавлять сборище клонов, но и смотреть на этот беспредел у меня желания тоже нет. Однако образумить их, оставаясь рядовым членом общества, вряд ли удастся. Да и уйти в сторону Екатерина мне не даст, а значит… Значит, будет война. Ну что же, начнем.
Я весь вечер направо и налево расточала улыбки. Графиня явно была довольна тем, что умудрилась приручить столь полезного члена общины, и, кажется, даже не подозревала о намечающемся бунте на своем корабле. Девицы делились достигнутыми успехами и планами дальнейших действий. Вот только глава общества таинственно уходила в сторону от щекотливой темы и не раскрывала свои планы, вскользь упомянув, что все идет так, как надо.
Помимо обсуждения своих «подвигов», перемыли кости всем и вся, но главной новостью стало, конечно же, самоубийство преподавательницы. Но и тут, к сожалению, я не услышала ничего нового, кроме того, что она была со странностями, а в прошлое воскресенье совсем сошла с ума и всюду начала распространять какие-то жуткие пророчества, адресованные как универу, так и миру в целом.
Время идет, а мама, как назло, не появляется. Я уже забеспокоилась, вдруг ей не удалось договориться с руководством университета? И словно в ответ на мои мысли, дверь распахнулась, и еще миг назад наполненное гулом голосов помещение погрузилось в тишину. Ну что тут скажешь? Умеет она произвести впечатление. Как всегда – молода и прекрасна, одета так, что королевы от зависти умрут, движения грациозны, на губах играет таинственная полуулыбка.
– Ох! Алесандра, у тебя гости! – проплывая в мою сторону, изрекла она. – Приветствую вас, девочки. Надеюсь, не помешала?
По толпе клонов пронесся шепоток, из которого мне удалось выделить некоторые произносимые с подобострастным придыханием фразы: «Это ее мать?», «Она так красива!», «Какое платье!», «Она была королевой общества…», «Герцогиня…»
Эффект был сногсшибательный. Я виновато оглянулась на Екатерину, всем своим видом говоря: «Прости, сама не ожидала». Вот только графиня не растерялась.
– Герцогиня Иоланта Лорентайн, – присев в реверансе, поприветствовала гостью Екатерина. – Вы всегда желанный гость в нашем обществе.
– Благодарю, – улыбнулась мама и поправила: – Лорентайн-Ливонская, если быть точнее. А вы, милая моя, и есть та самая графиня Екатерина Мальденская, о которой так много рассказывала моя дочь?
Екатерина с настороженностью покосилась на меня, видимо, пытаясь понять, что же я могла наговорить мамаше? Но заметив мою беззаботную улыбку, явно расслабилась. Зря. Она даже не представляет, насколько вляпалась. Нет, я по натуре не мстительная, но справедливая. И если меня поддержит мама, то… что-то мне подсказывает: оставшиеся два года обучения графиня проведет в изоляции от ныне возглавляемого ею общества. И удар по самолюбию – это самое гуманное из возможных наказаний.
Мама неотвратимо, словно айсберг, приближалась к графине. Вот она с милой улыбкой на устах приобняла девушку и начала о чем-то тихонько ворковать. Та улыбается в ответ. Наивная! Видимо, ей и в голову не приходит, что и против такого «лома», как она, могут найтись действенные приемы.
Остаток вечера пролетел как один миг. Екатерина целиком и полностью увлеклась разговором, оставив остальных без присмотра. Девицы, разбившись на группки, тихонько перешептывались по углам. И самое удивительное – вокруг меня образовалась немалая кучка народа. В воздухе постепенно начало нарастать напряжение. Относительная тишина давила, будто бы предшествуя грядущей буре. Но ничего критического не случилось. В итоге все разошлись, оставив нас с мамой наедине.
– Ну и змея, – ухмыльнулась она, стоило нам войти в мою комнату. – А ты, кстати, недурственно устроилась. Вот только тут не хватает… – щелчок пальцев, и в комнате появились огромное зеркало и пара ваз с живыми цветами. Так-то лучше! – довольная полученным эффектом, резюмировала мама. – Чаем угостишь?
– Да, конечно, – спохватилась я и позвала Ризу с помощью повешенного недавно возле моей кровати шнурочка. – А как ты это сделала? Одно дело – что-то очистить или починить, но этого здесь не было…
– Здесь – нет, а на чердаке нашего замка было, – беззаботно пожала плечиками мама.
Поспать в эту ночь мне не удалось. Благо, Риза со-образила сварить какое-то зелье, придающее сил, иначе на занятиях я явно уснула бы. Редерик в мамином присутствии так и не появился. Зато мы успели все обсудить. Я рассказала о том, что стало известно и произошло. Мама искренне подивилась объемам валящихся на меня проблем, пришлось признаться в том, что это один из побочных эффектов полученного мной проклятия. В итоге, получив кое-какие наставления, я распрощалась с мамой и отправилась на занятия.
Сегодня утренние лекции у ненавистного мне педагога были заменены на первые практические занятия по менталистике, и, собственно, на протяжении всего дня лекции у нас должен был вести именно магистр, что меня весьма порадовало. Педагог, как всегда, был великолепен: начиная с вступительных фраз, настолько заинтриговал, что я напрочь забыла о свалившихся на мою многострадальную голову проблемах и погрузилась в изучение новых тонкостей восприятия ментального мира.
Нет, не то чтобы азы были столь интересны, просто он сначала проанализировал способности студентов, разбив их на группы, и уже потом дал задания, объяснив, что и как делать. Оставалось лишь поражаться: как он успевает все подметить, каждому уделить внимание, пояснить. В общем, я, что и немудрено, оказалась среди наиболее сильных, и это не могло не вызвать зависти, ведь таковых выявилось всего лишь трое. И, увы, один из них – тот самый блондинчик!
А задание нам было дано весьма обобщенное: приняв определенную позу, способствующую сосредоточению, закрыть глаза и про себя напевать что-то типа мантры. В итоге мы должны будем увидеть более тонкие слои ментала, сопутствующие не только живым организмам и предметам, а хранящим отголоски деяний прошлого, связанные с людьми, предметами и помещением в целом.
Сначала мне казалось, что ничего не получается. Все те же ауры, принадлежащие студентам и предметам. По ним можно было заметить чье-то настроение или определить, из какого материала состоит тот или иной предмет, но ничего более. То ли я и так все давно вижу и принимаю участие в практике для галочки и отвода глаз, то ли не получается? А потом…
– Ой! – неожиданно громко воскликнула я и распахнула глаза.
– Что такое? – вмиг очутившись рядом, поинтересовался магистр.
Я лишь ошалело покачала головой. То, что я видела, – невозможно. Наверняка привиделось. Вновь закрываю глаза и стараюсь сосредоточиться. И опять в ужасе их распахиваю, отгоняя видение. Этакий фильм ужасов наяву. Оглядываюсь по сторонам, но никто из моей подгруппы ничего подобного, судя по всему, не созерцает, ибо спокойны. А куда, спрашивается, смотрит педагог? Уж он-то обязан заметить!
– Что ты видела? – в голосе магистра слышится тревога.
– Тьма… везде… – с трудом выдавила я из вмиг пересохшего горла.
– Что? – педагог явно был растерян. – Ты уверена?
– Сами-то посмотрите! – воззрившись на него, прохрипела я, ибо желания повторно смотреть на «это» у меня не было.
– Ладно, Алесандра, на сегодня вы освобождаетесь от занятий, – громко произнес он и буквально одними губами добавил: – Позднее поговорим.
Из аудитории для практических занятий я выходила словно сомнамбула. В моей памяти запечатлелись те кратковременные видения, которые я успела увидеть. Весь немалых размеров зал, вернее, не так – по полу всего зала стелился черный, будто играющий напоминающими клубы черного дыма туман. Он обволакивал фигурки сидящих в медитационных позах студентов. И только вокруг меня и магистра оставалось чистое пространство. Что это могло означать? Нет, я не о нас с педагогом, тут-то ясно: у меня стоит ментальный щит, зеркалирующий любое воздействие извне, у него, скорее всего, тоже. Но в остальном…
Стоит ли говорить, что первым делом я пошла не к себе? Да, я вполне ожидаемо направилась к библиотеке, в надежде на то, что если не маэстро Феофан, то хотя бы книги смогут дать объяснение. Самое жуткое заключалось в том, что, выйдя в коридор, я на миг прикрыла глаза и сама не заметила, как вошла в уже знакомое состояние транса… Вокруг точно так же клубилась тьма. И за окном на дорожках и лужайках была она же!

Глава 12
Нелегка задача супермена

– С чем пожаловала? – вместо приветствия поинтересовался маэстро, стоило мне переступить порог святая святых.
– Вопрос есть, – я не стала увиливать, заметив, что никого, кроме нас, в учебное время в библиотеке нет.
– Ну коли так, входи, – закрывая за мной дверь на засов, молвил библиотекарь. – Чайку попьем, расскажешь, что опять у тебя стряслось.
«Если бы у меня», – мысленно простонала я, идя следом.
Вскоре мы очутились в небольшой каморке, где, судя по всему, маэстро проводил большую часть жизни. Здесь имелось все необходимое: кресло, тахта, заваленный книгами и свитками письменный стол, печка с встроенной жарочной плитой и да, обеденный стол с двумя стульями.
Маэстро, указав взглядом на один из стульев, засуетился возле плитки. Передо мной вмиг появились две кружечки, пиалка с каким-то вареньем, пряники. Вскоре весело зафырчал, закипая, чайник, и каморку заполонил безумно вкусный аромат настоящего, такого родного земного чая! Вот и откуда он его взял? Ведь здесь под словом «чай» понимают всякие травно-лиственные сборы: ромашку, липу, листья малины, смородины, крыжовника, но этот запах я никогда ни с чем не спутаю!
И не спросишь же. Ведь о том, что я родом из другого мира, я не говорила, да и не собираюсь. Вспоминать – только душу травить. Как там все было просто…
– Ты угощайся, угощайся, – присаживаясь напротив меня, приговаривал маэстро. – А там и сказывай, с чем в этот раз пожаловала и почему занятия прогуливаешь опять.
– Не прогуливаю, – сама не понимая почему, насупилась я. – Меня магистр отпустил.
– Вал?! – с недоверием уставился на меня хозяин каморки.
– Угу, – понуро киваю.
– Хм… Не припомню за ним такого, но видать, ты и вправду чем-то отличилась.
– У нас утренние занятия заменили на практику по менталистике, – начала я по порядку. – Нам дали задание попытаться увидеть более тонкие материи ментала. Ну… вот я и увидела.
– Что ж ты узрела, что Вал тебя от занятий освободил?
– Тьму, – поднимая взгляд на собеседника, отвечаю и успеваю заметить, как у того дрогнула рука, а следом раздался звон разбившейся фарфоровой кружки.
Ей-богу, он умеет мысли читать, если смотреть ему в глаза и думать или вспоминать о чем-то. Вот смотрю в сторону, думаю, и никакой реакции, а в глаза посмотрю – и у него аж лицо сереть начинает от транслируемых моей памятью картинок.
– Значит, не такой уж и сумасшедшей она была, – задумчиво пробормотал он, и я почему-то сразу вспомнила о давешней самоубийце. – Вот только никто ее не слушал. Не поверили. А она… Эх… – библиотекарь махнул рукой, будто говоря – прошлого не воротишь. – Ну-ка, девонька, посмотри-ка здесь так же. Что увидишь?
Не хотелось, но посмотрела. Хм… ничего! Вот даже сквозь стены вижу ауры стеллажей и книг, но тьмы нет! «Как такое возможно?» – думаю, смотря ему в глаза.
– Вот так, – подтверждает маэстро мою догадку о чтении мыслей. – Защиту я давным-давно поставил, чтоб никто зла архивам учинить не смог, ну и мне конечно. Чай, я здесь большую часть времени провожу.
– А на всю территорию универа такую поставить можно?
– Вряд ли. Тут и тысячам магов не управиться. Да и поздно уже. А за его пределами, в городе, тьма есть? – поинтересовался библиотекарь, на что я лишь плечами пожала – не знаю, мол, не смотрела.
Старик тем временем встал из-за стола, взял метелку и совочек. Собрал осколки. Протер тряпицей пролитый на пол чай. Сходил к плитке, налил себе чая в новую кружку и, по-стариковски кряхтя, сел обратно.
– Не к добру твое видение, – говорит, а я не понимаю – почему оно мое-то?
– А вы этого не видите? – уточняю, отхлебывая душистый чай.
– Куда нам? Говорили же – мы больше теоретики, это ты у нас практик. Так что тебе и придется искать источник. А как его обезвредить, подумаем вместе. Вот она , значится, видела, и что из того? Думаешь, сама с жизнью покончила? Не-е-ет, не из таких была. Видать, совсем все страшно и необратимо, или помог ей кто. Вот я и думаю, может, и другие видят, но боятся, а потому молчат. Иди. Смотри в оба на ментальном уровне, может, что и заметишь странное. Чем скорее избавимся от этой заразы, тем лучше.
– А если не найду…
– Об этом даже думать не смей, – одернул меня маэстро.
На выходе из библиотеки я столкнулась с компанией Кира. И самое обидное: если ребята едва заметно кивнули в знак приветствия, то друг сделал вид, что меня здесь попросту нет. Они ушли, а я поплелась вперед, не разбирая дороги, нет-нет да и косясь им вслед, в надежде, что Кир обернется. Ан нет. Зато врезалась в…
– Ой, только не заливай, что это опять случайность, – проворковал подхвативший меня за локоток блондинчик. – И что ты такого преподу наплела? Сколько ни всматривался – ничего так и не увидел.
– Значит, тебе повезло, – рассеянно отвечаю, все еще смотря вслед друзьям.
– Да ладно тебе сохнуть! Так и быть, приглашаю вечером на прогулку. Приходи в парк. К шести. У фонтана. Обещаю, о нем ты больше не вспомнишь, – бросив мимолетный взгляд в сторону Кира, самоуверенно сообщил Ник и устремился прочь.
Запереться бы у себя, чтобы не сталкиваться с этим отморозком, да нельзя, коль уж маэстро попросил отыскать источник порчи, наведенной на университет, значит, надо искать. Вот черт, жила себе на Земле, мечтала порой о фэнтезийных мирах, где правит магия, вот и получила. Но о том, чтобы спасать всех и вся, аки какой-нибудь Рэмбо, или Человек-паук, или Бэтмен, – об этом я явно никогда даже не думала.
Вот и как следить? Не могу же я ходить с закрытыми глазами? Нет, споткнуться не споткнусь, все же ауры предметов и людей видны, но со стороны это будет смотреться, как минимум, странно. Пытаюсь сохранить сосредоточенность и постепенно приоткрываю глаза. В первый раз не вышло. Во второй тоже. Но в итоге упорство победило. Плетусь по аллее с полуприкрытыми глазами. Вокруг уже не столь и пугающая тьма расползается. Как быстро человек привыкает ко всему необычному.
В парке картинка не изменилась и возле административного здания тоже. Все, кого я видела по дороге, оплетены этой самой тьмой, как минимум, по колено, кто-то до середины бедра. И рост потенциальных жертв тут ни при чем. Видимо, играют роль защитные свойства организма и имеющихся в наличии амулетов. Хотя… возможно, кто-то раньше попал под воздействие, а кто-то позже? Знать бы, как давно эта пакость появилась. Если в выходные, тогда, ясное дело, больше успели пострадать те студенты, что оставались на территории вуза в выходные. В выходные?!
– Кир… – вырвалось у меня.
– Что? – отозвался идущий мимо щупловатого вида конопатый парнишка.
– Н-не-ет. Ничего. Прости. Обозналась, – отозвалась я.
– Но меня действительно так зовут, – не унимался он.
– Верю, но думала не о тебе. Прости, – смущенно улыбаюсь.
– Кто бы сомневался… Все как всегда, – ворчал уходящий прочь паренек, и мне его даже жаль стало.
Кстати, у него тьма довольно высоко забралась, но не звать же, и так расстроился, а тут еще я с глупыми вопросами полезу. Иду дальше. И вдруг… вдалеке мелькнул полностью скрытый в той самой черной дымке силуэт. Даже не ясно – парень это или девушка, а может, вообще кто-нибудь из персонала или педагогов? Единственное, что я успела заметить, – это нечто скрылось в общежитии факультета бытовой магии.
Бегу. Хотя и понимаю, что это нелепо. Ну войду я внутрь, и что? Этот человек уже давным-давно ушел. Не могу же бегать по коридорам и ломиться в каждую дверь в его поисках. Да и уйти он может, пока я в какой-нибудь комнатке окажусь. Так что это явно не вариант. Следить надо снаружи. Жаль, мой балкончик выходит на парк, а не сюда. Хотя в комнате прислуги можно обосноваться, вот только как им это объяснить? Нет. Не стоит панику лишнюю сеять. Лучше следить из парка. Пришлось возвращаться, постоянно оглядываясь. Заняла сторожевую позицию. Стою. Никого не трогаю. Наблюдаю за выходом из общаги.
– Нет, я, конечно, подозревал, что ты ко мне неравнодушна, но чтобы настолько?! – донесся из-за спины знакомый голос, и я, едва не взвыв в голос, обернулась, не успев сфокусировать зрение, и тут же отшатнулась. – Еще обед, а ты уже ждешь? – продолжал вещать полностью – с ног до головы – укутанный во тьму Ник.
– Ты только что входил в общежитие факультета бытовой магии? – игнорируя его выпады, интересуюсь я.
– О-о-о! Это ревность? – самодовольно осклабился блондинчик. – Что ты, дорогая, я только твой! – известил он и потянул свои покрытые черным туманом руки в мою сторону.
И тут я краем глаза обратила внимание на тот самый фонтан, что, как назло, находился совсем близко.
И, о чудо! Тьма обходила его стороной. Мне плевать было, что подумает Ник или случайные свидетели – я вмиг очутилась на бортике каменной чаши. Блондинчик, решив, что это своеобразные брачные танцы, кинулся за мной. В какой-то момент я не удержалась на довольно узкой кромке и, разметав мириады брызг, окунулась в оказавшийся довольно глубоким – аж по пояс – фонтан. Ник и тут не отстал, просто-напросто прыгнул следом. И, забив на то, что все на нас смотрят, полез целоваться.
– Отвали, идиот! – путаясь в противно липнущей к ногам длинной юбке, выкрикнула я.
Неожиданно рядом раздался всплеск, мелькнул чей-то кулак, и блондинчика буквально сдуло за пределы моей импровизированной купальни. К тому времени мне уже давно было не до созерцания ментала. Не запутаться бы в юбке и нос не разбить. Оборачиваюсь к нежданному спасителю.
– Кир… – только и смогла выдохнуть я.
– Тебя даже на пару дней оставить нельзя? – взбираясь обратно на край чаши, раздраженно фыркнул он.
– Теперь это так называется? – с обидой произношу я, ощущая, как на глаза наворачиваются готовые вот-вот вырваться наружу слезы.
– Как хочешь, так и называй, – буркнул тот. – От тебя одни неприятности.
Спрашивается, что я ему сделала? Но спросить я не успела.
– Видимо, придется повесить табличку о том, что купание в фонтане запрещено, – раздался из-за наших спин голос ректора.
– Я ж говорю: от тебя одни неприятности, – едва ли не прошипел Кир.
– Господин Дортанс, Киреан не виноват. Это я упала в воду, а он попытался мне помочь выбраться и…
– Фиета, вы совершенно не умеете лгать, – усмехнулся ректор. – Но, собственно, вы-то мне и были нужны.
– Зачем? – пытаясь привести в относительный порядок прилипшее к телу платье, пробормотала я.
– А это мы обсудим в моем кабинете, – ответил он. – У вас пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок. Жду.
– Я могу идти? – робко подал голос Кир.
– Иди, – махнул рукой руководитель учреждения. – Алесандра, вас это тоже касается. Время пошло.
Бежать не могу – ноги в мокрых тряпках путаются, будь они неладны, эти платья в пол. Пытаюсь быстро идти, сохраняя остатки достоинства. А народ глазеет, не стесняется. Еще бы! В их-то закостенелом мире девица едва ли не голая по территории универа шлепает. Вернее, хлюпает. И ничего, что тряпочкой прикрыта, та облипла так, что ни одного изгиба тела не скрывает. В общагу ввалилась красная как рак.
– Это что еще за представление? – уперев руки в бока, выдала всевидящая фаам Валента.
– В фонтан упала, – потупив взгляд, произношу, наблюдая, как подо мной натекает лужица.
– Щас вот швабру дам, будешь за собой сама мыть! Ишь, думает, раз герцогиня, значит, ей все можно… – разворчалась домоправительница.
– Меня ректор срочно вызвал, – все так же не поднимая глаз, произношу я.
– Ну, коли вызвал, так иди. Чаво встала?
Ну я и побежала по лестнице, задрав юбку едва ли не выше колен, по поводу чего вслед услышала немало далеко не лестных слов от блюстительницы местного правопорядка.
На чердак ворвалась словно ураган. В смысле, дышала так – громко. Наскоро стянула мокрое платье, радуясь тому, что Редерик днем не показывается, и втайне надеясь, что в это время ему не до меня, ибо за Екатериной следить надобно. Обтерлась полотенцем насухо, натянула сухое платье и понеслась обратно. Вернее, к внушающему священный ужас своими переплетениями коридоров административному зданию.
Вот только потеряться при всем желании мне было не дано – буквально на входе меня поджидал магистр Валейн.
– Наслышан, наслышан, – усмехнулся он, заставив меня вновь вспыхнуть от смущения. – Пойдем, нас уже ждут.
Послушно топаю следом. Честно пытаясь запомнить дорогу обратно. В кабинете ректора нас уже действительно ждали. Собственно, сам руководитель универа и библиотекарь.
– А теперь я хочу услышать все из ваших уст, фиета Алесандра, – сверкнув черными, как ночь, глазами, молвил ректор.
Я робко взглянула на магистра, потом на маэстро Феофана и, получив в ответ кивок, начала свой рассказ. Нет, ничьих тайн не выдала, о проклятии не упоминала. Пусть думает, что я просто вся из себя мегаодаренная. Поведала о том, что увидела во время практики, об освобождении от занятий на сегодняшний день. О своем походе в библиотеку и задании маэстро. О своих наблюдениях на территории универа. И о том, что кто-то, полностью покрытый тьмой, входил в общежитие к «бытухам», а потом точно таким же, с ног до головы покрытым тьмой, оказался Николас с моего курса. О том, что в фонтане тьмы не было и я на самом деле туда сиганула в попытке улизнуть от протянутых ко мне жутких в ментальном видении рук однокурсника.
– Хм… Феофан, а какая защита на библиотеке? Неужто тоже зеркалка? Это ж сколько сил надобно… – начал было ректор, но был прерван библиотекарем.
– Нет, что вы! Простая граничная защита. Я никому не желаю зла, зачем же зеркалку использовать? – замахал руками маэстро.
– Допустим, а что тогда с фонтаном? Или просто вода… Хм… Алесандра, а ты не обратила внимания на Николаса после того, как он из воды вышел, ничего, случаем, не изменилось?
– Нет, – понурив голову, отвечаю.
– Нет – это не изменилось? Или не обратила внимания? – требовательно вопросил он.
– Появились вы, и мне было не до этого, – честно признаюсь, и он вынужден был признать – я права, так все и было.
– Кое-кто из педагогов уже в воскресенье начал паниковать, один даже в отставку подал, смею предположить, что он так же, как и вы, сумел разглядеть нечто странное. Однако после самоубийства накануне все словно сговорились. Никто ничего не знает, никто ничего не видел. Отнекиваются, мол, поддались настроению покончившей с собой коллеги. Я, к сожалению, тоже слеп, но это и неудивительно, менталистика – не мой профиль… – он укоризненно покосился на магистра.
– Хм… – смущенно кашлянул тот.
– За пределами вуза тьма есть? – мгновенно меняя тему, уточняет ректор, а я в ответ лишь плечами пожимаю. – Значит, надо проверить. Это первое. Во-вторых, пронаблюдай: если студент выходит за пределы университета, тьма отступает или остается. У тебя более чем хорошая успеваемость, знания хватаешь на лету, опережая программу, поэтому до конца… недели освобождена от занятий. По возможности, не покидай территорию университета. Наблюдай. Попытайся найти какую-нибудь закономерность. Задачи ясны? Каждый вечер жду отчет. Все свободны.
– Странно, – проговорила я, когда мы с магистром и маэстро Феофаном покинули кабинет ректора. – Выходит, никто, кроме меня, не признается, что видит тьму, но ректор поверил безоговорочно.
– Ну почему же никто? – невесело усмехнулся магистр менталистики. – Кто-то напуган, но слово – не воробей. Пусть все теперь и идут в отказ, но сведения имеются. А ректор… Или мы, например, сами-то не видим, а вот в твоих воспоминаниях вполне. Такое, знаешь ли, не подделаешь.
– Ясно… – пробурчала я, с опозданием осознавая, что у меня опять без спроса порылись в голове. Неприятно.
Остаток вечера прошел как в бреду. Вроде как требуется рассмотреть все вокруг, и да, для ментала темнота не помеха, но если что и замечу в том спектре зрения, то, вернувшись к обычному, даже не разберу в потемках, кто есть кто на самом деле. Но я все равно пошла бродить по аллеям универа, до боли в глазах всматриваясь в окружающую мглу, однако ничего так и не заметила.
К моменту возвращения в общежитие, голова раскалывалась настолько, что хотелось биться ею о стены в целях местной анестезии. Явно сказывались недосыпы прошлых дней, а действие Ризиного эликсира закончилось. Я устало добрела до кровати в надежде уснуть. Какое там! Редерик решил появиться. Сосредоточиться на общении не удается – все плывет перед глазами. Единственное, что я успела отметить, прежде чем провалиться в сон, – призрак мерцал значительно меньше обычного. Или мне показалось?
Проснулась я разбитой. Голова гудит будто с по-хмелья.
Что делать? За что хвататься? Ведь помимо тьмы, есть еще Екатерина с трижды проклятым обществом «Лемборнские девы», Владлена, о которой в суматохе я забыла поговорить с магистром, Райлан, на которого надо попросить набросить ментальную иллюзию, а значит, требуется застать Даниила одного.
Плюнув на смущение, я набрала ванну и обратила внимание на то, что вездесущая тьма действительно обходит воду стороной. Этот факт отложился в памяти. Пока нежилась, мысленно выстраивала план грядущих действий. Надо сходить к воротам и взглянуть, есть ли тьма за ними. О том, что она везде, думать не хотелось. Это слишком глобально, чтобы справляться с подобной задачей в одиночку. Ну… пусть и не в одиночку, все-таки содействие мне окажут посильное, но, судя по всему, только тогда, когда я умудрюсь найти решение. Вот и спрашивается – почему именно я? Почему те педагоги, которые наверняка видят то же самое, ничего не предпринимают?!
За территорией универа, слава богам, тьмы не наблюдалось, и это позволило мне с не очень и большим, но все же облегчением вздохнуть. Затем я пронаблюдала за вышедшим в город преподавателем. Увы, тьма кружила вокруг, расстилаясь под ногами и окутывая того до… в общем, до того места, на котором сидят. Возникло опасение – не переходит ли она от одного к другому в момент контакта или чрезмерного приближения? Но узнать ответ я не смогла, меня просто-напросто не выпустили за территорию универа. Ну что же, придется поделиться предположением с ректором, и тогда, думаю, он снимет запрет.
До обеда ходила как неприкаянная по коридорам, сквозь стены изучая ментальный фон в аудиториях, и в одной из них обнаружила очередной сгусток. А когда выяснила, кем он является, чуть не сошла с ума. Кир!
Итого уже двое: мой друг и мой недруг. Еще раз издали заметила третий сгусток, вновь проскользнувший в здание общежития факультета бытовой магии. Но кто это был? И самое обидное, что я никакой закономерности вокруг них не обнаружила. В одном я была уверена: ни Кир, ни Ник не являются источниками проблемы. Спросить бы у блондинистого идиота, был ли он в выходные здесь? Но тот шарахался от меня как черт от ладана, стоило появиться в зоне видимости.
В общем, за день я устала как никогда в своей жизни. К вечеру, после отчета, вернулась к себе. Голова опять гудела, ноги дрожали, и во рту пересохло. А когда с наступлением сумерек появился Редерик и написал одну-единственную фразу, мне совсем поплохело:
«Ведьмы собрались в актовом зале», – гласила первая фраза. Хотелось спросить: «Так почему же ты не там?» Но он опередил, написав: «Там какая-то защита. Мне не проникнуть». Абзац. Приплыли. Насколько я помню, их выгнали из того помещения, устроив там склад всякого хранившегося здесь барахла. Значит, они там собрались нелегально. И располагается этот актовый зал как раз на территории общаги факультета бытовой магии.
Внутри зародилось нехорошее предчувствие. Вот только что делать? Явиться туда лично, без приглашения? Этакая смелость мне может боком выйти. Пойти к ректору? А вдруг кто-то заметит мой поздний визит и увяжет его с последующим разгоном шабаша? И тут пришла мысль: Гаред! Его талант к созданию иллюзий, конечно же, не позволит ему вторгнуться на вражескую территорию, но вот встретиться с ректором – легко.
На то, чтобы объяснить моему слуге задачу, ушло немногим больше пяти минут. А еще спустя пятнадцать я наблюдала из его же окна потянувшуюся во все стороны процессию. Но этим дело не ограничилось, когда наружу вышел ректор… он был не один. И его спутник или спутница являл собой очередной сгусток тьмы!

Глава 13
Неприятные сюрпризы

Сегодняшнее утро выдалось сколь солнечным, столь и суматошным. Да, хотелось узнать, в чьей же компании вышел ректор после вчерашнего разгона шабаша, но, увы, имелись более срочные задачи. Суббота – короткий день в универе, и уже к обеду студенты и педагоги потянутся к выходу в город. До этого момента я должна была выяснить, не «заразна» ли тьма? Не передается ли при контакте или приближении к другим людям? Ведь если это так, то мы имеем риск огрести куда большую проблему, нежели та, что уже есть.
Пропуск на выход был получен. Стою, караулю неподалеку от ворот. И вот он, мой первый клиент: одна из сотрудниц столовой, которую я нередко видела возле линии раздачи. Идет, погруженная в свои мысли, ни на кого внимания не обращает, что мне явно на руку. Ну и, конечно же, вокруг нее вьется тьма, достающая едва ли не до пояса, и эта скорость распространения порчи пугает. Ведь на днях я видела эту женщину, и из-за стойки раздачи тьма была еще не видна.
Показав охране пропуск, вышла следом. Иду на расстоянии, пытаясь не попадаться на глаза. Вот она входит в кондитерскую. Тут уж без вариантов – я за ней проскользнула. Женщина перекинулась парой фраз с продавцом и прошла к одному из столиков в дальнем углу. Делать нечего, я тоже присела. Место было удачным, любой, кто приблизится к моей «клиентке», с ног до головы виден будет.
Минуты через три ко мне подошла обаятельная молодая женщина лет тридцати:
– Что будете заказывать? – поинтересовалась она.
– Чай и… что посоветуете?
– У нас очень хорошие творожные булочки с начинкой из взбитых сливок, – порекомендовала она, и я лишь кивнула в ответ, мне, собственно, было все равно, что заказать, главное, чтобы не выгнали. – Оплатите сразу или позднее? – уточнила официантка.
– Сейчас, – отвечаю, решив, что потом, возможно, потребуется поспешно уходить.
Затем расплатилась. Женщина ушла за заказом, а после направилась к моей «клиентке». Пока разговор проходил на расстоянии, вроде бы ничего не происходило. Тьма вилась вокруг поварихи, стелилась возле нее по натертому до блеска деревянному полу, но официантку не трогала. Что ж, надо ждать непосредственного контакта, если оный будет иметь место. Ведь расплатиться можно, просто-напросто положив деньги на стол.
Вот уже и заказ принесли. Пирожные действительно вкусными оказались, а чай обычный, травяной, не тот, что был у маэстро. Сижу с полуприкрытыми глазами, изображая всем своим видом крайнюю степень задумчивости. Вот официантка принесла моей «клиентке» заказ, но не коснулась той. Рассчитались, но, как я и опасалась, деньги были положены на стол. Ну что за невезение?
С одной стороны, жалко эту милую женщину, она ни в чем не виновата, а ведь в случае подтверждения наших худших опасений пострадает и она, и ее близкие. Хуже того – с учетом специфики работы очень многие смогут подхватить проклятие.
Неожиданно моя «клиентка» оживилась, заметив кого-то за окном, начала расправлять несуществующие складки на темно-синем, идеально отутюженном платье. Тут же хлопнула входная дверь, звякнув колокольчиком, и к ней за столик подсел… очередной сгусток тьмы!
Я тут же вернулась в обычный спектр зрения. Довольно молодая женщина, лет двадцати пяти, максимум тридцати. Темно-серое, почти черное атласное платье, средний рост, светло-русые, почти белые вьющиеся волосы, собранные в простой высокий хвост, приятный профиль, но при этом от нее так и веет каким-то странным холодом. И да, незнакомая. Возможно, она также является сотрудницей университета? Многих ли я успела запомнить? Да и не исключено, что видела от силы половину персонала.
В этот момент я больше всего сожалела, что не села ближе. Ведь тогда можно было подслушать, о чем они говорят. Да, понимаю – нехорошо. И вроде бы меня не за этим посылали, но почему-то казалось, что я упускаю нечто очень важное, и ничего не могу с этим поделать.
Пирожное съедено, чай выпит. Пришлось повторить заказ. И злит то, что драгоценное время уходит, а результатов нет. И вот он, момент истины: вновь прибывшая подзывает официантку. Женщина подходит, и стелющаяся по полу тьма ласково касается ее ног и принимающих купюры рук. Я слежу за этой картиной, затаив дыхание, но сколько ни всматриваюсь в уходящую прочь сотрудницу кондитерской – ничего не вижу. Окрыленная тем, что тьма не передается при контакте, собираюсь уже ретироваться, и вдруг…
Ставшим уже привычным ментальным взглядом замечаю, как по столу в сторону сотрудницы универа проскальзывает что-то настолько черное, что у меня на миг в голове помутилось. В шоке распахиваю глаза и успеваю увидеть, как та прячет нечто небольших размеров в вырез своего декольте и тут же, не прощаясь, встает и без оглядки устремляется прочь из кондитерской.
Стоит ли идти за ней следом? Скорее нет, чем да. Это вызовет ненужный интерес к моей скромной персоне. Так свидетелем чего же я стала? И кто эта женщина, которая передала поварихе странный, сочащийся тьмой предмет? Эх… сейчас бы Гареда сюда. Но, увы, это не Земля с мобильными и Интернетом. У меня, конечно же, имеется кулон вызова, но связаться я смогу только с мамой, а толку от этого?
Выждав минут пять, я направилась обратно в ставшую уже родной про́клятую кем-то альма-матер. Первым делом наведалась к ректору, порадовав его новостью о том, что студентов можно спокойно отпустить на выходные, и огорчив тем, что одна из сотрудниц столовой встречалась с кем-то, передавшим ей нечто, содержащее тьму.
– Иди в столовую и проследи, не заметишь ли чего-нибудь странного, – распорядился ректор, предварительно выспросив мельчайшие подробности описания как кухарки, так и ее визави.
Хотя мне казалось, он просто провоцировал этим допросом мои воспоминания, а сам тем временем считывал мою память. Неприятно, но, увы, очень полезно для дела. И кстати, он так и не ответил на мой вопрос о том, с кем именно вчера вышел из общежития факультета бытовой магии, лишь вздохнул, услыхав, что этот некто выглядел как сгусток тьмы.
– И в случае чего… – он потянулся к цепочке, на которой висел мой кулон связи, и, до неприличия приблизившись ко мне, приложил его к своему. – Свяжешься напрямую со мной.
Ну что поделать? Сказано идти – иду. Время для обеда еще раннее, занятия в разгаре, да и немногие студенты в субботу посещают столовую, предпочитая обедать за пределами территории вуза. Подойдя к раздаче, осмотрелась. Давешней «клиентки» нигде видно не было. Взяв булочку и пару стаканов компота, прошла вглубь зала и села за колонной, чтобы не привлекать к себе внимание, благо для ментального зрения этот столб не помеха.
Какое-то время ничего интересного не происходило. В зал вошли несколько одиночных посетителей, как и все к этому моменту покрытые тьмой практически по пояс. Пару раз из подсобных помещений появлялись сотрудницы столовой. Все как обычно, я уже почти задремывать начала. И вдруг мое уже начавшее уплывать сознание привлекло нечто странное. Даже не видя линию раздачи, я отчетливо ощутила присутствие там уже знакомого источающего тьму предмета, с появлением которого над выставленными блюдами всколыхнулась тьма.
– Вот черт… – тихо прошипела я и тут же потянулась за амулетом связи.
– Да? – в мгновение ока отозвался ректор.
– В столовой. Тот предмет. На раздаче. Все блюда…
– Понял. Сейчас будем, – произнес он и оборвал связь.
Я сидела словно на иголках. Сердце кровью обливалось, когда я заметила, как кто-то из обедавших студентов направился к раздаче, очевидно, за добавкой или десертом. Вот только как его остановить? Но и бездействовать я не могла. Встала и направилась следом за парнем, а стоило ему отойти от линии раздачи, типа случайно оступилась, со всей дури облокотившись на его поднос, который тут же, естественно, выскользнул из рук бедолаги.
– Опять ты, – едва не плача от обиды, буркнул тот хлипкий парнишка, которого я встречала накануне в парке.
– Прости, ну… я… правда, я ведь не хотела, – выхватив пару салфеток из стопочки лежавших на соседнем столике, бормочу, пытаясь оттереть следы моей неловкости. – На полу что-то скользкое было.
– Ага, тут скользко типа, а в парке ты не о том  думала! – едва ли не выплюнул мне в лицо парнишка и рванул к выходу.
Неприятно – да, но хотя бы уберегла его от очередной порции неведомой отравы. Чтобы не вызывать подозрений, пришлось взять еще один стакан компота, а к тому моменту, как я возвращалась к своему столику, в столовую уже входили ректор, магистр по менталистике и еще трое незнакомых мне мужчин атлетического телосложения, видимо, что-то вроде местной службы безопасности.
– Алесандра, пройдемте с нами, – распорядился руководитель учреждения. – Рен, освободи помещение от посторонних, – обратился он к одному из качков.
Что ж поделать? Я нынче послушная. Иду. Лучше б не ходила. Да кто ж знал-то, что нас ждет? В общем, в кухне суетились шесть женщин и двое парней, но моей «клиентки» не было, о чем я тихо и поведала. Обошли остальные подсобные помещения – никого. Это показалось странным, если учесть, что черного хода в столовой нет. Как вариант, женщина могла скрыться через окно, но и они все были плотно заперты на щеколды.
Мы раз за разом обходили все вдоль и поперек, персонал жался в угол, косясь на нашу угрюмо-молчаливую процессию. Ничего.
– Попытайся увидеть ее в ментале. Узнаешь? – обратился ко мне магистр, и я, кивнув, попыталась сосредоточиться.
И… увидела. Вот только примерно так же, как я сегодня ночью видела Редерика – свечение ауры едва различимое, будто угасающее.
– Там, – показываю направление.
– Уверена? – уточняет ректор и, заметив мой кивок, взглядом приказывает одному из сопровождающих его «безопасников» проверить.
Какое-то время было тихо, потом раздался грохот падающей утвари. Из коридорчика прямо к нашим ногам выкатилось пустое ведро, а следом за ним, оставляя на полу кровавые следы, вышел бледный как полотно «разведчик».
– Там… это… вам бы не ходить, – произнес он, но было поздно – ректор, крепко прихватив меня за локоть, потащил следом за собой.
– Что бы ни случилось, ты должна ее опознать, – пояснил он свои действия.
Картина перед нами предстала отнюдь не живописная. И немудрено, что при первом обходе мы ее не заметили. Моя клиентка, вернее, то, что некогда было ею, каким-то образом очутилась в одной из кладовок. Да, мы туда заглядывали, но на полки не смотрели и довольствовались светом, попадающим в кладовую из коридора. Плюс смрад из смеси испражнений и крови отбил желание задерживаться в помещении. Как оказалось, искривленное в предсмертных судорогах тело женщины лежало едва ли не на самой верхней полке.
Меня и так воротило от неведомо откуда взявшейся здесь вони, а когда включили свет… в общем, и булочка, и компот нашли выход наружу мгновенно. Это только в байках харакири звучит эстетично, а его результат, лежащий сейчас на одной из верхних полок и развесивший свои кишки…
Казалось, меня сейчас вырвет собственными внутренностями.
– Она? – будто и не замечая ничего вокруг, интересуется ректор, я киваю, не поднимая головы. – Предмет ощущаешь?
– Нет… – с трудом сдерживая очередной рвотный позыв, отвечаю я. – Его вообще больше нет, – сама не знаю, откуда такая уверенность, просто знаю.
– Можешь идти. У тебя дел хватает. На выходные остаешься здесь, – припечатал он напоследок.
Из столовой вылетела пулей. Казалось, весь окружающий воздух пропитан все тем же смрадом. Вдох. Выдох. Сглотнуть, чтобы подавить очередной спазм. Идущие мимо меня студенты косятся, кто-то посмеивается, но мне все равно. И на фоне всего этого вспоминается возникшая аналогия, в тот миг, когда я обнаружила угасающую ауру женщины. Редерик… Он тоже будто растворяется!
Я мчалась к себе, нет-нет да и натыкаясь на увлеченных болтовней студентов, стайками направляющихся к выходу из университета. До чердака долетела, словно в бреду. Заскочила в ванную, включила воду. Забралась под душ прямо в одежде. Немного постояла и, оставляя за собой лужи на полу, пошлепала в комнату.
– Редерик! – кричу.
Что же делать? Да, призрак мне никто. И даже не друг, но ведь уже и не посторонний. И то, что он растворяется, ни о чем хорошем не говорит. Но вот поможет ли ему вода? Она вещественная, он – нет.
– Редерик! – вновь зову, хотя и понимаю, что за окном разгар дня, но вдруг услышит?
В этот раз появился. Но то ли днем его энергетика очень слаба, то ли силы и вправду его покидают – он едва заметно мерцает. Не совсем веря в то, что это поможет, поманила принца за собой в ванную комнату. Закупорила слив пробкой и отвернула краны до отказа.
– Забирайся, – приказываю, кивая на наполняющуюся ванну, и замечаю полнейшее недоумение у него на лице. – Делай как говорю.
Да, понимаю, насколько это бредово – загонять привидение в воду, но иного способа помочь ему я пока что не вижу.
Редерик недолго помялся возле меня, и так и эдак жестами пытаясь донести до меня нелепость ситуации, но я точно так же жестами, подкрепленными словами, все же убедила его прислушаться к моей просьбе.
И, о счастье! Стоило ему очутиться в воде, и аура тут же буквально засверкала!
Вот после этого я и поведала ему обо всем, что творится, и о том, что успела заметить это странное свойство воды. И вновь начался диалог, с той лишь разницей, что писал он теперь на внутренней поверхности ванны, а не на стене. Обидно, конечно, но именно от него я узнала, что вчерашней спутницей ректора оказалась старшая сестра Кира. Та самая, что навещала друга в выходные. И, скорее всего, именно она была инициатором внепланового шабаша. О чем там говорилось? Что задумали? Почему не пришли сюда? Все это оставалось тайной.
Я-то надеялась, что в выходные окажусь дома и в спокойной обстановке смогу обсудить все с мамой. Ан нет. Единственное, что я могу сделать – связаться с ней по амулету связи. Но много ли она сможет поведать через него?
И вот же странность – я раз за разом пытаюсь вызвать ее, но она не отвечает. То ли очень занята, то ли находится не в самой подходящей для разговора компании? В итоге, решив, что поговорить можно будет и позднее, направилась бесцельно слоняться по универу. Голова идет кругом. Однако я заставляю себя сосредоточиться и всматриваюсь в редких прохожих, в предметы, но ничего особенного не замечаю. Все тот же покров тьмы. Довольно равномерный на протяжении всей территории.
Так вот шла, шла и не заметила, как ноги сами привели меня в библиотеку.
– Ну надо же, какие люди, – усмехнулся маэстро. – Мокрая вся. Простынешь же.
И только сейчас до меня дошло, что я так и не переоделась после принятия душа.
– Слышал, ты что-то нарыла? – подхватив меня под локоток и увлекая в сторону своей комнатушки, произнес он.
Говорить не хотелось, и я просто отмахнулась, с опозданием испугавшись, как бы не обиделся.
– Ну как знаешь, – приподнял седую мохнатую бровь библиотекарь. – Порой выговориться очень даже полезно.
– Порой вспоминать не хочется, не то что говорить, – отвечаю.
– Ну что ж, давай помолчим, коли так, – на удивление легко согласился он. – От чая небось не откажешься? Заметил, он тебе по вкусу пришелся. А горяченького попить… тебе в самый раз сейчас.
Конечно же, я не отказалась. В каморке было тепло и пахло невесть откуда взявшимися мятой и медом. И какое-то время мы действительно молча пили чай. Я забралась с ногами в пододвинутое к печке кресло. Маэстро заботливо укутал меня в плед, и, утонув в тепле и заботе, наслаждаясь ароматом настоящего чая с мятой и медом, я забылась. Показалось, что я вновь там, на Земле… Родители иногда отпускали меня с подружкой съездить на выходные в деревню к ее бабушке. И там порой мы вот так и сидели возле печки. Эх… вернуть бы те времена… А может, все это всего лишь обернувшийся кошмаром затянувшийся сон и я однажды проснусь? Как бы хотелось, чтоб было так.
– Ох, и навалилось на тебя, девонька, – качал головой старик, подливая мне новую порцию чая. – Сдюжишь ли? И помочь-то тебе нечем. Хотел бы, да как?
Так он и бормотал сам с собой, не особо на ответ рассчитывая, а может, и знал, чем дело кончится. В итоге сначала ударилась в слезы. Рыдала. Жалела себя. А потом… потом мы болтали дотемна. Вернее, это я разглагольствовала, а он помалкивал и слушал, нет-нет да чая подливая. Рассказала то, о чем говорить никому не собиралась – о Земле! О своей прошлой беззаботной жизни. И что странно – он удивления не выказал, будто знал. А потом сама не заметила, как к насущным проблемам перешла.
– А ведь с водой это ты хорошо придумала, – говорит. – У принца ведь надежда есть, если я не ошибаюсь…
– Что?! – воззрилась я на него. – В смысле – надежда?
– Бывают чудеса похлеще иного заклятия, – как-то уклончиво отвечает. – Это ты такая дремучая, потому как наш мир для тебя будто сказка. И воспринимаешь ты его словно ваш этот, как там… кинофильм смотришь.
– Э-э-э… – только и смогла выдавить я, ошалев от таких слов библиотекаря.
– Бывал я у вас, – говорит. – Вернее, бываю порой. Вот и чаек мой тебе потому по вкусу пришелся. И медок оттуда, из твоей родимой России.
Шок? Нет, это как-то уж слишком мягко сказано. Сижу. Глаза вытаращила. И рот только открываю беззвучно, как рыбина, которую на берег выкинуло.
– Что ж ты думаешь, я столько лет живу и мир не посмотрел? Не-е-ет! Это Вал у нас затворник да мечтатель. Ему бы проклятие снять и личную жизнь наладить. Деток понянчить. А меня «жажда знаний» куда только не заводила. Хотя… я ведь тоже мечтаю… или мечтал… в общем, надежда еще теплится, хоть и слабенькая. Ты не представляешь, каково это, прожить больше двух сотен лет, так и не взяв вот в эти руки, – он выставил вперед свои сухонькие ладошки, – своего малыша, первенца. Неважно, кто это был бы – девчонка или пацан. Главное, свой – родной. Кровинушка… – грустно завершил он, и на какое-то время в каморке повисла тишина. – Ведь внешность мага – это всего лишь зеркало его души. Душа чахнет, теряет надежду и волю к жизни, и тело старится. А стоит поверить в чудо, и начнешь молодеть. Да вот только… Только там, на Земле, я порой и начинаю верить в чудо. Там люди другие, иные ценности и взгляды на жизнь. Потому и наведываюсь туда, иначе давно бы на нет сошел.
– Но когда?! Вы же, судя по разговорам, всегда при библиотеке были…
– Хех, – усмехнулся он. – Заклятие переноса иному аналогичному заклятию рознь. Нашлось и такое, что тут и мгновения не проходит, а там – годы.
– Здорово, – только и смогла выдохнуть я, представляя, какие перспективы открывает такая возможность. – А меня научите?
– Научу, – говорит. – Только ты сначала с бедой нашей управишься, а потом сразу вот и научу.
Вот же шантажист! Но главное, теперь я смотрела на свалившуюся на меня проблему совсем иначе. Раньше казалось, что это тупик, конец моей, по сути, никчемной жизни, что я не оправдала доверия, оказанного мне насмешницей-судьбой. А теперь… теперь эта проблема воспринимается всего лишь очередным этапом на пути к чему-то гораздо большему. И почему-то не осталось и тени сомнения в том, что я справлюсь.
– Но коль Селена в этой истории замешана, надо осторожнее быть, – бормочет тем временем маэстро. – Былое, оно неясно, каким боком выйти может…
– О чем вы? – не поняла я.
– Да была история, забылась, конечно… Влюблена она в Дортанса была…
– В ректора? – воззрилась я на библиотекаря.
– Ну а что? – видать, мужская солидарность взыграла. – Он мужчина видный, – говорит. – Плохо, что взаимностью ответил. Ох и скандал разразился тогда… У него ж жена, дети. Вот и гадай теперь, чью сторону примет, если кардинальные меры принять надо будет? Любовь – такая штука…
Любовь. Еще недавно это слово было метафорой. Оно означало симпатию. А сейчас… в памяти всплыл коридор учебного корпуса. Казалось, моя рука вновь ощущает ткань Кировой рубашки… И его слова звучат, будто наяву: «Чтобы что-то или кого-то бросить, надо это нечто сначала найти…» Непрошеные слезы навернулись на глаза, и я отвернулась от маэстро, начав поспешно собираться.
– Что вы имели в виду, говоря, что у Редерика есть надежда? – уже направляясь к выходу, интересуюсь, пытаясь отвлечься от мыслей о странном поведении друга.
– Ну поразмысли: какие способы концентрации и перенаправления энергии используются при использовании магии?
– Слово…
– Вот так вот? Просто слово?
– Ну-у… Это самый простой способ. Предпочтительно использовать древние языки. Это улучшает концентрацию и точность действия, благодаря…
– Тпр-р-р-р… Ты прямо как на лекции отвечаешь, – оборвал меня библиотекарь. – Дальше что?
– Формулизация. Это пентаграммы, пассы, использование расчетов для более точного воздействия на энергию, – говорю, а тот кивает и явно ждет продолжения, а мне и самой уже интересно: какой же пункт принцу помочь сможет? – Также используют зачарованные посохи и амулеты для усиления эффекта, – добавляю я и посматриваю на маэстро, а он опять кивает и ждет. Хм… осталось-то всего ничего. – На крови именные заклинания делают, привязывая предмет или заклинание к определенному человеку… Хм…
– Рано хмыкать. Не отвлекайся, – пожурил меня маэстро.
– Ну-у-у… Сила мысли ценна непредсказуемостью, ибо может создать поток энергии импульсивно. Но это-то точно к Редерику никак не относится. Вот, собственно, и все, – растерянно говорю я, а библиотекарь головой покачал да молвил, подталкивая меня к двери:
– Все, да не все! Чувства, девонька, чувства. Они порой такие чудеса творят, какие никакому заклятью не подвластны. Вот и подумай на досуге…

Глава 14
Открытия

Легко сказать: «Подумай на досуге», – а когда он будет-то, тот досуг? В ближайшее время, как мне кажется, такого счастья не предвидится. Очутившись у себя в «пентхаусе», первым делом заглянула в ванную. Временно вынужденный обитать в водном пространстве, Редерик был на месте.
Хотела потихоньку смыться и наконец-то выспаться, да какое там? Призрак, плюнув на опасность, выскользнул наружу и предстал во всей красе предо мной. Кстати, да, красив. Небось первым сердцеедом в королевстве был. Бр-р-р… Вот и что за мысли в голову лезут?
– Ну-ка, лезь обратно. Вот разберемся с проблемой, тогда и шатайся по всей округе сколько влезет, – отчитала я принца, но тот лишь головой покачал и провел рукой по стене, где тут же проявилась надпись: «Расскажи, что узнала?»
Видя насупленные брови и упрямо задранный подбородок, поняла – не успокоится, пока не сделаю то, о чем просит. Пришлось отчитаться. Причем этот упрямец упорно не хотел забираться обратно в воду и на все мои упреки и угрозы писал в ответ: «Мне неудобно. Расскажешь, обратно заберусь». Вот и спрашивается: о каком неудобстве может быть речь, если он призрак? Вряд ли ему жесткая ванна бока отдавливает. Или он меня смущается? Не-е-е… Бред. Это я здесь девушка, мне смущаться пристало в моменты переодеваний, а ему-то что? Одет же.
Наконец-то удалось смыться от ставшего неожиданно не в меру общительным привидения. Взглянула на стопки учебников и только вздохнула. Вот что это за жизнь? Думала – поступлю, буду учиться, заведу друзей… А в итоге друзей кот наплакал, да и те сторонятся почему-то, зато врагов вагон и маленькая тележка, ну и разгребание всякого г… вместо учебы.
Ну да ладно. Главное, что сегодня у меня есть шанс нормально выспаться.
«Дзиньк» – раздалось со стороны балкона. Будто что-то в стекло ударилось. Заинтригованная, подхожу к дверям, выглядываю наружу. Хм… прилетел почтовый рейс. То есть самолетик-записка. По-любому, от ребят. Вопрос – от кого именно и какие в ней новости? В груди все сжалось – вдруг от Кира? Поднимаю.
Увы. Не от него. Писал Стэн. Спрашивал, можно ли им с Даниилом заглянуть на огонек. Вот и поспала называется. Ну и ладно, глупо отказываться, коль решение части проблем само в руки идет. Вышла на балкон, всмотрелась в окна. Ага. Вон они мордахами к стеклу прилипли. Неуверенная в том, что друзья что-то сумеют увидеть, махнула, мол, забирайтесь. Судя по вмиг распахнувшемуся окну – они все прекрасно поняли.
Вскоре мы сидели за столом, а бросающая на меня осуждающие взгляды Риза накрывала на стол, благо хоть выговаривать не стала, и на том спасибо. Не удивлюсь теперь, если она, прижавшись ухом к замочной скважине, возле двери караулить будет. Ну и бог с ней. Слуги мое доверие заслужили, секретов от них у меня почти нет, а с ребятами я вряд ли буду обсуждать нечто совсем уж тайное, вот если бы маэстро зашел на чай, тогда – да!
Стоило женщине уйти, и мы обменялись последними новостями.
– Мы думали тебя на перемене подловить, а тебя на лекциях не было, – произнес Стэн. – Заболела, что ли? – на его узком, хищном лице явственно отразилось сопереживание.
– Нет, – вздохнула я и честно поведала о своей практике и наблюдениях, ну и, конечно же, о том, что теперь на меня свалилась непосильная задача по избавлению универа от напасти. Правда, рассказала очень уж кратко.
– Ох же демоны! – только и смог выдавить Даниил, и тут же его взгляд рассредоточился, видимо, друг пытался что-то рассмотреть в ментальном спектре видения. – Мать вашу! – выкрикнул он и распахнул глаза.
– До тебя только сейчас дошло? – поинтересовался Стэн.
– Что именно? – воззрилась я на товарища, решив, что они могли что-то знать о первопричинах.
После минутного молчания они ответили хором. И если Стэн меня разочаровал, сообщив всего лишь о том, что решил, будто Даниил тормозит, то якобы «тормозящий» порадовал:
– Вижу… Как я раньше-то не замечал?
– Ты тоже видишь? – вскакивая с места, воскликнула я.
Тот вымученно кивнул. То ли ему с большим трудом удавалось сосредоточиться, то ли «крепкая» мужская психика оказалась не готова к подобному, в то время как я ликовала: «Я не одна! Он может мне помочь!» Мысли о том, что друг не захочет связываться с этой проблемой, почему-то даже не возникло. И я оказалась права.
– А вот теперь поподробнее, пожалуйста, – попросил он.
– Ну, во‑первых, пока я не забыла, хотела попросить наложить на Райлана Итонского иллюзию влюбленности в Екатерину.
– Ясно. Ведьмы фантазией, смотрю, не отличаются, – вздохнул приятель и тут же добавил: – Завтра сделаю. Сегодня сил уже нет. На Стэна и Синовскую все истратил. Ты не томи, что это за чернота вокруг? Как быстро распространяется? Источник ты почти нашла, но кто инициатор, так и не выяснила?
Вот тут-то я и поделилась своими мыслями относительно Селены. Рассказала и о том, что в моей комнате живет призрак Редерика, пришлось даже провести друзей в ванную и продемонстрировать «отмокающего» принца, чему последний вовсе не обрадовался.
– И кстати, у меня эта гадость до середины бедра, а на вас ее вообще нет, – грустно констатировал Даниил.
Я присмотрелась к Стэну. Хм… А ведь и вправду – чисто. Видать, ему то же заклятие помогло, что и мне. Вот только правильно маэстро сказал, теперь его накладывать поздно, раньше надо было думать.
– Итак, что мы имеем? – попытался подвести итоги Стэн. – Весь универ под проклятием. Предположительно, это началось неделю назад, и именно в это время здесь появилась подозреваемая. Стоит заметить, Кир с той поры стал каким-то странным. То сторонится нас, то настолько уходит в свои мысли, что даже не реагирует, вернее, зачастую как-то неадекватно реагирует на наши приколы, хотя прежде лишь отшучивался. Он очень изменился. За всю неделю он лишь единожды был вполне вменяемым – в тот самый день, когда тебя из фонтана вытащил. Да и то недолго, – вздохнул товарищ.
– И эта история с Редериком… – продолжил вместо умолкшего Стэна Даниил. – Мы видели его собственными глазами и верим твоим словам. Его нынешнее состояние – результат воздействия Селены. На тебя было аналогичное покушение. Кира словно подменили, и не только по отношению к тебе, – произносит, а у меня сердце щемит, будто вместо него открытая рана. Но увлеченный рассуждениями приятель не заметил произошедших во мне перемен и продолжил: – И как теперь выясняется, все это время его сестра находится на территории универа. Пожалуй, ты права – все это ее рук дело. Но как ее вывести на чистую воду и предотвратить проклятие?
– На чистую воду… Вода… – задумчиво повторила я, вспоминая, что так и не удосужилась проверить одну теорию.
С одной стороны, бред – народ ведь купается. С другой, возникает вопрос – насколько часто? Это я привыкла утром и вечером, да и то с этой суетой стало не до того, ну и после появления Редерика еще и стесняться стала. А как часто купаются местные? И если просто принять душ, смывается ли тьма? А если погрузиться в воду? Ведь тогда, у фонтана, из-за прихода ректора я так и не обратила внимания на поведение тьмы после купания. Озвучила ребятам свою мысль. И те, вопреки моим опасениям, загорелись желанием проверить.
Редерика несколько смущал тот факт, что по нему практически топтались. Даниила – то, что пришлось при мне раздеться до трусов. Ну а меня оба факта в совокупности, однако я не могла пропустить столь ценный эксперимент.
Как результат, мы выяснили, что просто полоскание под душем несколько потревожило тьму, но не более того, а вот после того, как Даниил погрузился с головой в воду… В общем, как избавиться от тьмы студентам и персоналу, стало ясно. Это, кстати, объясняло и резкое усиление ауры у почти погасшего Редерика.
– Ну рецепт в таком случае прост, – вынес вердикт Даниил. – Среди прочих способностей у бытовых магов есть возможность заполнения чистой водой прудиков и бассейнов.
– Предлагаешь затопить универ?
– Предлагаю на воротах установить огромный чан и окунать всех перед выходом с про́клятой территории. Затем временно затопить все.
– Но библиотека! – вылупила я глаза.
– А что ей будет? Пыль хоть смоется с полов, а книги все равно заговоренные от такой напасти, как вода.
На эту тему стоило подумать. Хотя решение принимать буду не я, а ректор. В принципе, иных вариантов мы пока не видим, а этот вполне может сработать. Напрягает другое: чьи бы то ни были проделки – организатор мрачного торжества так и не выявлен, и ничто не помешает ему возобновить проклятие. Да и какова цель данного действия? К тому же если наши предположения относительно Селены верны и маэстро прав о возможном покрывательстве виновницы ректором…
– Сейчас выходной, народу в универе не так и много. Можно все провернуть, а процедуру купания организовать на входе, – решила я. – Ребят, извините, но мне срочно нужно переговорить с господином Дортансом.
– Как скажешь, – пожал плечами Даниил. – Но если понадобится помощь…
– Спасибо, – вымученно улыбаюсь в ответ, искренне сожалея, что друга раньше не было рядом, ведь вместе мы давно бы нашли ответы на все вопросы.
Ребята ушли той же дорогой – через балкон. Решив не откладывать разговор, взяла в руки амулет связи, и внезапно меня осенила совершенно несвоевременная мысль: я не приехала на выходные, забыла предупредить о том, что остаюсь в стенах вуза, но мама даже не попыталась со мной связаться! Это казалось, как минимум, странным. Однако очередная попытка связи вновь не удалась, что вообще-то не слишком удивляло, ведь на дворе ночь.
Ректор, узнав о том, что у меня появились новости, решил лично навестить мои «скромные» апартаменты. Пока ждала его появления, ломала голову над вопросом: стоит ли озвучивать свои предположения относительно Селены? Маэстро прав, чувства – это странная и в чем-то даже страшная сила. Кто знает, как все повернется, если я обвиню во всех грехах Селену? Вдруг в ректоре взыграет этакий черный властелин, и он, проникнувшись взглядами своей пассии, завершит начатое, вместо того чтобы предотвратить?
А тем временем сердце все еще щемит: почему изменился Кир? Что она с ним сделала? Как воздействует тьма на человека? Ведь в последнюю нашу встречу ментальный образ Кира представлял собой один большой сгусток тьмы! И вот вновь в груди рождается боль, а глаза щиплет от непрошеных слез. Господи, неужели я влюбилась? За что мне это наказание? В такой обстановке о какой вообще любви может идти речь…
Стук в дверь заставил прекратить внутренние споры, наскоро привести себя в порядок и собраться с силами для предстоящего разговора.
– Так что за новости у нас? – с порога вопросил вошедший мужчина, все тело которого тонуло в вездесущей тьме – и это напрягало.
Но все же я рассказала то, о чем планировала поведать. Осторожно. Стараясь не упомянуть ненароком Селену и не выдать Даниила. Почему-то здесь и сейчас мне показалось это очень важным. Ректор вроде бы всерьез отнесся к моей затее и пообещал, что уже сейчас, несмотря на поздний час, начнутся работы по ее осуществлению. Также пришлось признаться, что его полностью окутывает тьма, чего еще на днях не отмечалось, и настоятельно порекомендовать ему в числе первых пройти очищение водой. Затем, пожелав спокойного сна, он удалился, а я вновь была предоставлена самой себе и одолевающим меня сонмам мыслей и непонятно откуда возникших сомнений.
Вот вроде бы тело устало и голова идет кругом, а уснуть не удается. И мысли о возможном спасении хоть и мечутся в голове, а превалируют все же опасения. Ведь и Кир, и ректор полностью покрыты тьмой, а значит, довольно плотно общаются с Селеной. Если первое влияет только на мою личную, если ее можно так назвать, жизнь, то второе подтверждает опасения, высказанные маэстро. Как же избавиться от этой мерзости? Не поздно ли им самим помочь? И не закрутится ли ректор с организацией защиты универа от проклятия, отложив столь несложную процедуру на потом? Ведь кто знает, в какой именно момент может стать поздно…
– Все еще не спите, фиета? – с укором произнесла тихо вошедшая в комнату Риза. – Вот, выпейте, я травок заварила.
Отмахнуться не позволила совесть, и я выпила бокал ароматного отвара. Не знаю уж, что туда намешала не в меру заботливая служанка, но спала я как убитая.
Утро выдалось поздним – солнце уже стояло в зените. Первым делом мелькнула мысль: а почему никто не разбудил? Ведь сейчас полным ходом должны вестись работы по очистке территории от скверны. Хотя… не так просто взять и залить водой такую огромную территорию. Наверное, требуется привлечение большого количества сильных магов, а за пару-тройку часов подобное организовать, мягко говоря, сложно.
Вставать, если честно, не хотелось, но долг не дает покоя.
Поздоровалась с так и прозябающим в ванне Редериком, явно жаждущим поговорить. Пришлось делать вид, что не замечаю его потуг в плане привлечения моего внимания. Благо в этот раз принц побоялся высовываться из воды.
Наскоро умылась над раковиной, перекусила собранным заботливой Ризой завтраком и собралась лично заявиться к ректору, но была остановлена всевидящей фаам Валентой:
– Не пущу! – уперлась она, встав в дверях общежития.
– Почему? – воззрилась я на старушенцию.
– Неладное что-то творится там, девонька, – пожевала по-старушечьи губами домоправительница. – Столовая все одно не работает, шла б ты к себе лучше.
– Да я и не в столовую.
– Вот и тем более нечего тебе там делать! – уперлась старуха.
– Я сама знаю, что для меня лучше, – несколько резковато выпалила я и попыталась миновать препятствие.
– Ну вот куда тебя несет? – не унималась бабка, упорно преграждая путь на волю.
– К ректору! – кинула я, как мне казалось, убойный аргумент.
– А нет его, – вздохнуло мое препятствие.
– Уехал? – предполагаю, решив, что он за магами куда-нибудь лично подался.
– Отошел, – опять вздыхает старушенция и добавляет: – В мир иной…
– Что?! – только и смогла выдавить я.
– Вот то, девонька, вот то, – горько вздыхая, кивает головой пожилая женщина.
Шок? Да… Ведь ночью был жив и здоров. А еще… я взглянула на ауру старухи – не врет. Но ночью она всегда дежурит на площадке четвертого этажа. Правда, когда я шла домой, старушка уже прикорнула и не заметила, как я прошмыгнула. Но входящего ректора она наверняка видела, он-то вряд ли мышкой прикидывался, а значит, может подумать, что…
– А что случилось? – интересуюсь.
– Доэкспериментировался, – опять вздыхает. – Сгорел… Вместе со всем жилым крылом.
– Тогда мне срочно надо к маэстро…
– Не до тебя сейчас им, – отрезала старушенция и взглядом указала мне на лестницу, типа – дуй обратно.
Ну что тут поделаешь? Иду. А в голове мысли бьются, словно пойманные в силки птицы: а кто примет пост ректора теперь? Знает ли преемник о нависшей над вузом опасности и разработанном нами плане? Что-то мне подсказывает, что нет. Отсюда вытекают следующие вопросы: выслушают ли меня? поверят ли? и что делать, если новый руководитель универа останется глух к моим словам? Конечно же, стоит подключить к решению этих вопросов магистра менталистики и маэстро Феофана, а также попытаться найти тех, кто что-то видел… Но вдруг и их не послушают? От одной только мысли о том, что ждет дальше студентов и сотрудников вуза, по телу прошел озноб.
Нет, я не черствая, и мне искренне жаль, что произошел столь трагический случай. Но это всего лишь один и не такой уж близкий мне человек, в то время как на кону жизнь и благополучие тысяч!
И тут меня осеняет: а случайность ли это? не результат ли порчи? Может, ректор сошел с ума и сам поджег свое жилище? или это проделка Селены, устранившей помеху на своем пути? Кажется странным то, что влюбленная в ректора девушка в то же время сводит пусть и не в могилу, а на грань миров принца, который не ответил ей взаимностью. Что это? Ущемленное самолюбие? Месть бросившему ее мужчине? Ведь Редерик был подшефным ректора, который, встав перед нелегким выбором, остался с семьей, а не с Селеной. Или же она вообще возненавидела весь мужской род?
И если смерть ректора является результатом воздействия тьмы, то…
В этот момент я как раз достигла площадки четвертого этажа, где жили мои друзья. Ноги сами повели меня к двери, и плевать на то, что мне запрещено туда входить. Там Кир. И он, как и ректор, – один большой кусок тьмы, а значит, и ему грозит опасность.
Какая из комнат принадлежит другу, я знала, вот только в коридоре почему-то совсем не было света и табличек было не видно. У кого-то из ребят окна выходят на торцевую часть здания, но он явно живет не с ними, иначе те не смогли бы втайне от товарища пробираться ко мне в гости. Не желая споткнуться или врезаться во что-то, полуприкрыла глаза, иду, просматривая окружающее пространство ментальным взглядом в ставшем уже привычным диапазоне зрения, благо стены не помеха, хотя они и видны, но картину не искажают. Девять комнат. Судя по аурам предметов, в каждой располагалось по две, а зачастую по три кровати. То есть в среднем двадцать пять человек на одно крыло. В данный момент присутствовало лишь трое, но все не те – их ауры лишь по пояс покрывала тьма.
Я почти успела покинуть этаж, мысленно молясь, чтобы с другом ничего не случилось, но неожиданно распахнувшаяся дверь едва не сбила меня с ног.
– Ты? – удивленно воззрился на меня Кир.
– Ты? – эхом отозвалась я, не в силах поверить в то, что тьма отступила и теперь точно так же, как и у большинства, окутывает нижнюю часть тела, едва доставая до талии.
– Прости, если что, – неожиданно выпалил друг. – За неделю умотался по самое не балуй. Дела были, только сегодня в универ вернулся. Устал как собака.
– Что?! – вылупилась пуще прежнего я, ощущая, что меня заклинило на одном слове, но…
Он сказал, что были дела? Что умотался и только сегодня вернулся в универ? Но кого же я видела на протяжении всей недели?

Глава 15
Суровые будни непризнанных героев

Воскресенье выдалось суматошным. Вернее, таковым оно было для сотрудников универа. Для меня же…
Сначала мы с Киром поднялись ко мне, воспользовавшись тем, что фаам Валента сейчас дежурила у входа. Друг о многом рассказал, и у меня камень с души упал. Он всего-навсего уезжал домой, где неожиданно захворал его отец, но все, слава богам, обошлось.
Хотя уезжал – гордо звучит, путь-то неблизкий, и даже верхом, а не в карете, на дорогу ушло бы не менее недели. Но внезапно объявившаяся сестра расщедрилась и вручила ему свиток мгновенной телепортации. Но сначала требовалось посетить лекаря, живущего в противоположной стороне от столицы, навестив которого, Кир на полдня заскочил в универ. Это было как раз в понедельник, и та встреча в учебном корпусе, когда меня застали целующейся с Ником, и чуть позднее – купание в фонтане происходили именно с его участием, а в остальное время его отсутствие прикрывала в совершенстве владеющая мастерством иллюзии Селена.
Узнав о происходящем на территории универа, друг сосредоточился как следует и… Увидел! После этого я какое-то время пребывала в полнейшей растерянности. Как же так: магистры и рядовые педагоги слепы, вернее, некоторые просто-напросто делают вид, что это так, а уже трое из числа студентов узрели тьму. Чего они так боятся? Неужели ими овладел страх последовать по пути недавней самоубийцы? Почему они зарывают голову в песок, вместо того чтобы объединить усилия и оказать сопротивление?!
Я так и не решилась озвучить имя предполагаемой виновницы «торжества». Хоть Стэн и говорил, что Кир с сестрой не особо-то близок, но кто знает? Все же они семья.
– Да уж, не вовремя Дортанс в эксперименты ударился, – задумчиво взлохмачивая распущенные волосы, пробормотал Кир. – Своими силами мы такое не провернем, да и отчислят потом за геройство. Попробуй докажи, что есть нечто, что другие не видят. И что это не акт вандализма…
– Магистр и маэстро знают, – с надеждой взглянула я на друга.
– И что? Чего стоит их ничем не подкрепленное слово? Ты представляешь, в какую сумму универу обойдется наем магов? То-то и оно, не станут ничего делать. Дортанс придумал бы что-нибудь, а эти… – Кир безнадежно махнул рукой.
В итоге мы придумали-таки, как выбраться наружу. Пришлось прибегнуть к помощи Гареда и его искусству иллюзии. Мой верный слуга непонятно каким чудом умудрился выбраться наружу. Вернее, чуда-то как такового не было, и точно так же мог выбраться и мой друг, а вот я… Я боялась высоты. В общем, воспользовавшись веревкой, Гаред выбрался на улицу, а уже там, приняв облик магистра, вошел в здание и тут же, столкнувшись с фаам Валентой, потребовал выпустить меня и Кира из-под домашнего ареста.
Ах, это сладкое слово – свобода! Вот только гуляющая по универу тьма и мысли о столь внезапной и несвоевременной смерти ректора отравляли поднявшееся на миг настроение.
– Что будем делать? – поинтересовался друг и тут же проворчал: – Жаль, ребята еще поздно ночью свалили куда-то… вместе что-нибудь придумали бы… наверное, – неуверенно добавляет, и его взгляд знакомо рассеивается, явно переходя в спектр ментального зрения. – Вот же демоны, – вздыхает.
– Наведаемся к маэстро? – спрашиваю я.
Кир кивнул и направился в сторону библиотеки.
Двери местного храма знаний были слегка приоткрыты, и это показалось мне странным. Входим. Внутри тишина какая-то неестественная. Нет, обычно здесь тихо, и даже студенты никогда не разговаривают в полный голос в святая святых универа, но сейчас…
– Что-то не так, – шепчу, ощущая, как по телу пробегает целая стайка незваных мурашек, и вдруг понимаю еще кое-что… – Тьма…
– Но это-то как везде, – отмахивается друг.
– Не скажи, – почему-то переходя на едва различимый шепот, отвечаю я. – Здесь защита стояла сильная, а теперь…
Нехорошее предчувствие закралось внутрь. И страх. Не столько за себя, сколько за маэстро, успевшего стать если не другом, то наставником, а порой вообще заменявшего мне близкого человека, с которым можно было просто помолчать или выговориться при необходимости, он был тем, кто мог понять и посочувствовать. Хотелось бежать прочь. Спрятаться и никогда не возвращаться и в то же время разыскать Феофана, вдруг не все еще потеряно и ему можно помочь?
– Найди магистра Валейна, – хоть и тихо, но твердо произношу я, направляясь к каморке библиотекаря.
Скрипнула за спиной закрываемая Киром дверь. Здесь все будто потеряло былую силу, вот и двери теперь скрипеть начали. Прохожу мимо библиотекарской стойки: стопка книг рассыпалась, и никто ее не поправил. Не дело это. Маэстро никогда бы подобного не допустил. Осторожно, прислушиваясь к гнетущей тишине, крадусь к каморке, где жил библиотекарь.
Внутри все было как-то неправильно. Ну, во‑первых, темно. Во-вторых, холодно. А память услужливо преподносила мне те моменты, когда я сидела, завернутая в плед, возле пылающей жаром печки и пила душистый, горячий чай с мятой и медом, изливая на бедного библиотекаря наболевшее или, наоборот, слушая о его потаенных мечтах. И в груди сжимается комок. Не верится, что заядлый фанатик своего дела вот так небрежно бросит двери библиотеки нараспашку, да и то, что защита оказалась снята, как минимум, подозрительно.
Сил на то, чтобы использовать простейшее бытовое заклинание, позволяющее включить свет, не было. А может, я просто-напросто боялась того, что смогу увидеть? Хотелось плакать, но слез не было. Ища опору, прислоняюсь к косяку и безвольно сползаю по нему на пол.
Со стороны входа послышались многочисленные голоса. Но мне уже все равно. Такое ощущение, будто я потеряла кого-то очень близкого. Казалось бы, откуда такие мысли? А вот уверена, и все тут. Такое со мной уже не раз бывало с момента появления на Тарконе. То есть близких-то, слава богам, я не теряла, но вот такая безоговорочная уверенность появлялась и всегда оправдывала себя. К сожалению. Звуки чьих-то шагов приближались.
– Что вы здесь делаете, фиета? – обратилась ко мне незнакомая худощавая женщина лет сорока на вид.
Надо что-то ответить, но слова не идут, рот будто онемел, как после наркоза у стоматолога, и сил нет противостоять этому странному ощущению. Да и зачем?
Так и не дождавшись ответа, женщина махнула сопровождающим ее бугаям, видимо, очередным сотрудникам службы безопасности, и те просочились мимо меня, на ходу активируя одно за другим какие-то заклинания. Комнатушка озарилась непривычным по яркости, ослепляющим светом. И от осознания открывшейся картины у меня все окончательно поплыло перед глазами.
«134.01.45.25 ПОМОГИ…» – гласила надпись на полу, сделанная успевшей подсохнуть кровью, а рядом в неестественной позе распростерлось тело маэстро.
Не знаю почему, но я была уверена, что обращался он именно ко мне. Вот только что значат эти цифры? В реальном мире, вернее, в той прошлой жизни на Земле, я бы сразу решила, что это ip-адрес, но здесь? Да и что можно сделать для того, кто стал бездыханным телом? Хотя я же поверила в то, что способна помочь Редерику, а чем маэстро от него отличается?
Вскоре отключившееся на время сознание вернулось, и я ощутила, что меня куда-то ведут. Тело вяло передвигало ноги на автомате. Вот уже впереди виднеется громадина административного здания, холл встретил нас прохладой, и мысли немного замедлили свой ход, позволяя сосредоточиться на окружающем. То тут, то там беззвучно шныряют какие-то странные, невзрачного вида люди с въедливыми холодными взглядами. И да, тихо. Каждый мой шаг отдавался эхом от стен и потолка просторного коридора, а вот мои провожатые будто по воздуху летят, ни единого звука не издавая.
Впереди мелькнул знакомый силуэт, и я рванулась из рук конвоиров, желая привлечь к себе внимание магистра и стоящего рядом с ним Кира. Да не тут-то было! Меня рывком вернули на место, четко дав понять – рыпаться бесполезно.
Так и не дойдя до моих знакомых, мы, вместо ожидаемого посещения кабинетов руководства, повернули в какой-то из многочисленных коридоров и начали спускаться куда-то вниз. Это настораживало. Вот только спросить я ничего не могла, нижняя часть лица по-прежнему словно под местным наркозом была.
Скрипнула несмазанными петлями тяжелая железная дверь. Придерживающие меня руки отстранились, отчего я едва не упала, и тут же, получив вполне ощутимый толчок в спину, все же растянулась на холодном каменном полу. Повторный скрежет и скрип запираемого засова известили о том, что я арестована.
Скрипя песком и каменным крошевом на полу, кое-как приняла сидячее положение и осмотрелась. Сыро, холодно и мрачно. Помещение небольшое, квадратов пять, не больше. Низкий закопченный потолок давит на сознание. Света почти нет, если таковым вообще можно считать слабый отсвет в крохотном зарешеченном окошке на двери.
За что? Что я сделала?! Надо же что-то предпринимать! Я не могу прохлаждаться здесь! Универ… Все студенты и педагоги в опасности, и незавидные судьбы той преподавательницы, ректора и библиотекаря всего лишь цветочки. Но как это объяснить, если никто не пожелал со мной даже поговорить? Неспроста же на меня онемение нашло? Обида захлестнула с головой. И наконец-то пришли слезы. Беспомощные, бессмысленные, но постепенно смывающие налет необъяснимого безмолвия: наружу наконец-то вырвались приглушенные всхлипы.
Схватив амулет связи, попыталась достучаться до мамы. Увы, как и все прежние разы с нашей последней встречи – тишина. Уже четыре дня как мама не выходит на связь, и это кажется странным. Обычно она хотя бы раз в два дня звонила поинтересоваться, не надо ли чего? А тут даже на вызовы не откликается.
Сколько я провела времени сидя на холодном полу и вслушиваюсь в тишину? Мысли, метавшиеся словно птицы в силках, постепенно замедлили свой бег. На какие-то мгновения сознание уплывало и вновь возвращалось, чтобы доказать, что все случившееся вовсе не сон.
Естественные надобности давали о себе знать. Не оставалось ничего иного, кроме как организовать туалет в дальнем углу помещения. Желудок ел сам себя, пронизывая болью все мое существо. Рот пересох и язык в прямом смысле этого слова прилипал к нёбу.
Я уже искренне сожалела о том, что попала в этот мир, о том, что влипла в эту историю с чтением таившего проклятие талмуда. Ведь не одолевала бы меня «жажда знаний», и не вляпалась бы я во все это, была бы рядовой, ни о чем не подозревающей студенткой. Может, это и не особо-то хорошо сказалось бы на моей ауре, но для нервной системы и здоровья явно безопаснее.
Скрип приоткрываемой двери выдернул меня из очередного забытья. Неожиданно яркий свет из коридора ударил по глазам, ослепив.
– Леся… – тихо позвал знакомый до боли голос, и я, все еще ничего не видя, поползла навстречу его обладателю.
Чьи-то сильные руки подхватили меня, увлекая прочь от пропахшего сыростью и миазмами испражнений помещения. В руки кто-то вложил флягу, и после нескольких с трудом сделанных глотков я с наслаждением припала к живительной влаге.
Зрение постепенно возвращалось, и я поняла, что поддерживающие меня Кир и магистр Валейн начинают спускаться в какой-то подземный ход. Собственно, я и не сомневалась, что с территории вуза наверняка уходит не один туннель, но…
– Стойте, – упираясь изо всех оставшихся сил, просипела я, и меня послушались. – Видели в библиотеке? – сосредоточив взгляд на посеревшем и осунувшемся лице магистра, проскрипела я.
– Если ты о Феофане, то я в курсе, – с явно слышимой болью в голосе ответил мужчина. – Нам надо уходить.
– Но… там… надпись была…
– Феофан оставил послание? – воззрился на меня магистр, и я лишь тихонько кивнула, о чем тут же пожалела – голова пошла кругом, и мир поплыл перед глазами. Сильные руки вцепились в мои плечи: – Что?! Что там было?
– Какие-то цифры.
– Ух, шельмец, нашел-таки выход. Какие?
– Сто тридцать четыре. Точка. Ноль один. Точка. Сорок пять. Точка. Двадцать пять, – отвечаю, благодаря в этот миг проклятие за идеальную память.
– Сто тридцать четыре. Ноль один. Сорок пять. Двадцать пять, – повторил магистр, и я, не рискуя кивать и ощущая, что выдохлась и больше не могу выдавить ни слова, лишь моргнула в ответ. – Киреан, идите по туннелю, я в библиотеку и постараюсь догнать вас, – распорядился мужчина и скрылся где-то за нашими спинами.
Ноги с трудом слушались. Первая эйфория измученного голодом желудка прошла, и он напомнил о себе громким урчанием, отдающимся от стен туннеля многократным эхом.
– Ой, прости, – тут же останавливаясь, пробормотал Кир, чем-то шурша, и обоняние уловило запахи, от которых тут же обильно выступила слюна.
Оказывается, друг был подготовлен, но растерялся. В болтавшейся за спиной сумке обнаружились свежеиспеченный хлеб, завернутая в салфетки отварная рыба и овощ, служащий здесь аналогом нашей земной картошки. Ну и фляга с каким-то явно тонизирующим отваром.
Ела я на ходу. Желудок с благодарностью принимал пищу. Жизнь казалась прекрасной. И невольно проскальзывала стыдливая мысль: «Как же мало порой надо человеку для счастья».
Туннель все глубже опускался вниз. Магический светляк, плывущий перед нами, освещал стены, которые, помимо вездесущей паутины с клоками невесть откуда взявшейся здесь пыли, то тут, то там покрывали участки плесени. Воздух стал затхлым и сырым. Под ногами уже безостановочно хлюпало. Шли мы довольно долго, пара часов уже минула, а магистр все не появлялся. Это вызывало опасения.
К тому моменту, когда я ощутила, что вот-вот упаду от усталости, Кир остановился. Перед нами была развилка. Куда идти? Судя по озадаченному виду приятеля, ему об этом не говорили, и сейчас он пребывал в полнейшей растерянности.
– Давай-ка привал организуем, – предложил он. – Вон там относительно сухое место есть.
– Магистр не сказал, куда идти? – озвучила я очевидное, и друг, кивнув, пояснил:
– Мы не планировали разделяться. А потом… потом он, видимо, надеялся, что успеет нагнать нас, – отводя взгляд, произнес Кир.
Какое-то время мы молча сидели плечо к плечу. Я ощущала тепло его тела, которое окутывало меня, успокаивало. Мысли текли размеренно, без свойственных в последнее время метаний.
Итак, что мы имеем? Судя по словам магистра, те цифры – это некий код, оставленный маэстро. Лазейка, позволяющая спасти библиотекаря. И опять же, учитывая то, что магистр рванул тут же в библиотеку, значит, что ответ на вопрос находится именно там, и над этим еще предстоит подумать.
Во-вторых, универ и тьма. Ну не супермен я, но и бросить все как есть не могу. А что делать, пока не знаю, а время явно не на нашей стороне. В-третьих, Екатерина и лемборнское общество. Стэн, Редерик, Райлан, Владлена… Да и затишье со стороны мамы. Как все это разрулить? За что хвататься?
Мы уже собирались пойти исследовать один из туннелей, когда откуда-то сзади донесся едва различимый стон. Переглянувшись, кинулись на звук. Да – глупо. Да – рискованно, ведь мало ли кто там мог быть?
Как выяснилось, мы были правы, доверившись инстинктам. Вскоре нашим взглядам представилось страшное зрелище: окровавленное с ног до головы, едва узнаваемое тело магистра лежало на полу и не подавало признаков жизни. Его мантия сверкала проплешинами дыр с обгоревшими краями ткани, лицо обезобразили волдыри ожогов. Его там что, файерболами забросали, что ли?
Кир суетился вокруг менталиста. В его руках откуда-то появились какие-то флакончики, он что-то вливал в безвольные губы магистра, что-то подносил к носу, и наконец-то мужчина издал хриплый вздох и, распахнув глаза, заводил вокруг невидящим взглядом. Вскоре ему все же удалось сосредоточиться, и, осознав, где он и кто рядом, менталист криво улыбнулся и взглядом указал себе за пазуху.
Недолго думая Кир полез туда, но тут же отдернул руку, воззрившись на педагога, но тот лишь слегка качнул головой, будто говоря – «не ты», и перевел взгляд на меня. Ну что делать? Теперь я забралась под мантию и, нащупав завернутую в какую-то материю книгу, вытащила ее наружу.
«Пути астрала. Магометрия межгалактических перемещений в пространстве и времени», – гласило название.
– На ней защита, – прохрипел педагог. – Только ты могла взять… – выдавил он, и его глаза закатились.
Я испуганно бросилась к мужчине, пощупала пульс на руке. Есть. Слабый, но есть. Беспомощно взглянула на Кира, и тот тут же вновь приступил к очередной процедуре реанимации.
Книга была довольно толстой, но шрифт крупный, изобилующий схематическими изображениями и таблицами, фактически сам текст занимал не так много места. Я пробежала глазами первых сорок пять страниц вводной информации и углубилась в изучение одной из таблиц. Так вот благодаря чему маэстро научился перемещаться по мирам, и на Землю в частности! Но что нам это дает, кроме того, что он исполнил обещание научить меня телепортироваться на родную планету?
– С чем еще у тебя ассоциируются те цифры? – тихо прошептал явно боящийся перенапрячься магистр.
– Ip-адреса на Земле строятся по точно такой же схеме, – еще не до конца осознав, что говорю это вслух, ответила я.
– Ты была на Земле? – аж приподнялся мужчина, но тут же осел на место. – Что ж это за место такое, куда всех тянет?
– Всех? – уточняю.
– Феофан туда частил, Дортанс, пусть облака ему будут пухом, ты вот тоже. Но это философия. Что ты про адреса какие-то говорила? Это вроде где человек живет?
– Не совсем, – покачала я головой, не представляя, как им объяснить суть работы сети Интернет. – Но по нему можно примерно выяснить, где живет тот, кто входит под этим ip.
– Ничего не понял, но верю, что ты понимаешь, о чем речь. Вопрос, как нам попасть на эту вашу Землю? Ты сможешь провести нас?
Я только открыла рот, чтобы объяснить ситуацию, но меня перебили.
– А что это за Земля? – наконец-то подал голос Кир, то ли пришедший в себя от свалившегося на его голову обилия непонятной информации, то ли после срабатывания защиты на книге отошел.
– Планета в другой Вселенной, – отмахнулась я.
– Значит, он там. Времени это не займет. Сразу туда или сначала переберемся в безопасное место? – поинтересовался магистр.
– Кажется, что уже поздно, – вздохнула я, памятуя о рассказах маэстро о том, что мгновение здесь заменяется годами там.
– Не скажи. Имеется возможность рекурсивного заклинания (зацикливание по кругу). Разница в течении времени между Тарконом и Землей огромная, и, отправляясь на Землю, требуется выбрать период времени. Значит, всегда можно оказаться в более раннем периоде, а уж Феофан-то точно скачет сейчас, лишь бы его назад на Таркон не бросило.
– И в каком же времени его поймать? – откровенно растерялась я, продолжая краем глаза изучать книгу.
– Думаю, на эту тему я смогу ответить, – явно что-то вспоминая, проворчал магистр. – А ты сумеешь нас туда перенести?
Я лишь плечами пожала. Ну а что? Откуда ж мне знать, смогу или нет? Но попытаюсь однозначно.

Глава 16
Кошмары наяву

Вспыхнул дополнительный магический светляк, позволяющий более комфортно ознакомиться с новообретенным источником знаний, являющимся ключиком к разгадке одной из тайн. На то, чтобы прочитать книгу, ушло не так много времени. Больше потребовалось на то, чтобы пересмотреть свои взгляды на некоторые вопросы, переосмыслить все и морально подготовиться к путешествию в неизвестность.
Все это время заверивший, что нам ничего не угрожает, магистр дремал, при этом его организм явно ускорял метаболизм и прямо на глазах регенерировался. Кир же сидел молча и, несмотря на слова менталиста, навострив уши, вслушивался в звуки подземелья.
– Ну, вроде бы все понятно… – наконец-то оторвавшись от книги, не слишком уверенно произнесла я.
– Вроде? – несколько скептически уточнил друг.
– А что ты хотел услышать, если в теории все понятно, а практики у меня ноль? – сама того не ожидая, возмущенно воззрилась на него я.
– Только давайте без ссор, – попросил разбуженный нашей короткой перепалкой магистр.
Стоит заметить, выглядел он уже вполне бодро, о минувших травмах ничего, кроме окровавленной и местами прожженной одежды, не напоминало. Интересно, здесь у всех магически одаренных столь мощная регенерация? Или же магистр знает какой-то секрет?
– Чего сидим? Кого ждем? – произнес Кир, а я аж подпрыгнула от неожиданности.
– Откуда ты эту фразу знаешь? – спрашиваю, а у самой перед глазами вертится рекламный ролик: «Машина. За рулем мужчина, явно загнобленный своенравной женушкой, этакий рыбак из сказки о золотой рыбке. И рядом супружница, недовольно произносящая эту самую фразу».
– Слышал где-то, наверное, – пожал плечами не понявший моей реакции друг.
– В общем, с пустыми руками и в таком вот виде, – я окинула взглядом себя и магистра, – нам там делать нечего. К тому же надо хотя бы мне документы взять, ну и денег.
– Одежда… Возвращаться как-то не хочется. Придется к портным заскочить, у них бывают готовые костюмы. Но портал отсюда не сделать, надо пробираться к выходу, – поджав губы, констатировал магистр и начал подниматься. – Там магия есть? – уточнил он.
– На Земле? – зачем-то переспросила я, хотя прекрасно поняла, о чем именно идет речь, просто не знала, что ответить. С одной стороны, я ее проявление увидела или, вернее, осознала лишь с появлением посланника герцогини, но ведь и до того… Мама же постоянно ею пользовалась, как выяснилось. – Есть, но мало кому об этом известно, – отвечаю, наблюдая, как идущий впереди магистр, достигнув развилки, без малейшего колебания поворачивает в правый туннель.
Кажется, конца и краю нет этим подземным коридорам. За последние три часа мы уже раз пять оказывались на развилках, но магистр уверенно шел вперед, ни на секунду не задумываясь. И наконец впереди забрезжил слабый намек на солнечный свет, и, несмотря на усталость, мы прибавили темп продвижения. Все же пусть опасность и осталась позади, но затхлый сырой воздух подземелий, вездесущая пыль, плесень и паутина уже порядком поднадоели.
Пока шли, успели обсудить приоритеты. Первым делом магистр перенесет нас в мой родовой замок, а там уже по обстоятельствам.
Обстоятельства… Это слово после появления дома я в буквальном смысле слова возненавидела. Очутившись на небольшой портационной площадке возле дома, которой, судя по всему, не так уж часто пользовались, я первым делом обратила внимание на странную атмосферу кругом: уныние – иным словом не назвать.
Никто, вопреки ожиданиям, не бросился нам навстречу. Слуг вообще видно не было. На воротах, как и на окнах первых этажей замковых построек, по-явились внушительного вида металлические решетки. И тишина. Будто затишье перед бурей.
– Вы же в черте города… И вас что, осаждают? – непонимающе озираясь по сторонам, озвучил мелькнувшие у меня мысли Кир.
– Не знаю, – только и смогла сказать я и бросилась ко входу в центральное жилое здание.
Несмотря на устрашающего вида решетки на окнах, тяжелые входные двери оказались открыты. Внутри никого: ни слуг, ни стражи. Большая часть магических лампад едва теплится, почти не давая света. Каждый шаг отзывается глухим эхом. И мало того что вокруг отчетливо виднеется невесть откуда образовавшийся слой пыли, но здесь еще и холодно!
Нехорошее предчувствие, зародившееся еще в первый миг моего появления во дворе, усилилось. И если минуту назад по спине бежали мурашки, то сейчас все тело пробивает озноб. Кажется, в душу вползла змея и, добравшись до сердца, обвила его холодными кольцами. Что-то явно случилось. Мама никогда бы не позволила своему дому прийти в такое запустение! Что уж говорить о бабуле…
Ноги сами понесли меня вверх по лестнице. Распахнутые двери в покои герцогини заставили свившую свои кольца змею сжаться еще сильнее. Обежала все комнаты, включая спальню, ванную, кабинет и кучу гостиных – никого! Ни одной служанки, только очередные распахнутые двери, эхо наших шагов и вездесущая пыль.
То же самое нашим взглядам предстало и в крыле, выделенном родителям. Затем я метнулась в хозяйственную часть. Никого! Нет, в кухне-то кое-кто был – почувствовавшие себя хозяевами мыши, прежде чем смыться с глаз долой, успевали гневно сверкнуть глазами-бусинками в нашу сторону.
– Тьма… – заставил меня вздрогнуть раздавшийся из-за спины голос Кира.
Сменив спектр зрения, я в шоке покрутила головой. Везде, сколько хватало ментального взора, не просто простиралась, а клубилась, словно бурля, та самая, до боли знакомая тьма. Проклятие. Как давно оно по-явилось? Ведь с той поры, как я научилась распознавать тьму, я еще ни разу не была дома. А когда мама посещала последнее происходившее в моих апартаментах сборище «лемборнских ведьм», мне в голову не пришло проверить, нет ли на ней порчи. Но как?! Как оно могло попасть сюда? И куда все делись?
– Папа! – почему-то крикнула я и словно ураган понеслась по замку, заглядывая во все подряд помещения.
Паника? Нет. Хуже. В какой-то момент у меня просто-напросто подогнулись ноги, и я, словно куль с мукой, безвольно осела на пыльные холодные плиты, покрывающие пол. В голове полная пустота. Вскоре, словно сквозь туман, сознание уловило звуки приближающихся шагов.
– Лесь… – как-то робко позвал меня Кир, и стоило мне взглянуть на него, как друг отшатнулся, будто от пощечины.
– Алесандра, соберись, – осторожно прикасаясь к моим волосам и начиная поглаживать по голове, тихо произнес магистр. – Мы обязательно выясним, что произошло и можно ли это исправить, только возьми себя в руки.
Все мое существо протестовало против этих прикосновений, сознание отказывалось поддаваться успокаивающим ноткам в голосе менталиста. Вместо пустоты внутри меня начал разгораться огонь. Живой, жаркий, но не обжигающий. Вокруг стало светлей. Или мне показалось? Вот ты какая – ярость? Я буквально клокотала от обилия переполняющих меня чувств и эмоций, но в какой-то момент пришло холодное спокойствие: смогу ли я помочь родным – не знаю, но тот, кто это сделал, поплатится сполна!
– Лесь… – как-то непривычно робко выглядывая из-за угла, позвал Кир.
И только сейчас, взглянув в его сторону, я заметила произошедшие вокруг изменения: гобелены и картины истлели, трухой осыпавшись на пол, мраморные плиты стен в радиусе нескольких метров вокруг меня оплыли, застыв уродливыми подтеками… Стоп. Я протерла глаза. Увы, картина осталась прежней. Разве мрамор может плавиться? Не расколоться от жара, а именно расплавиться?
– Магистр… – выдохнула я, вспоминая его прикосновения и успокаивающий голос.
– Здесь он, – все еще прячась, откликнулся Кир. – Без сознания. Наверное, поздно я его вытащил.
– Черт, – вырвалось у меня, и я бросилась осматривать менталиста.
Надо бы прощения попросить, да толку? Что это изменит? Передо мной лежало основательно обожженное тело. Пожалуй, сейчас, из-за моего неожиданного срыва, магистр пострадал куда больше, нежели накануне в библиотеке. Надо что-то делать, но что?
Тем временем убедившийся в моей адекватности Кир уже вовсю хлопочет возле пострадавшего. Из его котомки вновь появлялись какие-то пузырьки с неведомыми мне жидкостями, которые он активно пользует: то протирает виски пострадавшего, то прикладывает к губам, то подносит к носу. В итоге раздался тихий вздох, и явно утомленный Кир привалился к стене, откинул голову назад и закрыл глаза, будто уснул.
Вокруг повисла неестественная тишина. Нарушать ее было просто-напросто страшно. Что мне им сказать? Как объяснить то, что я сама понять не в силах? Невероятный выброс энергии едва не погубил одного из моих немногочисленных друзей и союзников, а ведь…
Уф… Универ все еще покрыт тьмой, маэстро где-то на Земле ждет нашей помощи, Редерик отмокает в ванной комнате в надежде, что я найду решение всех проблем, Райлан по-прежнему является мишенью для местной королевы ведьм, Владлена едва ли не сходит с ума в результате былых подвигов Екатерины, а теперь и мой родовой замок захватила тьма, а родные пропали в неизвестном направлении. И это ведь далеко не полный список!
Сижу на полу, сжимая раскалывающуюся голову руками и покачиваясь из стороны в сторону. Почему-то так чувствую себя комфортнее всего, кажется, что даже мысли сами постепенно разбредаются по своим местам и встают в очередь.
– Не знаю, что делать, – говорю вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Вот, – отстранившийся от стенки Кир протянул мне листок бумаги. – Я его нашел в коридоре на полу. Язык мне незнаком. Поэтому не уверен, что это нам поможет.
Я с благодарностью взглянула на друга. Это «нам» согрело душу. Ведь никто его не просил о помощи, ему ничего не стоит отвернуться и просто уйти, оставив меня один на один с кучей проблем, но нет, не бросил.
Все еще немного дрожащими, непослушными пальцами разворачиваю листок бумаги, и глаза застилает пелена слез. Русский. Написано на родном языке, таким привычным папиным почерком.

Дочь, надеюсь, все это тебя не коснется. По возвращении из университета Иола изменилась. Она замкнулась, не реагируя ни на меня, ни на герцогиню, ни на приглашенных нами лекарей и магов. Тебе не сообщали, не желая расстраивать. Люди исчезают. Еще час назад служанка вокруг нее кружила, не отходя ни на шаг, а вот ее уже нет. И так везде – на кухне, псарне. Стража в панике, ибо нет ничего страшнее неизвестности. Уверен – меня сия участь не минует, ведь утром исчезла герцогиня. Может, это проклятие? Дочка, на счетах в банке достаточно средств на безбедное существование нескольких поколений. В Фертоне есть виноградники и небольшой замок. Уезжай по окончании университета туда. Здесь все пропитано злом. Любящий тебя папа. 

Сколько я просидела, тупо глядя на листок бумаги? Не знаю. Казалось, что он все еще хранит тепло любимых рук. Так уж вышло, что вечно занятый в прошлой, земной, жизни отец был мне куда ближе, нежели мама. Это здесь она вдруг вспомнила о том, что у нее есть дочь, начала разговаривать, интересоваться чем-то и даже попыталась помочь в борьбе с…
– Вот черт! – вырвалось у меня.
– Что такое? – всполошился Кир, на всякий случай отпрянув ближе к двери.
– Мама сделала какую-то привязку к Екатерине, – говорю. – Она хотела таким образом узнать, что она замышляет по отношению к Райлану. Наверное, ведьма это почувствовала, она же явно в сговоре с Селеной…
– При чем тут моя сестра? – забыв о страхе, друг немного приблизился.
М-да… вот и побочный эффект недоговоренностей. Настроение было паршивое, что и немудрено в сложившейся ситуации, поэтому миндальничать я не стала и вывалила на бедолагу всю нелицеприятную правду-матку. Ожидала, что тот начнет спорить, ан нет, только губы сжались в тонкую злую полоску. Вот и на кого он, интересно, осерчал? На меня или на сестру?
– Подозревал, что она сука, но что настолько… – сквозь зубы прошипел друг.
Я в шоке уставилась на него. Нет, вот честно, ожидала чего угодно, но не такой резкой реакции и безоговорочной веры на слово.
– Просто… Ты же знаешь, что я уезжал из-за внезапной болезни отца, – не столько спросил, сколько констатировал Кир. – Но кажется, я не стал упоминать о том, что болезнь оказалась магического происхождения, и отцу просто повезло, что у нас в замке остановились проездом весьма влиятельные люди, в свите которых имелся и маг. А ведь лекари руками разводили. То снадобье, что я привез, может, и помогло бы, но вряд ли я успел бы. Теперь ясно, чьих это рук дело, – в завершение пробормотал он, а я лишь вздохнула неслышно.
Пару минут вокруг висела тишина. Я думала о своей семье, о близких, которых, возможно, потеряла. О том, что у нас, слава богам, таких моральных уродов, как Кирова сестрица, в роду не было.
– Одного не пойму, – пробурчал друг. – Зачем? Ради того, чтобы я уехал? Чем я мог помешать? Или было еще что-то?
– Зачем… Ты же знал, что на ней висело проклятие «жажда знаний»? – осененная идеей, интересуюсь я.
– И что с того? Я же сам тебе об этом и сказал, – воззрился на меня друг. – Мы почти не общались, но этого она не скрывала. Она пыталась выяснить, когда подцепила эту гадость.
– Хм… ну, на этот вопрос я как раз могу ответить, – говорю и, заметив обращенный ко мне вопросительный взгляд, поясняю: – Еще с той поры, как она училась в универе. Селена без спроса взяла в библиотеке случайно оставленную на виду запрещенную книгу… так же, как и я, – вздыхаю. – И меня именно ты в первый же день и раскусил.
– Мы с тобой были знакомы до этого. Пусть и недолго, но достаточно, чтобы заметить произошедшие перемены. А ее я вообще не знал. Так что сравнить не с чем было. Если б она сама не сказала, я бы не догадался. Нет! Ну в голове не укладывается! Как можно быть такой сукой? И прости, конечно, но «жажда знаний» ей не оправдание. Она что, возомнила себя Богом? Посчитала, что настолько умна, что вправе решать, кому жить, а кому умирать? Отец, ректор, маэстро, думаю, и та преподша не просто так из окна сиганула, а теперь еще и весь универ?..
Кир еще долго распинался на эту тему, смакуя ее со всех сторон. Я помалкивала, только лишь плечами пожимала порой, когда друг поднимал на меня взгляд в поисках какого-нибудь ответа.
– …Вот ты тоже у нас потенциально умная, – говорит. – Вот и объясни мне, дураку, при чем тут «жажда знаний»?
– Она наверняка поняла, где именно обрела это проклятие, ну и в какой именно момент.
– Думаешь, она желала отомстить универу в целом?
– И это тоже, – подал голос пришедший в себя магистр.
– Мне кажется или все, кроме меня, знают больше, чем говорят? – переводя взгляд с менталиста на меня и обратно, проговорил Кир.
В итоге пришлось рассказать давнюю историю о романе его сестры с руководителем вуза. О том, что ректор так и не решился бросить ради нее уже имевшуюся на тот момент семью. О Селенином плане мести своему бывшему, согласно которому она надеялась захомутать принца и стать, ни много ни мало, полноправной королевой. О том, как Редерик, несмотря на все ухищрения, отверг ее, за что и поплатился, став призраком, который поныне обитает в моей комнате на чердаке общежития. Упомянула и о том, что кто-то пытался точно так же спровадить и меня на грань миров.
Магистр иногда добавлял масла в огонь, подкидывая факты. Например, тот случай, свидетельницей которого я стала в кондитерской. Ведь, как выяснилось, именно Селена тогда и приходила на встречу к покончившей позднее с собой кухарке. О том, что именно с ее подачи происходило внеплановое собрание «лемборнских дев» в заброшенном актовом зале одной из соседских общаг, откуда она вышла после разгона шабаша вместе с ректором, который, собственно, этот самый разгон и устроил. О визите полностью покрытого тьмой ректора прошлой ночью, хотя, как выяснилось позднее, он к этому моменту был уже мертв.
– И умер он не случайно, – поджав губы, промолвил Кир. – Месть. И ты тоже не случайно стала ее целью. Она из моих же слов поняла, что ты магически очень одаренная. Видимо, у наложенного на принца заклятья есть слабое место. И ей об этом известно. Ты поселилась в королевской опочивальне, рано или поздно вы с принцем все равно бы пересеклись. А значит, ты потенциально являлась угрозой для ее спокойной жизни. Если он воплотится, король весь мир перевернет в поисках виновницы, да и Редерик после стольких лет в долгу не останется. Итак, с тобой и ректором все понятно. Допустим, и с универом тоже, хотя и шатко все это. Но что-то мне подсказывает, что в гибели маэстро тоже виновата она… и еще… твоя семья каким боком попала под раздачу?
– Если предположить, что она поняла, в какой именно момент подцепила проклятие, то смерть Феофана как раз же все объясняет, а вот родные Алесандры… – задумчиво произнес магистр.
– Вы не слышали, – вспомнила я, – но моя мама, желая помочь мне в спасении Райлана, сделала какую-то привязку к Екатерине, – произношу, а у самой сердце сжимается, ведь если дело в этом, то во всем случившемся далее уже моя вина. – Могла Селена отследить это?
– О-о-о! – хлопнув себя по колену, воскликнул магистр. – Не-е-ет, отследить это невозможно, но… Это говорит об одном – Екатерина разошлась во мнениях с Селеной, и последняя решила избавиться от нее своим излюбленным способом – тьмой. Твоя мать будучи «привязана», получила точно такую же долю проклятия, как и Екатерина.
– То есть… вы хотите сказать, что графиню и мою маму постигла та же участь, что и Редерика? – уточняю я.
– Возможно, но есть одно «но». Учитывая то, что с некоторых пор твоя сестрица, – магистр взглянул на поникшего Кира, – в общем-то не ведает границ, то воздействовала она, скорее всего, не на одного конкретного человека, а на весь его род и ближайшее окружение…
– Это объясняет исчезновение всех, – выдохнула я, коря себя на чем свет стоит за то, что втянула свою семью в эту историю.
– Одно я вам скажу точно – род Екатерины из-за проклятия однозначно прекратил свое существование, и тебя… – он взглянул в мою сторону, – тебя, Алесандра, спасла лишь поставленная ранее зеркальная защита.
– Но что делать? Можно как-то спасти тех, кто пропал? И пока мы здесь, в универе, возможно, точно так же начинают один за другим исчезать студенты и преподаватели.
– Увы, ничего нельзя исключать, – усомнился магистр. – Однако соваться туда прямо сейчас рискованно, не исключено, что после этого мы уже никому не сможем помочь. А вот маэстро… Возможно, мы сможем чем-то помочь ему, а он поможет нам. Ведь это ходячий кладезь знаний.
– Послание, оставленное маэстро, явно указывает на необходимость перемещения на Землю… И я готова хоть сию секунду попробовать перенести нас. Надо только взять документы и переодеться, вам, наверное, подойдут вещи отца. Но где именно и в каком времени искать маэстро? Земля ведь невероятно огромная!
– Увидев послание, ты сказала про какие-то адреса, – напомнил магистр.
– Да, это действительно похоже на ip-адрес, – задумчиво пробормотала я и, поднявшись с холодных плит пола, решительно пошла в некогда жилую часть замка.

Глава 17
Путешествие в неведомое

Сборы заняли не более получаса, по истечении этого времени я окинула критическим взглядом своих спутников. Ну что сказать? Магистр в папином костюме смотрится весьма импозантно, а вот внешность Кира почти не изменилась, разве что кушак пришлось спрятать, кафтан снять, а верхние пуговки рубашки расстегнуть, открывая шею и часть груди.
Эх… даже ревность где-то внутри шевельнулась при мысли о том, как он будет выглядеть в глазах моих современниц: высок, красив, смугл, видимо, от природы, широкие плечи, узкие бедра и аппетитного вида ягодицы, обтянутые брюками, как-то по-ковбойски стильно заправленными в невысокие замшевые сапожки. Я аж сглотнула. Хорош…
В общем, внешним видом спутников я-то осталась довольна, а вот их шок от лицезрения меня в обтягивающих джинсах и облегающей водолазке вовсе не порадовал. Понимаю, что они привыкли к дамам в платьях в пол, единственным откровением которых являлось глубокое декольте, но ничего тут не поделаешь. Чтобы слишком их не смущать, я даже курточку сверху накинула. Но и та была облегающей, будто вторая кожа, да еще и короткой.
Трудновато им придется на Земле, где правят балом шорты-стринги, лосины и мини-юбки с топиками. Благо, для начала было решено переноситься без изменений во времени, все же это мой первый портал будет. Сейчас начало осени, и если бабье лето еще не вступило в свои права на Земле, а конкретно – в России, то моих спутников ожидает культурный шок.
Теория теорией, но практика переноса оказалась куда сложнее, нежели мои прошлые достижения в области основ магии и менталистики. Сначала все шло как по маслу – перед глазами сверкали фейерверки, душу окутывало ликование. В какой-то миг я самонадеянно обрадовалась, решив, что все очень просто. Ага! Раскатала губу, наивная. Внезапно пришло ощущение неправильности происходящего, казалось, мои действия разрывают саму суть мироздания. Возможно, это было нормально, ведь я пыталась прорваться, ни много ни мало, в другую Вселенную, но возникшие сомнения вселили в сознание первые признаки паники.
Что-то явно было неправильно. Перед глазами все плыло, навалилась слабость, и в то же время откуда-то пришло понимание – обрывать заклинание переноса нельзя, иначе мой разум заплутает где-то на задворках неведомых Вселенных, и не факт, что оттуда удастся выбраться. Мое сознание будто раздвоилось. Одна часть продолжала поддерживать заклинание, вторая лихорадочно восстанавливала в памяти все прочитанное в книге, оставленной для меня маэстро. Сомнений в том, что предназначалась она мне, ни у кого не было. Но неожиданно закралась подлая мысль: почему я решила, что послание от него? Вдруг это очередные происки Селены? Могла она организовать ловушку?
Эта мысль заставила обе части сознания слиться воедино и возродила в душе выжигающую все вокруг ярость: этой твари мало целого университета, Редерика, ректора, маэстро и моих родных? На ее совести столько людей, и ей мало? Казалось, очутись эта ведьма сейчас в поле зрения, и я порвала бы ее голыми руками. Стоило ощутить уверенность в собственных силах, и жар отступил, а калейдоскоп перед глазами из хаотичного нагромождения каких-то пестрых фигур и символов начал преобразовываться в некую неимоверно сложную по структуре пентаграмму. И тут же сознание подкинуло подсказку: Селена умна, но она не могла знать о том, что маэстро часто бывал на Земле, а ведь не зря набор цифр, так напоминающий ip-адрес, привел к книге, дающей возможность перемещения в пространстве и времени. Значит, Селена тут ни при чем. И если так…
– У тебя получилось! – донесся до сознания исполненный неподдельной радости голос магистра, и я просто-напросто провалилась в небытие.
Придя в себя, огляделась по сторонам. Родная до боли квартира. Собственно, так и должно было быть, ведь решив не привлекать лишнего внимания и не рисковать, я открывала портал с привязкой к хорошо знакомому месту – в гостиную родительской квартиры. И вот лежу на тахте, а вокруг суетятся не на шутку испуганные магистр и Кир.
– Фух… очнулась, – выдохнул друг, стоило мне приоткрыть глаза. – Мы-то боялись, что застряли здесь навсегда. Я уже талмуд этот изучать начал, – он помахал у меня перед носом книгой, описывающей механику перемещения в пространстве и времени.
А у меня сердце от обиды сжалось: так вот из-за чего он переживал? Не из-за меня, а… Слезы навернулись на глаза. Черт! Какая же я дура! Ну вот зачем мне все эти страдания? Зарекалась же никогда никого не пускать в свое сердце, а сама…
– Эй, эй! Ну ты чего? – тут же бросился ко мне друг и, осторожно присев возле подушки, начал гладить мои волосы.
Эти прикосновения одновременно вызывали опьяняющее головокружение и непроизвольную дрожь во всем теле. Оскорбленное в своих лучших чувствах сознание вновь разделилось. Одна его часть так и рвалась отстраниться, фыркнуть и высказать всю накипевшую на душе гадость, а вторая часть таяла и ластилась к рукам друга, будто подобранный в холодной подворотне котенок к теплым рукам.
Стоп. Прочь эмоции! Со своими чувствами буду разбираться позднее. Собрав всю имеющуюся силу воли, отстраняюсь от Кира и, сев, более внимательно осматриваюсь по сторонам. Квартира вроде бы та же и в то же время какая-то чужая. За огромными витражными стеклами вовсю светит солнце, щедро освещая комнату и воцарившуюся на всех горизонтальных поверхностях пыль. Вот чего-чего, а такого я здесь никогда не видела. Руки прямо-таки тянулись к тряпке в желании устранить вызывающий диссонанс недостаток. Пришлось отогнать нездоровые желания. Сейчас не до этого.
Заглянула в сейф и с радостью обнаружила оставленные в заначке деньги и банковскую карту. Щелкнула выключателем, проверяя наличие света. Есть. Игнорируя удивленно заозиравшихся спутников, прошла в кабинет и включила компьютер. Загрузка завершилась в доли секунды, что и немудрено, ведь у нас дома все гаджеты соответствовали последнему слову техники. Глянула в трей и облегченно вздохнула – Интернет есть.
– Заварите пока кофе, – очутившись в некогда родной обстановке, на автомате попросила я, совсем позабыв о том, что магистр и Кир здесь впервые.
– Что? Как? Зачем?.. – раздался поток вопросов из-за спины, и я, вздохнув, сама направилась на кухню.
Дела делами, а отказать себе в удовольствии выпить кружечку самого что ни на есть настоящего кофе я не могла.
Аромат душистых зерен вскружил голову. Мои спутники с непониманием наблюдали за тем, как я включаю кофе-машину, засыпаю туда кофе, наливаю воду, а когда аппарат заскрипел, перемалывая кофейные зерна, гости даже отшатнулись.
– Что это за алхимический прибор? – издали наблюдая за происходящим, поинтересовался магистр.
– Обычная кофе-машина, – отмахнулась я.
Да, понимаю, что для них все в новинку и многое непонятно, но у меня нет ни малейшего желания вдаваться в тонкости, описывая методы работы бытовой техники.
Когда я разлила по кружкам напиток и вручила его своим гостям, те долго с недоверием принюхивались, морща нос, наблюдая, как я с наслаждением потягиваю обжигающий напиток. Когда же попробовали, скривились еще сильнее.
– Фу, какая горечь, – едва сдерживаясь, чтобы не сплюнуть, пробормотал Кир. – Зачем это пить? Он что-то дает?
– Вот, – я придвинула в их сторону сахарницу. – Положите пару ложечек сахара в кружку, размешайте, и вкус станет намного приятнее, – говорю, наблюдая за тем, как гости недоверчиво рассматривают белые кристаллические крупинки, никак не решаясь положить их в напиток. Пришлось показать им пример, хоть и не люблю я портить кофе сахаром, но не все его могут пить в чистом виде. И тем временем поясняю: – Это один из самых распространенных напитков на Земле. Он на некоторое время увеличивает бодрость, как физическую, так и умственную, стимулирует мозговую деятельность.
– Хм… А эти кристаллы что делают? – магистр ткнул пальцем в сахарницу.
– Ну, если в общих чертах… их используют как вкусовую добавку, придающую продуктам и напиткам сладкий вкус. Но, помимо этого, также стимулируется умственная активность и снимается утомление, – процитировала я некогда прочитанные мною строчки из какой-то статьи о пользе сахара и вреде его заменителей.
«Как же сложно им здесь», – мелькнула мысль, и я с ужасом представила, что будет, когда мы выйдем на улицу. Ведь там, помимо до неприличия оголенных женщин, еще и машины ездят! Я уж молчу про вездесущую неоновую и видеорекламу, метро и прочие прелести современного техногенно развитого мира.
Убедившись, что гости пусть и с некоторой опаской, но все же начинают прихлебывать предложенный напиток, я взяла свою кружку и направилась к компьютеру. Время дорого, несмотря на потенциальную возможность перемещения в прошлое или настоящее. Почему-то я не уверена, что у меня получится.
Погрузившись в недра Интернета, я напрочь забыла о гостях. Как-то само собой вышло, что я не сдержалась и кликнула по иконкам соцсетей, вмиг развернувших передо мной сразу четыре окошка. Уф… новостей море. Ну еще бы! Считай, три месяца отсутствовала. Писем и сообщений немерено. Мельком глянула на фотки подружек, сброшенные после поездки в Испанию, и с белой завистью вздохнула. Хорошо им. Живут себе спокойно, а я…
– Долбаная система безопасности… – в сердцах я ударила бедной, ни в чем не повинной мышкой по столу.
Ну вот что делать, если наше маразматическое правительство заблочило для простых смертных пользователей все сайты, где можно было определить адрес по айпишнику! Хотя… стоп. У меня когда-то был сайт с админскими правами, и там я могла войти и проверить ip посетителя. Ясно-понятно, что маэстро вряд ли успел побывать на этом конкретном сайте, но если посмотреть свойства любого из посетителей, то меня просто-напросто запустит на сервер баз данных, а там уж…
В итоге полчаса ушло на то, чтобы восстановить давно позабытый пароль доступа к собственному сайту. Еще пятнадцать минут на проникновение в админ-часть и поиск необходимого мне функционала. А дальше все пошло как по маслу!
– Обломайтесь! И против лома есть приемы! – довольно потирая руки, я смотрела на полученную информацию.
Больше всего радовало то, что из всей России маэстро выбрал именно мой город. Но возникала и проблема: хотя адрес принадлежал небольшому отелю, что существенно сужало круг поисков, но как нужного нам человека найти в самом отеле, если учесть отсутствие какой-либо информации?
Телефон ресепшена нашелся в доли секунды. Я подошла к городскому аппарату и, сняв с базы трубку, в очередной раз порадовалась длинному гудку. Набрав номер, тут же услышала на том конце связи приятный мужской голос. Мужчина произнес наименование отеля, свою должность и имя, поинтересовавшись, чем может быть полезен.
– Мой знакомый остановился в вашем отеле, мы договаривались встретиться, но у меня проблема…
– Что случилось? – участливо поинтересовался голос в трубке.
– Я потеряла визитку с его мобильным и прочими средствами связи. Фамилия у него замудренная какая-то была… – нагло вру. – Помню только имя – Феофан…
– Хм… Простите, но мы не можем давать никаких сведений о наших клиентах, однако, если желаете, я могу передать что-то от вашего имени.
– Да-да, конечно! – все еще не веря, что так легко справилась, казалось бы, с нерешаемой задачей, воскликнула я. – Пусть перезвонит… Ой… секунду.
До меня дошло, что мобильный я забирала с собой на Таркон и благополучно забыла его в замке. В то же время называть домашний не хотелось. Мало ли кто там окажется вместо маэстро? Паранойя, она такая…
Со скоростью метеорита я пронеслась по квартире и, найдя некогда морально устаревший мобильный, вставила в него симку из модема, которым зачем-то порой пользовался отец. Определила номер и назвала его заждавшемуся сотруднику отеля.
Стоило отключиться, и я тут же заметалась по немалых габаритов квартире в поисках зарядного устройства. Телефонный аппарат хоть и хранился в отключенном состоянии, но красная ниточка уровня заряда батареи меня не радовала. Наконец-то найдя требуемое, я немного успокоилась и под взглядами все еще не решающихся даже присесть гостей с облегчением упала в ближайшее кресло:
– Садитесь, – предложила я. – В ногах правды нет.
– Ты что-то узнала? – попробовал угадать магистр, и я в ответ лишь устало кивнула.
Что ни говори, а события последних дней и выматывающее заклинание переноса подкосили мои силы. Из меня будто стержень какой-то выдернули. А может, причина в том, что все вокруг напоминает о прошлой беззаботной жизни? О том, как папа любил вечерами посидеть с газеткой вон в том кресле, а мама, что-то напевая, поливала засохшие теперь цветы. Больше всего на свете хотелось плакать, но это непозволительная роскошь, на втором месте были стремления окунуться в душ, поесть и в кои-то веки выспаться. Однако если с душем и сном проблем не наблюдалось, то с поесть, после трех месяцев отсутствия дома…
Гости помалкивали, все так же диковато косясь то на лампочки под потолком, то на оставшийся включенным компьютер. Надо было собраться с силами и сходить в магазин, но мне страшно было подумать, какое впечатление произведет на них такой привычный для меня мир. Ведь одно дело – я, дитя современного кинематографа и книг в жанре фэнтези, очутившееся в наполненном магией мире, и совершенно другое – они, по сути, дикари, заброшенные моими стараниями в технологически развитый мир.
– Надо сходить в магазин, – говорю, устало поднимаясь со своего места.
– Нам нельзя разделяться! – тут же вскинулся менталист, явно напуганный перспективой остаться один на один с этим неведомым для него миром.
– Ну, значит, пойдем вместе, – пожимаю плечами. – Только просьба: ничего не пугаться, откровенно не глазеть на людей и не шарахаться от всего, что может показаться вам странным или страшным…
– Ты нас что, за дикарей принимаешь? – обиженно произнес Кир, а я в ответ лишь вздохнула, вспомнив свои мысли мгновение назад.
Уже выходя из квартиры, я в очередной раз окинула взглядом своих спутников. Хороши! Магистр смотрится этаким брутальным мачо в самом соку, ну а Кир… Сердце опять екнуло. Захотелось спрятать его и никому не показывать. Пришлось загонять незваное чувство поглубже.
Решив не шокировать, пришлось отказаться от лифта и пройтись по лестнице.
Воздух! Этот неповторимый запах выхлопных газов впервые в жизни заставил меня зажмуриться от удовольствия и вдыхать его раз за разом полной грудью. Ох уж и прогулочка выдалась! Какое там не глазеть и не шарахаться? Стоило нам выйти с охраняемой территории, как мимо нас пронесся мотоциклист. В итоге обоих спутников пришлось выковыривать из кустов. В нашу сторону не просто косились, в нас даже пальцами тыкали. Мне, наверное, тоже было бы смешно, если бы не было так грустно.
Бабье лето оказалось в самом разгаре, посему оголенных женских прелестей вокруг было в избытке, отчего глаза сопровождающих меня мужчин буквально вылезали из орбит, провожая то одну, то другую представительницу прекрасного пола, а я при этом едва ли зубами не скрипела от злости.
Ну и да – машины, мотоциклы, даже велосипеды, все это сначала пугало их, потом не то чтобы они привыкли, но шарахаться перестали, начиная проявлять живой интерес. Вот уже оказавшийся наиболее смелым Кир подошел к припаркованной иномарке и осторожно ткнул пальцем в железный бок «монстра», не забыв при этом отскочить. Осознав, что ничего страшного «зверь» с ним не сделал, он вернулся к машине и толкнул ее кулаком, вмиг отлетев в сторону, оглушенный воем сработавшей сигнализации. Из окон ближайшего дома понеслись угрозы. Пришлось буквально утаскивать исследователей от их новой игрушки и едва ли не волоком тащить дальше.
В магазине их заинтересовали автоматически открывающиеся двери. Так нелепо со стороны смотрелись эти эффектные красавчики, с диким восторгом то подскакивающие, то убегающие подальше от дверей и явно пытающиеся осознать: что за магия ими движет?
Следующим камнем преткновения стал турникет на входе в гипермаркет. Увидев, как за моей спиной бухнули друг о друга закрывающиеся дверцы, собиравшиеся последовать за мной спутники отскочили и уставились на препятствие. Кир опять учудил – просто-напросто разбежался и перепрыгнул турникет. Смотрелось это весьма эффектно, но вызвало косые взгляды охранников. А вот магистру пришлось долго и нудно объяснять, что это не опасно и надо просто спокойно пройти, точно так же, как это сделала я.
Ну а дальше они глазели по сторонам на неведомые для них товары, на обнаженные руки и ноги, обтянутые тонкими материями тела проходящих мимо женщин. То и дело приходилось возвращаться и тащить за собой то одного, то другого, ибо, зазевавшись, они рисковали потеряться. А в душе все более буйным цветом расцветала ревность. В итоге, к тому моменту, как мы вернулись домой, я готова была рвать и метать и зареклась выпускать Кира за пределы квартиры.
Кухарка из меня так себе… Ну… если честно, то совсем никакая, ведь всегда готовила мама. Именно поэтому я приобретала готовую продукцию в кулинарии, не считая таких продуктов, как хлеб, молоко, чай. С этим я была в состоянии управиться самостоятельно.
Обедали под шумный обмен впечатлениями, нет-нет да срывающийся на рассуждения на тему о случившемся на Тарконе и вопросы о ближайших планах. Звонок мобильного заставил меня вздрогнуть, и я едва не выронила из рук кружку с таким родным и ароматным чаем.
– Алесандра? – донесся из трубки до боли знакомый голос, и я, ощутив неимоверное облегчение, безвольной куклой сползла на пол, но все же нашла в себе силы ответить:
– Маэстро, приезжайте по адресу…
– С учетом пробок буду примерно через час, – отозвался абонент, и из трубки послышались короткие гудки.

Глава 18
Возвращение

Стоило маэстро появиться на пороге, и он тут же попал в медвежьи объятия магистра. Встреча старых друзей была бурной и эмоциональной.
– Я верил в тебя, девочка, – потрепав меня по голове, словно собаку за ухом почесав, молвил Феофан. – Ни на миг не сомневался, что ты сумеешь разгадать мою загадку.
– Вот только когда вы успели все организовать? – озвучила я давно мучивший меня вопрос.
– Ай… – махнул он рукой, – с той поры уж лет сто прошло. Ну в смысле там, а здесь… Может, год… Может, чуть больше… У меня снят номер, а перемещаюсь порталом, чтобы не светиться лишний раз и не подгонять количество входов и выходов в здание.
– Постойте, – ощутив нестыковку, пробормотала я. – Какие порталы, если вы сами сказали, что с учетом пробок будете добираться около часа.
– Не поверишь, – усмехнулся маэстро. – Я бывал в этом городе не менее тысячи раз, и посещения эти длились по году и более, но в этот район меня ни разу не заносило. Вот и пришлось, пользуясь картами в навигаторе, прикидывать ближайшую точку телепортации и время на то, чтобы добраться до места с учетом пробок на дорогах.
М-да. Слышать, как маэстро повседневным тоном распинается о навигаторах и пробках на дорогах… В общем, у меня разрыв шаблона, а у магистра с Киром вообще полнейшее непонимание на лицах.
– Так вы что, всегда останавливаетесь в одном и том же отеле, в один и тот же промежуток времени?! – уставилась я на него.
– Ну да, – пожал тот плечами. – А что такого? Правда, я давно уже прикупил себе домик в пригороде, но в ожидании вас приходилось постоянно наведываться в отель.
– Ну… а как же петля времени при встрече с самим собой и все такое, – вспомнились мне наработки современных фантастов.
– Досужий вымысел! – отмахнулся маэстро. – Физические тела есть не что иное, как преобразованная в материю форма ментала, копирование которого в одном энергетическом плане невозможно. А параллельность этих планов обеспечивает гарантированную невозможность пересечения этих плоскостей…
– Это как? – Кир уставился на библиотекаря круглыми глазами.
– А вот так. Вошли бы вы сейчас в мой номер и, сколько бы меня там по факту не было, увидели бы только того, который нужен именно вам.
– Бр-р-р… – помотала я головой, пытаясь встряской поставить мозги на место. – Наверное, я все-таки тупая…
– Не забивай голову, девочка.
– Вот уж нет! – возмутилась я, потому что, даже не понимая сути, я чувствовала, что в этом кроется что-то очень важное.
В итоге, мы перебрались на кухню, где маэстро начал нам разжевывать совершенно сумасбродные постулаты с видом человека, которому приходится объяснять очевидное. И да, я ощущала себя полной дурой. Никакая «жажда знаний» не в силах была постичь тот научно-магический бред, что нес маэстро. Облегчало мои страдания лишь то, что даже магистр выдавал свои пробелы в этой области знаний, задавая нашему лектору вопросы.
Как же непривычно было видеть маэстро в джинсах и облегающей водолазке. Куда и подевалась старческая немощность. Мужчина был крепок, даже морщины частично разгладились, только седые волосы и выдавали его возраст. Хотя что там мне говорили? Маг выглядит на столько, на сколько себя ощущает? Неужели на Земле маэстро чувствует себя гораздо моложе?
– Простите, вам не кажется, что мы теряем драгоценное время? – не выдержал Кир.
– А куда спешить? – воззрился на него маэстро. – Эта планета для нас словно кладезь. Я, бывший теоретик, здесь превратился в могущественного практика!
– Это не объясняет, почему нам не надо спешить, – в этот раз подала голос я. – Сколько вы уже здесь находитесь?
– Второй год пошел, – ответил сбитый с толку библиотекарь.
– Это значит, вас скоро швырнет назад. В объятия убийцы! – напоминаю расслабившемуся в безопасности мужчине.
– Уже не швырнет, – говорит, а у самого морда довольная, как у того кота, что только что сметаны обожрался. – Тут такое дело… – хитро ухмыльнулся он и пустился в пространный рассказ о некогда обнаруженных возможностях.
Еще там, на Тарконе, маэстро в теории изучил систему создания полноценного дубликата своего физического тела. Да-да, подобное оказалось возможно, но… требовался немалый магический потенциал. Увы, его-то у библиотекаря и не хватало. А вот на Земле, как оказалось, магические возможности увеличиваются даже не в десятки, а в сотни раз! И это дало ему надежду.
В универе, будучи не уверенным в том, что все получится, он оставил адресованное нам послание на полу, в надежде, что в случае провала мы сумеем что-нибудь придумать. После чего, зачерпнув сил из некогда собственноручно созданного защитного купола вокруг библиотеки, перенесся на Землю.
Здесь у него было достаточно времени, чтобы прийти в себя. Но он боялся, что Селена ощутит что-то и каким-нибудь образом выдернет его обратно. Поднакопив сил, он почувствовал, что теперь теория может воплотиться в жизнь. Создав дубль своего физического тела, он отправил его на растерзание Селене. Заметила ли она подмену? Неизвестно. Но эта процедура подорвала силы маэстро, в результате чего в ближайшие годы о самостоятельном перемещении между мирами не могло быть и речи, и тут появились мы.
– Ну а теперь все сложилось так, что я совершенно не хочу возвращаться обратно, – завершил свой рассказ маэстро.
– Стоп. Ну, допустим, тебя уже не выкинет. Предположим, обретя здесь силу, ты не желаешь вновь становиться слабым, – начал перечислять магистр. – Но мой друг, тот каким я его знал более двух сотен лет, никогда не отвернулся бы от нуждающихся в помощи. Там же твоя библиотека, которой ты отдал столько сил! Там исчезают целые семьи вместе с прислугой, и на очереди все студенты и сотрудники универа…
– Да, все это грустно. Но я и так слишком много лет отдал той самой библиотеке, – на удивление спокойно молвил маэстро, чем поразил всех присутствующих. – И еще… Вы хотите, чтобы я бросил все, что имею здесь, и метнулся спасать тех, кому не было никакого дела, когда убивали меня?
– Но, Феофан… – ошалело выдавил из себя менталист.
– Что Феофан? Я уже, почитай, третье столетие пошло как Феофан, а если прибавить время вне Таркона, то почти полторы тысячи лет, и что? У меня, между прочим, жизнь наладилась. Я даже в самых смелых мечтах о таком не помышлял, и что же? Приходишь ты и пытаешься заманить меня обратно…
– Но мы же мечтали, что снимем проклятие… – как-то робко пробормотал магистр.
– Ха! Оно здесь не мешает!
– Ты неверно сказал о разделении тела. Ты разделил дух. И тот, кого я считал другом, остался там, в библиотеке, – выпалил магистр, и его волевой подбородок предательски дрогнул.
– Ошибаешься, друг, – парировал бывший библиотекарь. – Что бы ты сделал, оказавшись на моем месте?
– Имея твои знания, я помог бы справиться с проклятием, – как-то отстраненно и холодно, отчеканивая каждое слово, ответил магистр.
– А я разве отказывался? Я могу помочь своими знаниями, хотя тьма – это мое слабое место. Раньше не интересовался как-то этим вопросом. Я подумаю на эту тему и поделюсь своими мыслями, но на Тарконе ноги моей не будет. По крайней мере, пока…
– Тебя будто подменили, – вздохнул магистр.
– Поставь себя на мое место. Мне повезло, я смог спасти себя сам. Но если бы я не сумел, то оставалась бы надежда на вас, и я благодарен за вашу попытку. Но здесь я обрел то, о чем долгими столетиями всего лишь мечтал.
– Сила, – промолвил менталист, и прозвучало это слово будто плевок.
– О не-е-ет, тут ты не прав, – ухмыльнулся маэстро, напоминающий сейчас этакого безумного гения. – Я, как и ты, мечтал о любви и детях. Да-да! Просто делал это молча. И вот представь, бросился бы ты в неизвестность, откуда, возможно, и возврата уже не будет, если рядом есть любимая женщина, которая носит под сердцем твоего первенца?
– Упс… – только и смогла сказать я.
Это что ж выходит? Маэстро наладил личную жизнь? Тогда, ясное дело, обратно его никакими плюшками не заманишь. Но без его знаний как уберечь тех, кто еще остался жив, но уже подвержен порче? Да, мы выяснили, что вода помогает, но ректор погиб, я по непонятным причинам очутилась в подземелье, а новое руководство, по словам магистра, ни о чем слышать не желает. И да, у меня теплится, хоть и призрачная, надежда…
Хм… В голове словно мозаика начала складываться из разрозненных фраз: «Призрачная…», «Различные энергетические планы мира…», «Разделение тела…», «Сколько бы нас параллельно здесь не было…»
– Возвращаемся! – выдернул меня из задумчивости раздраженный голос магистра.
– Как это сделать? – робко поинтересовалась я, взглянув на маэстро, но тот лишь плечами пожал, а после затянувшегося молчания все же пояснил:
– В этом мире такой потенциал… Я вечно увлекался, и меня каждый раз просто-напросто выкидывало обратно. Можете подождать. Или, – заметив возникшее вокруг напряжение, маэстро добавил: – Перенестись так же, как и сюда.
– Вы так ничего и не сказали о проклятии, – протараторил Кир, видя, что мы с магистром засобирались, а маэстро начал прощаться.
– А что я могу сказать? Его задерживала моя защита. Гуляйте от этого. Книга по установке хранится на сто шестнадцатом стеллаже, правая сторона, седьмая стойка, четвертый ярус, по счету справа двадцать третья, – промолвил бывший библиотекарь. – Удачи вам, и простите, что так вышло. Если что, буду рад гостям. И да… Алесандра… Не пытайся изменить прошлое – не выйдет. Только хуже будет, – добавил он напоследок и исчез в портале.
Последняя фраза меня разочаровала. Я-то, наивная, размечталась, что вот вернусь пораньше, успею предупредить маму… Хотя… Может, это у него ничего не получалось?
– Не-е-ет… сейчас мы никуда переноситься не будем. Надо бы отдохнуть перед возвращением, – внимательно всматриваясь в мое лицо, произнес мгновение назад рвавшийся на Таркон магистр. – Как-то Алесандра бледновата.
– Наверное, стоит, – вынужденно согласилась я, чувствуя себя словно выжатый лимон. – Пойдемте, покажу комнаты, где можно отдохнуть.
Первым делом я проводила магистра, затем провела Кира к еще одной гостевой. Парень задержался на миг в дверях, и я поняла, что все это время мы ходили, держась за руки, словно дети. И вот, друг обернулся ко мне, наши глаза встретились, он слегка подался в мою сторону, его губы приоткрылись, и…
– Это твой родной мир? – тихо спросил он.
Видит Бог, не этого я ждала! Сама не понимаю, что на меня нашло, но я, выдернув руку, резко развернулась и убежала в свою комнату, не забыв даже дверь на замок закрыть.
Несмотря на одолевающие меня мысли и терзания из-за нелепой ситуации с Киром и из-за неизвестности по отношению к моей невесть куда пропавшей семье, очутившись в некогда моей любимой кровати, я вмиг заснула.
Обратно отправлялись утром. За завтраком успели обсудить планы. Сумасбродные, но ничего не поделать. Кир не так уж богат, а вернее, своих денег у него, в общем-то, пока и нет, чего нельзя сказать обо мне и магистре. Мы на свой страх и риск решили самостоятельно нанять магов и провести на территории вуза водную диверсию. Точнее, эту задачу мы как раз и поручили моему другу. С нас финансы, с него реализация. А магистр тем временем собирался биться о стены королевских апартаментов, пытаясь привлечь внимание к возникшей проблеме.
Перемещение в этот раз получилось гораздо быстрее. Возможно, маэстро прав, и на Земле наши силы и возможности многократно возрастают.
Холодные, запыленные стены замка с новой силой всколыхнули так и не успевшую затихнуть боль потери, но откуда-то родилось чувство, что не все потеряно, что существует возможность найти родных. Просто… Просто они не совсем здесь. Как это объяснить – не знала, но странное ощущение, возникшее еще в момент разговора с маэстро, постепенно начало перерастать в уверенность.
– Кир… И очисти, пожалуйста, мой замок, – протягивая ему найденный в комнате герцогини портальный свиток, попросила я.
– Тогда с этого и начну, – кивнул друг, явно опасающийся последствий нашего «теракта» на территории универа.
В мои задачи входило проникновение в университетскую библиотеку, попытка раздобыть ту самую книгу, о которой говорил маэстро. Несмотря на мои опасения, на входе в универ на меня даже внимания никто не обратил. Все-таки мы вернулись в то же время, в которое и улетали на Землю, то есть сейчас была вторая половина воскресенья, и студенты возвращаются после выходных, поэтому просто-напросто удалось затеряться в толпе.
В библиотеку я также проникла без особых проблем. Как ни странно, двери местного хранилища знаний оказались приоткрыты. Внутри было непривычно тихо. Однако стоило дойти до стойки, как из-за нее вынырнул один из студентов.
– Ты что-то хотела? – с весьма самодовольным видом поинтересовался он.
Спасибо маэстро за то, что сказал точное название книги. Стоило его озвучить, и весь показной пафос с парнишки словно рукой сняло. Он тут же растерянно оглянулся на огромный зал с бесконечными стеллажами.
– Если позволишь, я сама отыщу нужную мне книгу, – говорю. – Я порой помогала маэстро разбирать сданную литературу и помню, где лежит то, что я ищу.
Обрадованный такой новостью, парень активно закивал, давая мне право на самоуправство в святая святых. Книга нашлась не то чтобы очень уж быстро, несмотря на то, что я имела понятие о структуре бесконечных рядов. Как он там говорил? «Сто шестнадцатый стеллаж», ага, вот и он. «Правая сторона…», «Седьмая стойка…» Раз, два, три… семь – вот. «Четвертый ярус». Нашелся родименький. «По счету справа двадцать третья…» Уф! Нашла. Заодно прихватила еще парочку приглянувшихся талмудов. «Жажда знаний» даже в такой ситуации давала о себе знать.
Проникнуть в свою комнату тоже оказалось несложно. Вот только от Ризиных глаз скрыться не удалось.
– Вы навещали родных? – подскочила ко мне женщина.
Я лишь глаза отвела и кивнула. Рассказывать о случившемся не хотелось. Благо, у Ризы было хорошее настроение, и она явно собралась слинять с глаз долой поскорее, вместо того чтобы проявлять повышенное внимание к моей скромной персоне.
– Кстати! – вспомнила я, едва успев задержать почти успевшую скрыться за дверью служанку. – Сейчас же наберите полную ванну воды и окунитесь в нее. С головой. Желательно на время даже дыхание задержать. Это касается и Гареда… и… – тут я поняла, что умудрилась забыть имя своей самой неприметной, редко показывающейся на глаза служанки. – В общем, всех это касается.
– Зачем? – вылупилась на меня Риза.
– Я не могу это объяснить сейчас, – вздыхаю. – Просто прошу. Сделайте.
– Как скажете, – с удивлением косясь в мою сторону, пробормотала женщина и скрылась за дверью.
Первым делом я заглянула в ванную. Редерик все еще был здесь и, заметив меня, выскользнул наружу, очутившись рядом.
– Где ты была?
– Что? – вылупилась я на него.
Нет, я не глухая и не тупая, но… Но он говорил, а я слышала!
– Ты не понимаешь меня… – со вздохом молвил он.
– В том-то и дело! Я тебя слышу! – отвечаю, сама того не замечая переходя едва ли не на крик.
– Тише ты! – шикнул он и… захлопнул дверь за моей спиной.
Я в шоке переводила взгляд с принца на закрывшуюся дверь, посреди которой отчетливо виднелся след от мокрой пятерни.
– Ты это видишь? – почему-то шепотом поинтересовалась я, не отрывая взгляда от медленно стекающих по двери капель.
– Да. Об этом и хотел поговорить, а тебя не было, – отвечает.
В итоге к чтению книги я приступила нескоро. Сначала мы долго общались с Редериком, которого я на всякий случай обратно в воду загнала. Хотя теперь он уже вполне искренне жаловался на то, что у него бока болят от длительного пребывания в столь неудобной и жесткой емкости. Что, собственно, и немудрено, если учесть, что он медленно, но верно начал обратный процесс и однозначно приобретал материальную оболочку. Причем, по его ощущениям, процесс явно ускоряется, что весьма радует.
И вот я читаю ученый труд о защите некоего Валериуса и понимаю, что спасение Редерика давным-давно хранилось в библиотеке. Ведь поставленная когда-то защита базировалась… Да-да! Именно на воде! И, прежде чем перейти к описанию системы защиты, автор приводил примеры избавления от ряда проклятий посредством этой стихии. В том числе и случай Редерика! Но тут выяснился один небольшой нюанс – в воду должен быть добавлен люсцен. Это довольно редкий и оттого дорогой минерал. Пусть требовалась и невысокая концентрация, но как он мог попасть в систему университетского водоснабжения? Или же его там нет и простая вода имеет столь чудесное воздействие?
Пришлось метнуться в библиотеку и озадачить парнишку, временно отвечающего за выдачу учебных пособий. Меня интересовали люсцен и способы его выявления в жидкостях. Через час поисков нам улыбнулась удача в виде небольшой и жутко потрепанной брошюрки. Прочитала я ее прямо на месте за каких-то десять минут.
Итак, мне требовалось не так и много, но все необходимое хранилось в лабораториях, куда в воскресенье попасть в принципе нереально. Но ждать до понедельника я не могла. Возможно, кто-то действительно добавил это вещество в воду, и именно поэтому удавалось снять тьму. Выходит, кто-то еще втихаря работает над этим вопросом? Не афишируя свои достижения? В итоге, если Кир сейчас соберет магов и «искупает» сначала мой родовой замок, а потом и универ обычной водой, толку может и не быть. А вот потеря денег и неприятности нам будут гарантированы, да и повторно провернуть такую диверсию нам никто не позволит.
Заскочив к себе, я схватила стаканчик, под удивленным взглядом Редерика, зачерпнула воды из ванны и, стараясь не разлить драгоценное содержимое, побежала к учебному зданию факультета менталистики. Внутрь пробралась без особых проблем через оставленное приоткрытым окно в женском туалете, благо располагалось оное довольно удачно. Во-первых, с противоположной от аллеи стороны. Во-вторых, рядом имелась выступающая пристройка, закрывающая обзор. Единственное, чего я опасалась, – не разлить бы воду. Обошлось.
Звук моих шагов отражался от стен и казался оглушительным. И как я ни пыталась красться, все равно эхо гуляло не только по первому этажу, а по всему зданию. Казалось, вот-вот кто-нибудь услышит и меня поймают.
Где искать лабораторию, я понятия не имела, но меня осенила идея – учитывая свойства этого вещества, вокруг него просто обязана отсутствовать тьма. Иду с полуприкрытыми глазами, ищу – где же имеется разрыв в вездесущей тьме. Счастье улыбнулось аж на последнем – четвертом – этаже. Вот только беда – двери закрыты.
Пришлось вспомнить шедевры некогда родного кинематографа: отставить в сторону стаканчик, достать шпильку и… да, учиться взламывать замки! В итоге, после трех сломанных шпилек, мне это все же удалось. В какой-то момент я даже возликовала, но суровая правда жизни опустила меня на грешную землю: реактивов в помещении было море, но… ни на одной из колбочек или пробирочек не было ни малейшего намека на содержимое! Вернее, был набор пока еще неведомых мне символов, даже отдаленно не напоминающих знакомую таблицу Менделеева. Вот и как найти то, что требуется для химического анализа?
Около получаса я ползала в поисках подсказки. Дело в том, что на стенах и столах в изобилии висели и лежали целые кипы бумаг с неведомыми формулами. Но счастье мне все же улыбнулось: в самом низу одной из стопок нашелся замусоленный и местами прожженный клочок бумаги, где в два столбика стояли названия веществ и какие-то цифры.
Решив разгадать эту неведомую задачу, выбрала несколько знакомых мне названий – золото, медь, ртуть. Еще пятнадцать минут ушло на то, чтобы визуально их найти на стеллажах, а потом вычислить систему имеющихся напротив них цифр. Я опасалась, что ими окажется, например, дозировка для каких-то целей, но мне повезло. Схема пусть и отдаленно, но напоминала библиотекарскую. Первая цифра являлась номером стеллажа, исчислявшегося начиная от входной двери, вторая – полка, считающаяся снизу вверх. И наконец-то третья цифра оказалась порядковым номером пробирки на данной полке.
Благодаря выявленной системе, я нашла в списке нужные мне реагенты, после чего отыскала их на бесконечных стеллажах. Мимоходом не удержалась и забрала с полочки весь имеющийся в наличии люсцен. Понимаю, что воровать нехорошо. Но в теории и сюда вламываться нельзя было, а так как беру во благо, то…
В общем, по результатам исследования, в воде действительно присутствовал этот минерал. Хоть и в очень незначительном количестве. Ради теста я сбегала в туалет и набрала в чистую пробирочку воды из-под крана. Как выяснилось, состав был прежним. И тут же возник вопрос: кто-то сознательно добавил его в систему водоснабжения или это природное явление, и это вещество в незначительном количестве всегда имеется в тарконской воде или в источниках, питающих универ?
Пришлось забирать с собой реактивы для проверки и нестись на другой конец города – в родной замок, благо воскресенье еще было в разгаре и никто не препятствовал выходу с территории вуза, а наличие найденного в покоях герцогини свитка телепортации ускорило перемещение. Стоило дымке портала рассеяться, и я оглянулась вокруг. Вроде еще сухо.
Удобно, блин. Вот и спрашивается: зачем меня мучили вечно поездками в карете через весь город? Неужели понтов ради? Ведь в жизни не поверю, что свитки настолько дороги, что наш далеко не бедствующий род не мог себе их позволить. А вообще… надо бы освоить телепортацию. Вон магистр все теоретика из себя строит, а портается только влет.
– Кир, ты где? – выскочив с территории портационной зоны, я связалась с другом по амулету.
– Набрать удалось только шестьдесят магов, – отозвался он. – Сейчас будем переноситься в твой замок. А вот как потом…
– Потом будет потом, – прервала я. – Переноситься можешь, но пока ничего не делайте, мне надо кое-что проверить сначала.
Далее был короткий забег до кухни. Набор воды из крана. Смешивание реактивов.
– Есть! – вырвалось у меня, как только я увидела изменение цвета жидкости и легкий, вмиг растворившийся в пространстве дымок.
– Что там у тебя есть? – послышался сзади голос Кира, успевшего не только перенестись, но и разыскать меня.
– Люсцен в воде есть, – говорю.
– Так он в столице везде есть, – отозвался парень, а я чуть не взвыла – обидно же столько времени убить на то, чтобы пробраться в лабораторию, на все эти эксперименты, чтобы вот так просто мне сказали о том, что он в столице есть везде! – Ну так что, можно начинать? – уточняет товарищ.
– Угу, – жутко смущенно говорю, радуясь тому, что он не в курсе о моих сегодняшних похождениях в универе.
– На выход тогда, – скомандовал он.
– Постой! – я вспомнила о мобильном, ноуте, папином аккумуляторе и документах. – Надо кое-что забрать наверху.
На поиск всего, что подлежало спасению от воздействия воды, ушло еще пятнадцать минут. И вот я наконец-то увидела самую настоящую магию в действии. Нет, не было никаких жутких ритуалов, песнопений и шаманских плясок. Также отсутствовал и какой-либо визуальный эффект в момент активации заклинания, просто один из магов крикнул: «Ноль», – и отовсюду полилась вода. Она просачивалась сквозь неплотно прикрытые окна, бурной рекой вырывалась из входных дверей, да и сам двор вмиг наполнился невесть откуда взявшейся водой аж по колено.
Минут пять продолжалось буйство стихии. Образовавшееся течение, уходившее в сторону ворот, норовило сбить с ног.
– Достаточно, – выкрикнула я, заметив, как осунулись лица магов.
И тут моему взору предстало очередное чудо: вода, словно по мановению волшебной палочки, исчезла, и не просто утекла, а именно растворилась в пространстве. Я окинула ментальным взглядом окружающую меня площадку и замок – тьмы больше не было.
– Получилось! – радостно воскликнул Кир.
– Нужен перерыв, – хрипловато произнес один из ближайших магов.
– Да-да, конечно, – тут же отозвалась я. – Входите, располагайтесь…
Ляпнула и лишь потом поняла, что сомнительное удовольствие сидеть или лежать на мокрых кроватях. Каково же было мое удивление, когда я поняла, что внутри все гобелены и мебель оказались сухими и чистыми, словно после химчистки!
– И вот теперь вопрос, – после того, как мы с максимальным удобством разместили наших спасителей, шепотом произнес Кир. – Согласно заключенному договору, за все действия на территории универа несет ответственность наниматель…
– А договор уже заключен? – понимая, что для Кира отчисление смерти подобно, поинтересовалась я.
– Только на первую часть, – потупив взор, ответил друг.
– Хорошо, оформи все от моего лица, – предлагаю и вижу, как друг скривился. – Что не так?
– Тебя выгонят…
– Значит, так тому и быть, – вздыхаю. – Жаль. Мне нравилось учиться, но в конце концов это же не единственный вуз в королевстве, не так ли? К тому же… Что-то мне подсказывает – как отчислят, так обратно и примут, – говорю, вспоминая о том, что Редерик начал материализовываться. – Самое худшее, что может меня ожидать, – это…
– Что? – не выдержал затянувшегося молчания Кир.
– Я останусь одна, и… меня выдадут замуж, – выдохнула я.
Хотя уверенности в том, что принц окончательно вернет свой прежний облик, у меня пока и не было, но учитывая родство, пусть и дальнее, я надеялась выбить себе аудиенцию и, как минимум, попытаться затащить короля в универ. Не факт, что это осуществимо, но попытаться я просто обязана.
Ну а тон, которым Кир произнес предпоследнюю фразу, лишь прибавил мне решимости: пусть никто теперь меня не гонит под венец, но я найду способ вернуть родных, которые, надеюсь, сжалятся и не станут выдавать меня замуж. Ах да, еще и всех обитателей замка надо тоже как-то спасти, избавить универ от скверны, скрутить за все произошедшее Селену в бараний рог, низвергнуть с универского трона Екатерину, пробиться на прием к королю… В этот момент я готова была горы свернуть, лишь бы Кир не отводил взгляда и вот так, как сейчас, смотрел мне в глаза…
Молчание затягивалось. Но оно было приятным. Казалось, в этот миг наши души общаются и слова им ни к чему. Жаль, что это не вечно. Ведь осталось дождаться, когда же маги наберутся сил, заключить договор и осуществить главную часть задуманной нами диверсии.

Глава 19
Новые злоключения

Первая проблема возникла у ворот университета: нас встретил кордон из особей обоих полов, но внушительной комплекции, не говоря уж об обмундировании. Это было, как минимум, странно, ведь на дворе все еще воскресенье и какие-то пару часов назад никто не препятствовал проходу. Ошалевшие от такой новости студенты толклись у ворот и жутко возмущались, так как время уже начинало поджимать и после минуты «икс» вход на территорию вуза будет им заказан до самого утра. Немногие могли позволить себе такую роскошь, как ночевка в отеле.
Сначала я даже обрадовалась, решив, что новое руководство все же решило принять некие меры предосторожности. Ведь магистр говорил, что успел озвучить исполняющей обязанности ректора женщине сложившуюся ситуацию и найденное нами решение проблемы. Время шло, но ожидаемый чан с водой на входе так и не появлялся. Вообще, создавалось впечатление, что всем на все наплевать и только перед охраной выставлена задача: больше никого не пускать на территорию университета.
Пока мы убивали оплачиваемое магам время, Кир умудрился найти способ связи с успевшими очутиться в общаге друзьями. По их словам, внутри действительно никто ничего не предпринимал.
И вот именно пребывая под впечатлением от этой новости, мы увидели, как толпа вдруг расступилась, открывая проход конным воинам в дорогих ливреях и сопровождаемой ими карете.
– Именем короля… – успел выкрикнуть глашатай, и дальнейшие его слова потонули в приветственных криках, но главное – охрана тут же отступила.
Толпа возле ворот насчитывала не меньше тысячи нервных, ничего не понимающих студентов. Пройти одному или двоим через это столпотворение было сложно, но нас-то ни много ни мало шестьдесят два человека! Однако упорство победило, и к этому моменту мы как раз успели протолкнуться к самым воротам. На въезде карета остановилась, заставив народ притихнуть. Дверца приоткрылась, и появилась довольная физиономия магистра. Менталист окинул оценивающим взглядом стоящую за моей спиной группу и кивнул мне, чтобы подошла.
Вот не ожидала такого, но я внезапно оробела. Вон как все кричали, угугукали, а сейчас тишина такая, что слышно, как ветер травинками шелестит.
– Давай, – подтолкнул меня Кир. – Я с магами останусь.
Иду как во сне. Ноги ватные, тело непослушное, язык будто к нёбу прилип. Вот и что делать, коли спросят что-то? А планы-то, планы-то настроила! Пробьюсь к королю. Смех, да и только. Вот он, король, и что? Я ж два слова связать не в силах. А магистр уже кривится недовольно и кивает мне, чтобы поторапливалась. Ну что ж делать? Пытаюсь я, вот только тело будто и не мое вовсе, еще и взгляды окружающей нас толпы теперь прикованы к моей скромной персоне.
– Герцогиня, будьте добры поторопиться, – обращается ко мне менталист, и стоило приблизиться на расстояние вытянутой руки, как он самым бесцеремонным образом буквально затащил меня в карету, которая тут же тронулась.
От неожиданности я не удержала равновесие и, неловко взмахнув руками, завалилась на кого-то довольно костлявого, судя по ощущениям.
– Осторожнее, милочка, – раздался довольно приятный женский голос.
Вот и на кого я плюхнулась? Успев заметить, что возле сидящего напротив меня магистра имеется свободное место, я как можно осторожнее, стараясь ни на кого больше не упасть и не отдавить высокопоставленным пассажирам ноги, пробралась к вожделенному посадочному месту. Вовремя. Еще мгновение, и у меня бы просто-напросто ноги подогнулись от избытка эмоций и впечатлений.
– Герцогиня, – молвил сидящий напротив меня мужчина, облаченный в шикарнейший из когда-либо виданных мною костюмов. Одна только отделка из рубинов чего стоит, а золотое шитье… – Нас не представили в официальной обстановке, но вы являетесь моей дальней родственницей, посему эти формальности в сложившейся ситуации можно опустить. Уважаемый магистр Валейн Тоширский сообщил о том, что вам удалось разыскать моего сына. Это правда? – мне показалось, голос монарха дрогнул.
– Да, ваше величество, – уткнувшись глазами в пол, отвечаю, вот только голос мой едва слышен.
– Также он поведал о том, что вами обнаружена опасная порча на территории учебного заведения, – не столько спросил, сколько констатировал венценосный собеседник. – Если первое сообщение оправдается, несмотря на всю свою нереальность, то можете рассчитывать на всестороннюю помощь. Если же нет… – это самое «нет» в его интерпретации прозвучало весьма устрашающе.
Благо, карета остановилась и разговор прервался.
Дверца распахнулась. Первым наружу вышли его величество с супругой, затем поднялся с места магистр, но, оглянувшись и осознав, что я не в состоянии без посторонней помощи выбраться из кареты, помог мне справиться с этим столь сложным в данный момент делом. А ведь впереди меня ожидал подъем на десять лестничных пролетов!
Стоило приблизиться ко входу в общежитие, и двери распахнулись настежь, а на порог, согнувшись в раболепном поклоне, выскочила вездесущая фаам Валента, успевшая бросить в мою сторону весьма красноречивый и многообещающий взгляд. Ну еще бы! В подвластные ей угодья пожаловали ТАКИЕ гости, а она оказалась совершенно не готова.
Первые ступени дались с огромным трудом. Судя по скорости продвижения, этот путь и для обнадеженного шаткой надеждой короля был нелегок. Мужчина нет-нет да и останавливался, словно боясь того, что может ожидать его там, наверху. Магистр в какой-то момент придержал меня и едва различимо прошептал:
– Он там?
Ясное дело, речь о Редерике, вот только гарантий я дать не могу. Да, в последнее время он постоянно был на виду, а с той поры, как нашелся рецепт избавления от побочных эффектов воздействия тьмы, он вообще не покидал ванную комнату. Однако кто знает, что могло измениться в течение дня? Посчитав себя почти очищенным от порчи, принц мог пойти прогуляться по универу с целью сбора информации. Могла… не дай бог, конечно, но ничего исключать нельзя, а значит, могла заявиться Селена, и последствие их встречи даже представить сложно.
В общем, я в ответ лишь неопределенно пожала плечами. Магистр как-то сразу сник, очевидно, решив, что поставил на темную лошадку. Собственно, он-то, в отличие от ребят, принца не видел, а значит, сейчас нарывался на потенциально возможный монарший гнев, просто-напросто доверившись моим словам, ну и, возможно, образам, считанным из моей памяти, но как мне уже объяснили, их можно сымитировать, подменив фантазиями.
– Где он? – как-то хрипловато уточнил король, остановившись на лестничной площадке, ведущей в мои «скромные» апартаменты.
– Сейчас поищу, – отозвалась я.
Наверное, не положено так вот по-простому отвечать его величеству, но в этот момент я была слишком взволнована, чтобы думать об этикете. Заходила в ванную с замиранием сердца…
– Редерик, – облегченно выдохнула я, узрев наполовину погруженного в воду парня, который теперь даже отдаленно не напоминал призрака. – К тебе пришли.
Сказала, а сама с места сдвинуться не в силах. Принц преобразился. Вместо черно-белой со ста пятьюдесятью оттенками серого картинки и светящегося ореола передо мной сидел вполне нормальный… Да какое там нормальный! Внешне даже излишне привлекательный молодой человек, пусть пока еще с бледноватой кожей, но теперь даже его глаза обрели цвет. Голубой, как утреннее небо. Казалось, он стал вполне ощутим – стоит протянуть руку и… Черт… что за мысли?!
Я понимала, что надо позвать его величество, но ничего не могла с собой поделать. Эти сводящие с ума голубые глаза будто молили не оставлять…
«Соберись! У тебя есть Кир! – пыталась отрезвить себя и тут же мысленно одернула: – А кто сказал, что у тебя вообще кто-то здесь есть?»
– Ред… – послышался из-за спины какой-то сдавленный голос короля.
– Отец! – выскакивая из воды, выкрикнул Редерик и, не обращая внимания на брызги, бросился навстречу гостю.
Какое-то время все стояли молча, боясь разрушить идиллическую картину воссоединения, затем магистр осторожно подхватил меня под локоток и вывел наружу.
– Им надо побыть наедине, – прошептал он, выводя меня в гостиную.
– Я с вами, – тихо и как-то совсем не по-монаршьи молвила королева, которая на этом празднике жизни оказалась лишней, ведь Редерик не был ее сыном.
Внутри словно пружина сорвалась: меня колотило, по телу бегали целые скопища незваных мурашек, руки предательски вспотели. Судя по немного дерганым движениям менталиста, он тоже ловил отходняк после минувшего напряжения. Дойдя до ближайшего кресла, я буквально упала в него, ощущая, что из меня будто внутренний стержень выдернули.
Ее величество молча уселась возле окна и уставилась куда-то в только ей видимую точку – явно задумалась. Ну и пусть. Лучше уж так, чем вполне ожидаемые в сложившейся ситуации вопросы. Охрана тоже, слава богам, осталась на лестнице.
Итак, король встретился с сыном, а значит, окажет содействие в нашей проблеме с универом – это плюс. Надеюсь, уже сегодня территорию вуза очистят от тьмы. Маги у нас есть, а с подачи его величества, возможно, еще и подкрепление появится. Можно считать этот вопрос временно закрытым. Ведь доказательств против Селены у меня нет, и остановить ее не удастся. Ну что ж… Будем ждать очередную подлянку. Постоянно с опаской оглядываясь по сторонам, ибо, благодаря своей повышенной везучести, я получила магически одаренного сверх меры, можно сказать – могущественного, врага. Весело, ничего не скажешь…
А завтра… Пусть меня выгонят из универа, но я не собираюсь сложа руки ждать следующих выходных, когда же появится возможность разобраться со случившимся в моем родовом замке. Пусть где-то в душе и теплится ничем не обоснованная надежда на то, что не все потеряно, но я попросту с ума сойду от этой неопределенности.
Ожидание затягивается. Двенадцать лет разлуки – это достаточно долгий срок. Сколько всего за эти годы накопилось: и событий, и мыслей. Но наболтаться могли и потом, сейчас есть и другие, не менее важные вопросы. Однако король – это не простой смертный, которого можно поторопить, и уйти тоже нельзя: коль уж эти апартаменты в данный момент числятся за мной, то элементарный придворный этикет требует моего присутствия во время монаршего визита.
Магистр тоже нервничает: уже, наверное, в сотый раз нарезает очередной круг по довольно просторной гостиной. Ничего не понимающая Риза мечется вокруг, то чаю принесет, то подушечку предложит, чтоб сидеть удобнее было. Она ж даже не чаяла собственными глазами королевскую чету увидеть, а тут такое событие! Хорошо хоть, в мою комнату благоразумно не суется и лишних вопросов не задает.
Кстати, мое требование, судя по отсутствию тьмы, служанка выполнила. Надеюсь, и остальные тоже, не хотелось бы потерять кого-то из них из-за нелепого упрямства. Хватит с меня исчезновения всех жителей замка…
И снова сердце болезненно сжалось, когда я вспомнила о неведомой доле, выпавшей моим родным. Папа, мама, бабуля – где вы? Смогу ли найти способ вернуть вас? В глазах защипало. Стараюсь отвести взгляд, чтобы Риза не успела заметить мое состояние. Иначе вопросы будут неизбежны. А вот ответов у меня нет, а те, что есть, лучше не озвучивать.
Мои трижды проклятая «жажда знаний» и любопытная натура нет-нет да вынуждают меня вслушиваться в едва уловимые звуки голосов, доносящиеся из моей комнаты. О чем они говорят? Казалось бы, не о том думать сейчас надо. Ан нет! Я хочу знать все. Даже былая робость отошла на второй план. Вот только наглости на то, чтобы в присутствии свидетелей подойти к двери и подслушать, не хватило, и на том спасибо. Вряд ли король был бы в восторге, если бы узнал об этом.
Стараясь отвлечься от обуявшего меня соблазна, мысленно подбираю слова для предстоящего диалога. Наверняка его величество пожелает узнать о происходящем здесь. Кидаться обвинениями, не имея доказательств, чревато, пусть даже Редерик подтвердит мои слова, этого все равно недостаточно для вынесения приговора Селене. Ведь даже наши с Киром слова о тьме придется просто-напросто принять на веру. Да, можно привлечь Даниила в свидетели, вот только втягивать во все это товарища почему-то не хочется. И дело не в том, что придется делить призрачные лавры, а в том, что оставшаяся на свободе Селена слишком опасна.
Наконец-то дверь моей комнаты распахнулась. У меня в этот момент даже сердце на мгновение замерло. В тот же миг громыхнула дверь, ведущая в ту часть моих апартаментов, где проживала прислуга, и на пороге появилась та самая, успевшая со временем стать безымянной служанка. Первое, что бросилось в глаза, – окутывающая ее с ног до головы тьма. К тому же женщина явно была не в себе. Она окинула свирепым взглядом присутствующих, не менее моего шокированных ее внезапным появлением, и бросилась к его величеству.
Сначала у меня мелькнула мысль, что женщина хочет упасть перед монархом на колени и о чем-то молить, но в следующую секунду в ее руке блеснула холодная сталь отточенного лезвия и…
Внезапно в помещение ворвались воины из числа королевской охраны. Казалось, уже ничто не сможет предотвратить неизбежное. Однако они двигались с невероятной скоростью. Я все еще ощущаю, как холодный пот струится по всему телу, а так и не успевшую достичь цели женщину будто порывом ураганного ветра относит в сторону. «Боевая магия в действии», – мелькает совершенно несвоевременная мысль.
Как только охрана освободила лестничную площадку, рассредоточившись по гостиной, в помещение заскочил взволнованно озирающийся по сторонам Кир.
Стража плотным кольцом окружила монарха. Несколько человек оказались возле меня, магистра, бледной как смерть Ризы и ошалело озирающегося Кира. Вот только внезапно взбесившуюся женщину, несмотря на всю оперативность, остановить так и не смогли. Нет, слава всем святым, она не успела ничего сделать королю, но… Я впервые в жизни увидела не результат, а сам процесс харакири!
Комната мгновенно погрузилась в тишину. Запах крови и распоротых внутренностей заполонил все вокруг. Я, Риза и королева в едином порыве опустошили содержимое своих желудков, мужчины оказались куда крепче.
– И с этим тоже придется разобраться, – с горечью молвил венценосный гость и, махнув страже, добавил: – Забирайте их.
Обвиняющий взгляд магистра пронзил меня насквозь. Я одновременно ощутила, как подгибаются ноги и чьи-то руки довольно жестко подхватывают меня и толкают в сторону выхода. Хочется кричать, плакать, но нет сил даже на то, чтобы произнести хотя бы слово – комок обиды застрял в горле.
Глупых вопросов типа «Что нашло на Милу?» у меня не возникало. «Кстати, вот и имя вспомнилось», – как-то на удивление спокойно подумала я, топая вниз по лестнице. Со служанкой все ясно. Тьма плюс метод самоубийства – все это буквально кричало о том, кто именно является инициатором данного действия. Кукловодом была та же, кто на днях спровадила на тот свет универскую кухарку. Господи, ведь прошли-то считаные дни, а сколько с той поры всего случилось! Кажется, вечность минула.
В холле столкнулась взглядом с осуждающе поджавшей губы фаам Валентой. Домоправительница явно была не в курсе происходящего, но сам факт того, что нас выводят стражники, говорил сам за себя. Но самое ужасное ожидало меня на улице: все шестьдесят нанятых нами магов оказались арестованы!

Глава 20
Рождение силы

Такого позора на моей памяти я еще ни разу не переживала. Вот что стоило королевским магам открыть портал и без лишней шумихи доставить нас во дворец? Нет же! Нам скрепили за спиной руки чем-то наподобие привычных современным земным людям наручников и… Нет, не просто повели. Нечто явно магического происхождения буквально толкало в спину, не давая сделать ни шагу в сторону или остановиться. В итоге, если по универу мы шли, ведомые буквально несколькими королевскими магами, то на выходе с территории нас окружили стражники и вот так повели через половину города.
Стоит ли говорить, что подобная процессия привлекла к себе внимание не только прохожих, но и почти всех жителей столицы? Сарафанное радио, укрепленное возможностями магического общения посредством амулетов связи, ускорило процесс образования галдящих толп на нашем пути. Слух нет-нет да вычленял адресованные в наш адрес фразы, судя по которым, мы были, как минимум, врагами королевства, подосланными соседней империей для свержения монарха и последующего захвата власти… Бр-р-р… Вот и откуда у простого народа такие мысли?
Оскорбления, обвинения, гневные и высокомерные взгляды. В нашу сторону едва ли не плевались. Что тут скажешь? Приятного мало. Обиднее всего, что объясниться нам не дали. Заступиться за меня некому. Чертова Селена! Если я все же выберусь, то обязательно найду и лично выпотрошу ее вполне бренную тушку! За все! За мою семью, за маэстро, за ректора, за Редерика, за универ, за Милу, за этот позор, за Кира и магистра, за понуро бредущих магов, влипших из-за нас в переплет… Ох… Держите меня семеро…
Никогда прежде я не ощущала такой ярости. В какой-то миг сознание заволокла кровавая пелена, а все тело охватил уже знакомый жар, испытанный не так давно, буквально сегодня утром – в моем родовом замке. Утром… А кажется, с той поры минула вечность.
Постепенно восприятие вернулось, и я с поразительным спокойствием оценила произошедшие вокруг перемены: зеваки, забыв обо всем на свете, драпали прочь, отскочившие на безопасное расстояние охранники переглядывались, но приблизиться ко мне явно опасались. Магистр, Кир и арестованные маги в изумлении озирались по сторонам, с них, судя по всему, как и с меня, спали магические узы. Кстати, менталист при этом еще и ухмылялся, как-то победоносно, что ли?
– «Драконий гнев», – донесся до моего слуха чей-то приглушенный шепот, а я лишь глянула в сторону магистра, который в минувшей суматохе так и не потрудился объяснить мне, что же со мной случилось там, в замке.
Дальше произошло нечто совсем уж странное: конвоировавшие нас стражники как подкошенные упали на одно колено и склонили головы. Чего это они? Оглянулась, может, кто за моей спиной стоит? Хм… никого. Вернее, их коленопреклоненные коллеги, и да – маги тоже повернулись в мою сторону и почтительно склонили головы.
Вот и что делать теперь? С одной стороны, нас никто не пытается сдерживать, даже преклоняются почему-то. С другой – если сейчас сбежать, то что-то мне подсказывает: шансов на то, чтобы объясниться, нам уже не предоставят. И бог со мной – свалю на Землю, то же самое может сделать магистр, которого здесь, по сути, ничто не держит, но Кир и маги… У них здесь семьи и родственники… Хотя и само проявление непонятной способности уже может быть интерпретировано как попытка бегства, но вроде никто не проявляет агрессии.
– Алесандра, – тихо, я бы даже сказала, как-то робко окликнул меня менталист и, дождавшись, когда же взгляну в его сторону, произнес: – Твоя сила в зените, – выпалил он скороговоркой, будто боясь, что не успеет договорить.
– А попонятнее никак? – ничего не понимая, интересуюсь.
– Что? – явно растерялся менталист, но мгновение спустя хлопнул себя ладонью по лбу, явно осознав нечто важное: – Ты же не знаешь! «Драконий гнев» – магия королевского рода. Она проявляется в переломные моменты. Именно тогда, когда представитель рода может восстановить справедливость только одним способом – магическим воздействием. Это говорит о том, что королевству грозит реальная опасность. Ну и доказывает то, что тебя обвинили несправедливо.
Я смотрела на магистра как на идиота. Интересно, он сам-то понимает, о чем говорит? Почему он говорит «тебя», если всех, включая и его, и Кира, и Ризу, и даже нанятых нами магов, куда-то конвоируют по приказу короля? Да и вообще, где я, а где королевский род! Да, дальняя связь имеется, но…
– Что она доказывает? – не без ехидства уточняю, ощущая, что меня начинает разбирать истеричный смех.
– Если бы ты попыталась поднять руку или приказала нанести вред кому-нибудь из своего рода, ты лишилась бы дара! – протараторил менталист.
– А он есть, – наконец-то осознав сказанное, констатирую я.
– Благодарю вас, магистр, – донесся из-за моей спины голос короля.
Хм… Я и не заметила, как он подъехал. Оглянулась. Король есть. Кареты нет. Значит, все же портал. А чего это магистр, по-прежнему пряча довольную ухмылку, еще и виновато взгляд отводит? Что-то я не врубаюсь.
– Понимаете ли, дорогая герцогиня, – совершенно по-простому подхватив меня под локоток, молвил его величество. – Магистр сообщил мне о первом проявлении «драконьего гнева». Но полную инициацию вы не прошли. Сам факт активации семейного дара буквально кричит о том, что появилась реальная угроза для королевства. Мы должны были спровоцировать очередной прорыв магии и вашу инициацию.
– То есть? – я уставилась на стоящего рядом со мной мужчину. – Так это вы организовали нападение на самого себя? Вы внушили моей служанке убить себя?..
Внутри все прямо-таки бурлит. Страх и робость как рукой сняло. Офигеть! Меня просто использовали! Старые интриганы! Не объяснили или попросили, а тупо спровоцировали! Да кто они такие, черт побери?! Королишка какого-то затерянного в бесчисленных мирках королевства?!
Самозабвенно упиваясь обидой, я сыпала обвинениями. С каждым словом мой голос обретал силу, становясь все громче. Под его воздействием жалобно звенели стекла в близстоящих домах. Почва вздрогнула и завибрировала. Небо заволокло тучами. Ветер с жутковатым, неимоверно громким воем пронесся по улицам города, поднимая в воздух пыль и мусор. Хлопают закрывающиеся ставни и двери – люди стараются укрыться от внезапно налетевшего на город магического катаклизма. Сбитые с ног охрана и маги штабелями валяются на земле, только я и его величество неподвластны воздействию разбушевавшейся стихии.
Постепенно гнев и обида отступают. Да уж, полезно порой выговориться, вот только что меня теперь ждет? Тюрьма? Виселица?
Я недоуменно оглянулась по сторонам, с опозданием осознав масштабы разрушений.
– Это что – все я? – спрашиваю и поражаюсь тому, как жалобно звучит мой голос.
– Прости, девочка, – отзывается его величество. – Только так мы могли вынудить тебя пройти инициацию, но ты не права. Мы не готовили покушения. У нас был иной план. Но случилось то, что случилось. Исходя из фактов и информации, полученной от магистра Тоширского, это дело рук некой Селены Вигентонской, причастной к исчезновению моего сына. Ее уже разыскивают. Вот только смогут ли схватить? – едва слышно добавил он.
Эта откровенность удивила. Как такое вообще возможно? Его величество открытым текстом признает возможность того, что королевские маги могут не справиться с какой-то магичкой. После услышанного злость окончательно отступила, сменившись растерянностью. Я только что откровенно нагрубила самому могущественному человеку этого королевства, и что? И ничего.
– Ваше величество, – подал голос успевший подняться магистр. – Это не самое подходящее место для разговоров.
– Вы правы, – молвил король. – Даже у городских стен есть уши, – пробормотал он.
Быстро раздав распоряжения относительно университета и магов, которым была обещана компенсация из казны, король лично открыл портал и широким жестом предложил войти внутрь.
Стоит ли говорить, что, несмотря ни на что, сделать шаг в неизвестность было, мягко говоря, страшновато? Но делать нечего. Магистр первый подал пример, я нашла взглядом Кира, который должен был вернуться в университет, и, заметив едва заметный кивок друга, с замиранием сердца шагнула в портал. Ну что сказать? Ощущения куда как приятнее, нежели испытанные мной при переносе между мирами. Да что там! Даже активация портального свитка возле ворот универа с конечной целью в виде моего родового замка и то вызывала временную дезориентацию. Видимо, сказывается разница в расстоянии.
Очутились мы в мрачноватом просторном зале. Высокие потолки утопают во тьме, но не в той, что гуляет по родному вузу, а в обычной, той, которую не смогли рассеять висящие по всему периметру помещения магические светильники. По центру зала, словно постамент, возвышался гигантских размеров овальный стол, окруженный массивными креслами. Стены украшены гобеленами с изображением сцен из эпических баталий.
– Присаживайтесь, – как ни в чем не бывало произнес король.
Я робко покосилась на магистра, тот лишь плечами пожал, мол, прихоти монарха надо выполнять. Ну что ж, надо так надо. Сели. Былая смелость канула в Лету, теперь даже взгляд от своих рук оторвать не смею. Как вспомню свое поведение, стыдно так, что кажется, даже уши краской заливаются.
Однако сколько же всего еще решить предстоит, и проявление этого незваного «драконьего гнева» именно у меня совершенно несвоевременно. Пусть с универом теперь без меня разберутся, вопрос с Редериком тоже, можно сказать, снят, у его величества наверняка найдутся более сведущие в вопросах проклятий и призраков маги, нежели такая недоучка, как я, но ведь мне еще собственную семью надо как-то вернуть, Райлана уберечь от происков «лемборнских ведьм», а лучше вообще от Екатерины избавиться… Стоп… Что мне там магистр говорил? Если моя мама была связана с графиней, то, скорее всего, той давно уже нет? Не-е-е… Так дело не пойдет! У меня к этой змее свои счеты. Так что…
«Если она и умерла… Оживлю и удавлю еще раз, но лично!»
– Хм… – раздался странный звук в исполнении сидящей рядом венценосной особы. – Не хотел бы я быть врагом этой, без сомнения, доброй девочки, – молвил он, а в голубых глазах блеснуло… уважение?
– Ой… Я что, это вслух сказала? – переводя взгляд с короля на магистра, озвучила я свое предположение.
– Нет, – усмехнулся менталист.
«Наверное, у него дар чтения мыслей, как и у маэстро», – подумала я.
– Что есть, то есть, – «утешил» меня король.
«Он читает мысли? Значит, в момент нападения знал о том, что я удивлена не меньше его… Хотя меня и так никто не обвинял, как оказалось… Но… он же мог увидеть в мыслях Милы того, кто был инициатором покушения?» – осененная этой идеей, я подняла взгляд на короля.
– Именно так все и было, – согласился он. – Женщина была расходным материалом. И у нее не было ни малейшего шанса. Неужели вы думаете, я покинул бы дворец без наложения магической защиты? Целью был не я, а вы, моя дорогая родственница.
– Я?
– Да, – устало улыбнулся монарх. – По закону, представители дворянских сословий несут ответственность за проступки своих слуг, именно поэтому их тщательнейшим образом отбирают. Теперь подумай, какое тебя ждало наказание за попытку покушения?
– Смерть…
– В точку. А если учесть, что ваша работница обязана была умереть, то правда была бы недоказуема, если бы не… – его величество умолк на полуслове и взглянул на магистра.
– Если бы не твое столь явно выраженное проявление «драконьего гнева», – завершил за короля менталист, истолковавший недосказанность в меру своего понимания.
Хм… так вот оно как? Выходит, никто не знает о том, что король читает мысли?
Посмотрела на венценосного «родственника», и тот без зазрения совести кивнул. «Ну вот спасибо! Мне еще монарших тайн для полного счастья не хватало!» – мысленно взвыла я. Но магистр-то откуда это знает?
– Он был моим педагогом и наставником в студенческие годы, – отозвался его величество. – Итак, – задумчиво произнес он. – Вопросом университета заняты мои маги, за сына я безмерно благодарен. С Селеной все под вопросом. Она изворотлива, умна, имеет немалый магический потенциал и к тому же неимоверно злопамятна.
– Настоящая женщина, – буркнул магистр.
– Именно поэтому нам и потребуется ваша помощь, Алесандра.
– Моя семья… – выдохнула я, понимая, что, пока не озвучу, король сам не предложит помощь.
– Понимаю, что для вас этот вопрос приоритетный, но прошу проявить терпение. Как только разберемся с университетом, мои маги приступят к поиску решения этой проблемы. Однако не зря ваш «драконий гнев» проявился именно на фоне творимого Селеной беспредела. Это говорит о том, что она задумала нечто куда более глобальное, нежели месть университету, на карту поставлено благополучие королевства, и, как ни печально, это не пустые слова. Имеется пророчество, суть которого такова: «И лишь пришедшая извне, владея каплей королевской крови, сумеет вырвать сердце зла, горящее желаньем все живое изничтожить…» – процитировал король.
– Да, долго мы ломали голову над этой фразой, – кивнул магистр. – Думали, должен прийти некто из другого государства и ему надо будет в прямом смысле дать каплю крови, а вот как оно обернулось.
Хм… Ну, королевская кровь во мне, допустим, есть, пришла я в прямом смысле извне. Видать, не открутиться.
– И что требуется от меня? – вздыхаю я.
– Ничего невыполнимого, – ободряюще улыбнулся король. – Ты должна принести сердце Селены.
– Что?! – воззрилась я на него.
Они что тут, мозгами все двинулись? Я что, в киллеры и по совместительству в патологоанатомы записывалась? Совсем с дуба рухнули со своими вольными толкованиями пророчеств!
Думаю и вновь ощущаю, как тело начинает окутывать приятный жар.
– Не сердись раньше времени, – донесся до меня словно сквозь стену какой-то отдаленный голос, явно принадлежавший магистру.
Так… Надо успокоиться. Вдох. Выдох. Я спокойна… Спокойна, я сказала! Вот так… Вдох. Выдох. Я Кашпировский, блин. Хреновый… но Кашпировский…
– И когда мне можно начать сердиться? – не удержалась и съязвила-таки.
Ох, не доведет меня до добра этот «драконий гнев», я под его влиянием напрочь страх теряю и язык не успеваю вовремя прикусить.
– Дело в том, что это самый древний способ избавления от порч и проклятий, – терпеливо пояснил магистр. – Если удавалось выявить источник проклятия, но не представлялось возможным убедить его в снятии оного, то…
– Вырывали сердце? – я в шоке уставилась на мужчину, а тот лишь кивнул. – Сколько же жизней было загублено по ошибке? – выдохнула я.
– Что ценнее: жизнь сотни невинно убиенных или миллионов спасенных? – задал философский вопрос монарх и умолк, дав возможность обдумать его слова.
М-да, во всех мирах одинаково: политика во всей своей красе. С какой-то точки зрения с этим можно согласиться, но ведь всегда найдутся недоброжелатели и завистники. У соседки вон косы гуще да брови темнее, значит, она есть та самая ведьма… Или не дала какому-нибудь кобелю, а тот со зла бедолагу сразу ведьмой назовет, и прощай девица-краса. Принцип «так не доставайся же ты никому» в действии.
Что уж там. История явно циклична во всех мирах. На Земле любую, не угодившую кому-то женщину объявляли ведьмой и сжигали на костре, видимо, здесь было примерно то же самое. И сейчас из меня пытаются сделать орудие местной инквизиции. Нет, не могу сказать, что мне искренне жаль Селену. Возможно, она заслужила и гораздо худшей участи, но Я – не палач!
– А придется им стать, – припечатал его величество, чем вызвал удивленный взгляд магистра. – Это так… мысли вслух, – отмахнулся король. – Думаю, на сегодня все. На дворе уже ночь. Мои люди активно ведут поиски, если что-то станет известно, вас оповестят. Посему прошу воспользоваться моим гостеприимством. Вас проводят в гостевые покои, – вставая из-за стола, добавил он и тут же, использовав портал, растворился в пространстве.
– Я. НЕ СО-БИ-РАЮСЬ. НИКОГО. УБИВАТЬ! – глядя в глаза магистру, твердо произношу я.
– Буду рад, если удастся решить вопрос без кровопролития, – легко согласился он. – Но не уверен, что его величество удовлетворится словами, что Селена все осознала, раскаялась и ушла в монастырь. А без его помощи вряд ли мы сумеем решить проблему с твоей семьей, – заметив, что я хочу что-то сказать в ответ, добавил он.
Черт. Они явно сговорились. Знает же, что бить ниже пояса не по правилам, и все равно бьет.
Разговор был безжалостно прерван появлением мага. Не в тему он сейчас заявился, от мысли, что он посмел прервать разговор, меня бешенство раздирает на части. Что-то со мной явно не так. С такими диагнозами к психиатру обращаться надо.
Открылось два портала. Я, повинуясь приглашению, проследовала в один, магистр, насколько я догадываюсь, – во второй. По ту сторону оказалось просторное, ярко освещенное магическими светляками помещение. Огромная кровать под балдахином, камин, одна дверь. Дернула. Открыто. Заглянула. Туалетная комната. Хм… Выходит, поймали птичку в темницу. Выхода-то нет. Даже окон нет!
– А вот это вы учли? – проворчала я, доставая свиток телепортации в свой родовой замок.
Кто бы мне сказал месяца этак три с копейкой назад о том, что я окажусь в другой Вселенной, стану герцогиней, обрету магические способности и поступлю в соответствующий вуз! Я бы посмеялась над шутником. Но если бы сказали, что я попытаюсь сбежать от короля с помощью магического свитка переноса в пространстве или вырву кому-то сердце…

Глава 21
Повороты судьбы

Странно, конечно, что в моей, пусть и безусловно уютной тюремной камере не было защиты от побега посредством свитка переноса. Активируя свою недавнюю находку, я не особо надеялась на удачу. Ан нет! Повезло. И вот стою на портационной площадке родового замка. По-ночному свежий ветерок ласкает кожу, в небе звезды, а на душе…
Одним словом – погано. Слишком много всего навалилось за последние недели. Да, список дел, как ни крути, сдвинулся с мертвой точки, и ряд изначально запланированных пунктов оказался вычеркнут, однако легче не стало, ибо появились новые.
Погрузившись в размышления, распахиваю входную дверь и… в изумлении взираю на мелькающие в холле едва различимые фигурки. Магические светильники не включены, поэтому просторный зал почти полностью погружен во тьму. Не ту, что приходит с проклятием, от нее мы благополучно избавились, а обычную, свойственную закрытым помещениям, когда единственными источниками света являются луна и звезды за окнами. И в этой темени то тут, то там нет-нет да и мелькнет чья-то призрачная фигурка!
От этой картины сердце разок сбойнуло, а потом понеслось вскачь. Хотелось плакать и смеяться, танцевать и…
Мое дыхание вновь остановилось, когда в помещение грациозно вплыла герцогиня.
– Бабуля! – если честно, я хотела крикнуть, но почему-то прошептала.
Какова же была моя радость в тот миг, когда родственница обратила ко мне свой взгляд! Слышит! Значит, не все потеряно. Осталось лишь молиться, чтобы метод, совершенно случайно испытанный на Редерике, сработал и здесь. Да, я понимаю, что это не панацея и что, возможно, принц лишь частично сумел воплотиться, а дальше потребуется помощь магов, но сейчас надо хотя бы начало положить.
Герцогиня подплыла ко мне, и я заметила в ее взгляде тревогу. Она пыталась что-то сказать, но, увы, ничего расслышать так и не удалось.
– А вы меня слышите? – спросила я и, заметив ее кивок, продолжила: – Это хорошо. Замок очищен от тьмы… – произношу и вижу, что у бедного призрака глаза начинают из орбит вылезать. – Как вас вернуть… У меня есть мысль, но это всего лишь теория, поможет ли? Не знаю. Но я обязательно что-нибудь придумаю. Если хотите сказать что-то очень срочное и важное, попробуйте написать на стене или на полу, – предлагаю я.
Герцогиня попробовала. Не вышло. Видимо, Редерик не вот так сразу сумел, а на протяжении долгих лет искал способ общения с окружающим миром. Ну что же… Имеем то, что имеем.
– Ладно. Тогда я буду говорить.
Бедная женщина замотала головой и замахала руками, будто пытаясь выгнать меня прочь.
– Бабушка, мне ничего не грозит, – попыталась успокоить ее я. – Вопрос: вы можете общаться друг с другом? – интересуюсь и, дождавшись утвердительного кивка, говорю: – У нас в доме есть люсцен? Где?
Герцогиня подозрительно прищурилась, поджав губы, но все же поплыла в сторону лестницы, не забыв при этом приглашающе взмахнуть призрачной ручкой. Женщина явно недоумевала, зачем мне потребовалось одно из самых дорогих веществ на этой планете. Да, люсцен содержался в мизерной дозировке в водных источниках столицы, но добывали его не здесь, и стоил он, как мне уже успели пояснить, неимоверно дорого. К примеру, той дозы, что я стянула в универе, хватило бы на покупку пары вот таких вот замков в столице. Так что, чую, мне еще влетит в университете по самое не балуй.
Пройдя до последнего этажа, герцогиня повернула в уходящий куда-то вглубь и странно петляющий и разветвляющийся коридор. Вскоре она остановилась возле одной из дверей. Дергаю ручку. Закрыто. Непонимающе смотрю на женщину. Нет, то, что столь дорогое вещество не станут бросать у всех на виду, это-то как раз понятно, но где искать ключ? Она опять пытается что-то сказать. Увы. Я по губам читать так и не научилась.
Постаралась отвлечься. Закрыла глаза. Максимально, насколько смогла в данной ситуации, расслабилась и взглянула на дверь ментальным взглядом. Хм… Вот оно в чем дело-то! Замок механический имеется, но исключительно для вида. Фактически закрыто магией. Но одно дело – увидеть ментальные преобразования в структуре материи, а другое – оказать требуемое воздействие. У меня ведь совершенно нет ни знаний на эту тему, ни практики! К тому же не исключено, что неудача может оказаться фатальной.
Около часа я потратила на анализ имеющихся данных. Спасибо проклятию «жажда знаний» за уникальную память и способность вычленить из некогда услышанного или прочитанного крупицы информации, полезной именно здесь и сейчас. Все-таки что-то, как оказалось, я знала.
Перекрестилась, взглянула на замершую возле стены герцогиню. Вдох. Выдох. Начинаю эксперимент. Минута. Две. Ментал, словно гладкие шелковые нити, так и норовит выскользнуть из нервно подрагивающих рук. Но я плету дальше. Вроде ничего не происходит. Это немного обнадеживает. Ведь в случае провала обязательно что-нибудь случилось бы. Перед финальными изменениями еще раз перепроверяю всю цепочку накрученных изменений в ментальной структуре вставшей на моем пути преграды. Может, ошибка где-то и есть, но я ее не вижу. И вдруг перед глазами появляется аура активно жестикулирующего призрака.
Открываю глаза и вижу на лице герцогини довольную улыбку, и тут же женщина выставляет руки вперед. Одна полностью раскрыта и повернута ладонью ко мне, на второй выставлены вверх указательный и безымянный пальцы.
Хм… одна ладонью ко мне, другая тыльной стороной… Что это? Может, единицы и десятки?
– Двадцать пять? – озвучиваю предположение, но призрак отрицательно мотает головой и вновь показывает руки. – Пятьдесят два? Хм… Семь?
На этом слове герцогиня едва ли не запрыгала.
– То есть надо повторить семь раз? – уточняю, а она кивает. – Ясно. А интервал времени какой-то нужен? Нет? Ну и ладно, так даже проще.
Следующие попытки, к моей величайшей гордости, также увенчались успехом. Когда вошла внутрь, непроизвольно присвистнула, чем вызвала осуждающий взгляд герцогини.
– Постойте снаружи, – говорю. – Неизвестно, какое влияние могут оказать на вас хранимые здесь вещества.
Призрак как-то невесело усмехнулся и, пожав плечами, отплыл в сторону, показывая, что будет ждать здесь. Вот и чудно. Найти люсцен оказалось непросто. Это тебе не покрытая тьмой лаборатория универа, где по отсутствию той самой тьмы и удалось обнаружить искомое вещество. Помыкавшись вдоль бесконечных стеллажей, заставленных бесчисленными колбами, баночками, пробирками и мензурками, я сдалась. Да – здесь все было подписано, но… Такими темпами и за неделю не найду требуемое. Пришлось все же рискнуть и позвать герцогиню, благо та знала, где что стоит, и справилась с задачей буквально за пару минут, которые ушли на то, чтобы добраться до нужных стеллажа и полки.
Одно радовало – вещества было довольно много.
Остаток ночи прошел в метаниях по замку. Я носилась как угорелая, наполняя водой все найденные крупные емкости, способные вместить в себя человека: бочки, ванны, огромные чаны из прачечной, котлы из столовой. В каждую емкость под неодобрительным взглядом герцогини добавлялась щепотка люсцена. Вот спрашивается: чего жадничать? И так уже призрак, а все жмется. В ее комнате давно приготовлена ванна, а она все носится за мной, высматривая, сколько же еще драгоценного порошка я собираюсь потратить?
Кстати, папу и маму я как раз в процессе заполнения емкостей и нашла. В отличие от кажущейся спокойной герцогини, они произошедшее переносили с большим морально-психологическим надрывом: забившись за ширму в ванной комнате, сидели в обнимку и беззвучно рыдали. Кое-как успокоила. Относительно, конечно. Но хоть так.
Опять пришлось объяснять, что тьмы больше нет, что мне проклятие не грозит, ну и уговаривать забраться в воду, где сидеть надо будет долго и безвылазно. Сдались они довольно быстро, в отличие от упертой бабули, однако мама упорно пыталась донести до меня какую-то информацию. Кстати, заслышав о тьме, она тоже вытаращила глазищи. Интересно, к чему бы это?
– Мам, ты пока сделай то, о чем прошу. Я все организую и вернусь. К тому времени, возможно, начну тебя слышать.
Ее полный скепсиса взгляд весьма красноречиво говорил о том, что она думает по этому поводу. Но мне было наплевать. Я устала, а впереди еще куча работы. Вот так и ношусь. Подтаскиваю то, на что хватает сил, поближе к кранам, а к неподъемным емкостям приходится носить воду в ведрах. Сначала дело шло довольно споро, потом… В общем, открылось так называемое второе дыхание, затем, очевидно, третье. И только сейчас, под конец этой жутко изматывающей эпопеи, я со стыдом осознала: герцогиня не жалела люсцена – она волновалась, хватит ли на всех? Переживала не только за себя и родных, но и за слуг!
Стоило герцогине, с сочувствием глядящей на мои титанические усилия, развести руками, мол, все, и я тут же буквально упала там, где стояла. То есть на холодный каменный пол. Сил подняться не было. Организм требовал отдыха, а мозг кричал: нельзя! И я вынуждена была признать – он прав, в любой момент могли за-явиться люди его величества. А значит…
– Вы идите, бабушка, – вымученно улыбнулась я, пытаясь показать, что еще способна пободаться. – Я сейчас кое-куда слетаю, отдохну и обратно к вам. Вы даже заметить моего отсутствия не успеете.
Герцогиня явно вздохнула, покачав головой, но спорить не стала. Да и бессмысленно спорить, ведь я все равно не слышу.
Как я умудрилась в таком вот состоянии перенестись в родительскую квартиру на Землю? Сама не поняла, но стоило очутиться в безопасности, и я уснула где была – на мягком паласе.
Сколько времени прошло до того момента, как я пришла в себя, не знаю. Может, сутки, а может, и двое. Умом понимала – спешить некуда, но все равно тянуло поскорее вернуться и завершить начатое. Вот только как это сделать? Ну отлежатся они в воде с люсценом, а дальше что? И тут меня осенило: маэстро! Как же я умудрилась забыть о кладезе знаний, переселившемся на Землю.
Связаться с маэстро проблем не составило, благо координаты теперь имелись. Да и ждать его прибытия долго не пришлось, ибо телепорт открыть – дело считаных секунд. И вот, спустя несколько минут, мы уже сидели на кухне и потягивали душистый земной чай.
Я поведала обо всем, что приключилось с нашей последней встречи. На какое-то время маэстро впал в задумчивость. А потом сказал:
– В общем, не пробовал, но в теории… Тебе надо ощутить ментальным взглядом ауру начинающих материализацию людей. Там должна появиться такая, будто бы туманная, связка с их физической оболочкой. Так вот, на сущность этой связки ты и должна будешь повлиять. Насколько мне известно, занятие очень энергозатратное, поэтому сразу же после первой процедуры возвращайся сюда и копи силы. Иначе ты просто перегоришь и никакой «драконий гнев» тебе не поможет, наоборот, усугубит…
Он говорил еще что-то. Наущал, поучал, старался вразумить, чтобы не наделала непоправимых глупостей. Да, я слушала, но краем уха, хотелось поскорее вернуться, хотя и понимала – в тот же миг еще никто не будет готов к эксперименту и все равно надо ждать. А перемещаться с переносом во времени было страшно. Все-таки сейчас я как по накатанной дорожке прилетела на Землю, а попытки что-то изменить в отработанном мной алгоритме могут привести к потере столь драгоценных сил.
По возвращении первым делом бросилась к маме, ведь она одна из первых прошла погружение и, возможно, благодаря повышенной концентрации люсцена могла уже начать обретать связь с физическим телом. Увы. Оставалось лишь ждать. Спать не хотелось. Но и предпринять для ускорения процесса я ничего не могла. Бессилие раздражало до нервной дрожи по всему телу.
Сидя возле ванны, не заметила, как задремала. И в этот раз мне снились сны. Странные, путаные, чрезмерно насыщенные событиями и эмоциями. В них были король, магистр, маэстро, Кир, Редерик, мама и Екатерина! Вот последнюю я меньше всего желала бы видеть, но сон на то и сон, что приходится его смотреть вне зависимости от желания.
– Лиса… – донесся до меня до боли знакомый голос, и остатки грез вмиг улетучились.
Над краешком ванны высунулось мамино лицо.
– Мам? – неуверенно позвала я, до сих пор сомневаясь, что успела проснуться и все это не мой затянувшийся сон. – Ты меня звала?..
– Да! – радостно воскликнула она, а я лишь вздохнула с облегчением – сработало!
А дальше… дальше был неимоверно информативный и обильный словопоток. Я только и успевала кивать, показывая, что слушаю и понимаю, о чем идет речь. А если вкратце… хотя какое тут вкратце? Но все же картина вырисовывалась следующая: что задумала Екатерина, мама не успела узнать, так как в жизнь графини, словно ураган, ворвалась Селена. И тут понеслось…
К чести Екатерины, она, осознав глобальность и мрачность Селениных стремлений, рискнула про-явить непокорность. Пусть графиня и алчная стерва, но не враг всему и вся, а сумасбродный план Селены заключался именно в уничтожении всего живого вокруг. Ей было плевать, что править пустыми землями неинтересно и скучно. Ощутив свою силу, девица возо-мнила себя Богом и считала своей миссией уничтожение жалкого быдла, коим считала населяющих планету людей. И не важно, что обиду ей учинили единицы. «Остальные ничем не отличаются от них и только ждут момента, чтобы доставить мне неприятности», – говорила она.
– И что, Селена вот так вот взяла и начала разглагольствовать о своих планах перед сборищем «лемборнских ведьм»? – уставилась я на маму.
– Не-е-ет, – невесело усмехнулась она. – То, что она делала, ни в какие рамки не лезет. Кстати, зря мы думали, что Екатерина слаба как маг, ведь она единственная, кто смог противостоять Селениному воздействию. Ну, по крайней мере, никто более не посмел оспорить ее планы. Хотя даже самый глупый понял бы, к чему они ведут. А как можно согласиться с перспективой собственной смерти?
– То есть она так и говорила – вы все умрете?
Мама покачала головой – мол, нет – и на мгновение задумалась. А я тем временем пытаюсь нащупать ту ментальную связь, о которой мне вещал маэстро, и… Ничего не вижу! Обидно до слез! Я же, если верить всем этим пророчествам и прочей ерунде, сейчас супер-пупер магически одаренная! Вот и спрашивается – где все мои способности?!
– Это было что-то типа гипноза, – после недолгого молчания вырывает меня из задумчивости мамин голос. – Стоило им собраться в заброшенном актовом зале, и девушки будто потеряли контроль над собой. Причем касалось это не только тела, но, судя по всему, и разума. Екатерина в некоторой степени тоже успела ощутить воздействие, но вовремя заблокировала внешнее вторжение.
– И в итоге мы так и не узнаем, что пыталась внушить эта стерва. А с чего ты решила, что она желает уничтожить весь мир?
– Екатерина как-то хитро защиту себе сделала. Помимо слов, она и сигнал, исходящий от Селены, получала, при этом умудряясь все это анализировать совершенно трезвым, незамутненным внешними воздействиями разумом.
– Так что же втирала Селена окружающим? – не выдержала я.
– Ее слова были сладки как мед, но имели двойное дно, а вот тот самый подсознательный посыл… Именно он и нес основную угрозу окружающим. Девицы под его воздействием плавились, как пластилин на солнце, – лепи не хочу. Селена им вручила ка-кие-то вещицы и внушала ехать сначала в родной дом, распространяя там тьму, а затем отправляться в турне к друзьям и родственникам, и девушки с улыбками кивали, соглашаясь! Вот тут-то Екатерина и спалилась – в какой-то момент не выдержала и возмутилась, высказав все, что думает об умственных способностях ораторши, а потом… потом заявился ректор.
– Ну ты меня, конечно, удивила. Наша ведьма решила сыграть роль хорошиша. Хотя… По сути, это ведь требование уничтожить всех близких и родных. Любой здравомыслящий человек интуитивно воспротивится таким внушениям.
– Если будет в силах им противостоять, – кивнула мать.
– Это же цепочка… – задумчиво произношу я.
– Что-то мне подсказывает, мы увидели лишь вершину айсберга, – вздохнула мать. – Скольких еще она сумела обработать подобным образом? Не исключено, что уже сейчас тьма распространяется по всему королевству, а возможно, и за его пределами…
Я пыталась припомнить, видела ли в универе девиц из общества после того разгона шабаша в общежитии факультета бытовой магии. Владлена точно мелькала, Екатерину тоже помню. В голове все спуталось. Столько событий за считаные дни! Да и важно ли это сейчас?
– Стоп! – я будто очнулась, осененная идеей. – А что было дальше? В смысле, с Екатериной? И как вышло, что с вами такое случилось? – я повела вокруг рукой.
– А кто его знает? – чуть больше прежнего высунувшись из ванны, мама пожала своими призрачными плечиками. – Потом произошло то, что произошло. К нам никто не приходил, гостей официально в замке не было. Хотя кто знает? Помню, как внезапно потеряла ко всему интерес. Я понимала, что это ненормально, и осознавала причины случившегося, но апатия не оставляла мне сил на то, чтобы бороться. А потом выяснилось, что это проклятие заразно. Герцогиня это тоже поняла и запретила кому бы то ни было входить и выходить из замка.
Перед мысленным взором тут же пронеслись удивившие меня закрытые ворота и решетки на окнах… Вместо того чтобы звать кого-нибудь на помощь, они собирались героически погибнуть, лишь бы не допустить распространения проклятия.
– Странно… Ведь та тьма, которая была на территории универа… Она не передается от подвергшегося проклятию к окружающим, – вспомнила я.
– Это, видимо, была экспериментальная версия проклятия, – поджав губы, ответила мама. – Та, что мы огребли, была очень даже заразна. И беда в том, что я сделала привязку…
– Да-да, – припоминая предположения Кира, киваю я. – Если Селена обратила тьму против рода Екатерины, то это же самое проклятие сработало и на нас. Так?
– В этом-то и проблема, – вновь вздыхает мама. – Да, ты нашла способ убрать тьму. Да, я уже могу говорить. Но я не могу разорвать эту связь и буквально ощущаю, как их род тянет наши силы…
– Давай я попробую разорвать…
– Не выйдет, милая, – со вздохом оборвала мама мою самонадеянно пылкую речь. – Это заклятие мною создано. Когда-то я написала по нему огромную научную работу. Но, как оказалось, никто, кроме меня, не может им воспользоваться, некая магическая аномалия, зацикленная только на мне. Такое встречается крайне редко. И вот теперь я завязана на Екатерине, и Селенино проклятие постоянно просачивается. Я это чувствую. Но ведь вечно сидеть в воде нельзя. Однажды кто-то придет и опустошит емкости. Понимаешь, к чему я?
– Догадываюсь. Рано или поздно Селена заметит, что род Мальденских упорно цепляется за грань миров, и вряд ли ей понадобится много времени, чтобы определить причину и способ ее устранения… – прошипела я, ощущая, как внутри зарождается уже знакомое мне тепло «драконьего гнева».
Спокойствие! Спо-кой-ствие… Злость мне сейчас явно ни к чему, и гнев этот тоже. Мне трезвый ум нужен. Как бы ни раздражала меня Екатерина, но участи Редерика я ей не желаю. А значит… значит, надо искать магов и выдвигаться в замок Екатерины. Хорошо хоть, люсцена у меня осталось достаточно. По сути, практически весь запас, взятый из университетской лаборатории, сохранился. И тут… Мои губы растянулись в ехидной усмешке.
– Ты чего? – насторожилась мама.
– Представила реакцию Екатерины на спасение ее семейства моими руками, – ответила я, начиная ломать голову над следующим вопросом: как добраться до замка Мальденских, не попавшись на глаза страже.
– Да уж… – усмехнулась мама. – Считай, у тебя появятся высокопоставленные рабы.
Меня аж передернуло от этих слов. Злая шутка. Хорошо, что рабства здесь нет. Все! Хватит сидеть. Надо вставать и идти. Вот только совершенно нет сил на то, чтобы подскочить и бежать не ведая куда. И в то же время понимаю, что нельзя сидеть сложа руки, ведь время идет, и в любой момент сюда могут ворваться люди короля. Я встала и уже возле двери вспомнила об еще одном вопросе:
– Кстати! А почему все так странно реагируют на мои слова о тьме? Неужели и здесь настолько устоялись предрассудки о тьме и свете?
– Тьма… Это очень страшное проклятие, – вздыхает мама. – С его помощью чуть больше двухсот лет назад была полностью уничтожена целая империя к югу от Элансии.
Неужели никто не смог найти решения проблемы? Странно. Пусть как носитель проклятия «жажда знаний» я, вне зависимости от наличия теоретической и практической базы, априори быстрее самых выдающихся умов справляюсь с решением поставленных передо мной задач. Уж это-то магистр и маэстро хорошо вбили в мою непутевую голову, но целая империя? Там что, никого с этим проклятием не было?!
Очевидно, все мои мысли отразились на лице, так как мама произнесла:
– В той империи не было люсцена. Вообще! И причина проста. Некогда один из императоров был отравлен ядом, одним из важнейших компонентов которого являлся именно этот минерал, после чего его ввоз на территорию был строжайше запрещен. Ну а собственных месторождений в империи не было. Как-то так. А ты молодец, что додумалась.
– Это не я, мам. Это моя «жажда знаний», – отвечаю. – Ладно, побегу я… – уже на ходу, вылетая из ванной, выкрикнула я.

Глава 22
Повелительница тьмы

К тому моменту, как я наконец-то вырвалась из замка, на дворе уже было утро. Дело в том, что после общения с мамой пришлось забежать в кабинет герцогини, где на стене висела подробная карта города, на которой были указаны все мало-мальски значимые строения города. Вернее, схематично изображены были все, но на фамильных замках, дворцах, учреждениях и тому подобном имелись еще и краткие приписки.
Накинув плащ с капюшоном, я довольно быстро затерялась в толпе спешащих по своим делам прохожих. Мимо носились лоточники, распространяя умопомрачительный аромат свежей выпечки, газетчики выкрикивали анонсы содержащейся в прессе информации, хлопали ставни открывающихся лавок и магазинов. Город жил своей жизнью, не подозревая о надвигающейся опасности.
«Убить все живое…» – это насколько же мозгами двинуться надо, чтобы решиться на подобное? «Вырвать сердце» – смогу ли я это сделать и остаться собой? Неужели нет никакого другого решения? Должно быть. Даже думать не хочется о том, что его не существует.
Мысли кружат хороводы в голове, а ноги несут меня к цели. Мимо проплывают дворцы, особняки, пару раз пришлось миновать старинные замки, так же, как и наш, некогда построенные за чертой города, но со временем очутившиеся на территории разросшейся столицы.
Дорога до замка Екатерины заняла полчаса. Проскользнуть внутрь не составило труда. Ворота были не то чтобы гостеприимно распахнуты, но все же имелся небольшой зазор, позволяющий протиснуться внутрь, благо охраны на месте не было. Что и немудрено, если вспомнить мамины слова об изначальном эпицентре проклятия и его отголосках в моем родовом замке.
Красиво здесь, ничего не скажешь. Монументальность как-то гармонично соседствует с утонченностью, что позволяет, не снижая оборонительных функций замкового комплекса, превратить его в произведение зодческого искусства. Нашему родовому имению до этой красоты как до Китая в известной позе. Во дворе клумбы, аллейки, зелень, цветы, ажурные беседочки и лавочки то тут, то там. И никого! Самое жуткое, что даже птиц не слышно. Прикрыла глаза, входя в состояние ментального зрения…
Мать вашу… Да тут универ отдыхает! Тьма не то что клубится под ногами, она бурлит выше уровня глаз! А во мне роста не так уж мало…
Маги. Мне срочно нужны маги. В прошлый раз их где-то отыскал Кир… При воспоминании о друге, томящемся нынче где-то в застенках королевского замка, сердце болезненно сжалось. Вот она, благодарность за спасенного сына и идею об избавлении университета от проклятия: схватить единственных оставшихся на тот момент в живых близких, и я стану послушной, аки робкая овечка. Наверное, поэтому меня и не ищут слишком активно, ибо понимают – друзей не брошу. Хотя зачем все эти меры? Я ведь и так не отказывалась… Ну или почти не отказывалась…
Тем временем я уже брела по некогда жилой части замка. Слабое мерцание в дальнем конце коридора привлекло мое внимание, заставив отвлечься от гнетущих дум. Навстречу мне выплыла фигура, вернее призрак незнакомой женщины. Лет сорок на вид. Чопорное выражение некогда красивого лица, весьма интересного покроя пеньюар. И выражение полного негодования, явно вызванное моим вторжением на ее территорию.
Она что, не понимает, кем стала? М-да, судя по ее мимике и жестам, все именно так. Вон как пытается поставить меня на место и высказать все, что думает о неподобающем поведении. Откуда я знаю? Да у этой тетки все на лице черным по белому написано. Видать, проклятие настигло их ночью и действовало не медленно, как в университете, а мгновенно. Кто она? Какая-нибудь домоправительница или же одна из старших родственниц Екатерины?
– Не кричите, я все равно вас не слышу, – устало говорю я, но тетка явно не привыкла так просто отступать и продолжает разоряться.
Вот и как им помогать при таком отношении? Игнорируя неадекватную представительницу рода Мальденских, иду дальше. В хозчасти столкнулась со стайкой притихших служанок. Женщины явно успели осознать, что что-то не так, и в ужасе озирались по сторонам. А та склочная особа продолжает наступать мне на пятки. И по мере нашего продвижения по замку на ее призрачные вопли собирались новые, необремененные физической оболочкой зрители. Однако, судя по всему, никто из них права голоса здесь не имел.
Где же Екатерина? Она наверняка более адекватно отреагирует на мое появление. По крайней мере, у меня есть что ей предложить. Да, знаю – шантажировать нехорошо, но ведь она не знает о том, что спасение ее рода послужит ключиком к благополучию моих близких, а значит, ничто не помешает мне вытребовать кое-что для своих друзей. Дело за малым – надо ее найти.
На бесплодные блуждания по замку ушло полчаса. И в душе поселились нехорошие сомнения: а что, если Екатерину проклятие застало вне родового гнезда? Где тогда ее искать? По словам отца и мамы, все началось в ночь с этой пятницы на субботу и очень быстро прогрессировало, к вечеру субботы в нашем замке не осталось никого. Возможно, и тут то же самое? Накануне как раз прошел внеплановый шабаш, после которого Екатерина и впала в немилость у Селены.
То ли главы общества «Лемборнские девы» здесь нет, то ли спряталась куда-то сознательно? Ну и ладно. Потом поговорим. Сейчас важно хотя бы с тех, кто имеется в наличии, проклятие снять. Ну а начинать все равно придется именно с тьмы.
С этими мыслями я, словно нож сквозь масло, прохожу через толпу призраков, сказал бы кто-нибудь раньше, что я вот так спокойно буду на них реагировать – ни за что бы не поверила.
Перво-наперво надо найти магов и очистить замок от тьмы. Нужны помощники, чтобы наполнить все емкости водой, второй раз я на подобный подвиг не готова. Вот только кому такое поручишь? Обычные наемные работнички сбегут сразу же, как только призраков увидят. Риза, Кир и магистр вне списков, ибо находятся в «гостях» у его величества. Остаются Гаред и ребята. Надеюсь, Стэн, Даниил и Алекс не откажут в помощи. Вот только у них занятия… чтобы прогулять, надо понимать, ради чего это делается. Объяснять долго, но ничего не поделаешь – придется. Ну и да – надо еще в универ проникнуть для этого.
Где искать магов, я не знала, поэтому сразу же направилась в родной вуз. Проходя мимо ворот, я так и не соизволила откинуть капюшон, ведь кто знает, какие даны указания на мой счет? Если честно, в это время я даже дышать не осмеливалась, но, как ни странно, меня никто не остановил.
В здание общежития я опять умудрилась проскользнуть без лишних приключений. Однозначно мне сопутствовала удача. Мой слуга оказался на месте. Гаред был взволнован и не находил себе места, считая, что в случившемся кроется именно его вина. Как оказалось, герцогиня назначила его старшим среди отправленных ко мне слуг.
Времени и желания кого-то утешать и успокаивать у меня не было. Вкратце изложила ему задачу:
– Надо срочно переговорить с друзьями, но в учебном корпусе появляться побаиваюсь.
Тот понятливо кивнул, сменил облик на какого-то невзрачного вида и постоянно подслеповато щурящегося ботана и направился к выходу.
Сразу же после его ухода я навестила Редерика. Хоть его папаша и подлец, но принц мне ничего плохого не сделал, и мы почти подружились за последнее время.
– Алесандра! – воскликнул по-свойски восседавший на моей кровати принц и кинулся ко мне с объятиями.
Встреча получилась неожиданно эмоциональной. Причем именно со стороны ставшего вполне материальным призрака, который после уничтожения тьмы уже не боялся гулять вне ванной комнаты. Его близость будоражила мое сознание, пришлось поскорее отстраниться, не хватало еще лишиться последних крупиц разума. Все же переутомление дает о себе знать, ведь прежде я никогда не кидалась на мужчин только из-за симпатичной мордашки и сексуального тела.
Он расспрашивал о происходящем за стенами вуза, искренне негодовал по поводу подлого поступка отца. Похвастался тем, что уже пробовал прошлой ночью выйти на улицу и ему это удалось! Попросил взять его с собой «на дело», но, получив отказ, как-то подозрительно легко согласился с моим мнением и даже дал пару полезных советов, где найти магов.
Я слушала, отвечала, но нет-нет да и косилась на настенные часы, с непоколебимой хладнокровностью отмеряющие секунды вынужденного бездействия. Пятнадцать минут ожидания хоть и были скрашены обществом Редерика, но все равно показались вечностью. И в то же время я пыталась уловить малейшие шорохи, доносящиеся из гостиной. Кто первый может появиться? Гаред с друзьями или незваные гости типа королевской стражи?
Ребята с самого порога поинтересовались, чем могут помочь. Выслушали изложенные вкратце задачи, накинули иллюзии и покинули стены вуза. Даниил рванул в гильдию магов, Алекс – к наемникам, где у них были какие-то связи и знакомства. Я, Гаред и Стэн направились к замку Мальденских.
К тому моменту, как мы достигли цели, возле ворот уже толпился народ. Открывались все новые и новые порталы, выпуская наружу очередные партии наемников и магов, численность которых уже явно перевалила за сотню. Я с ужасом озиралась по сторонам и представляла, как все это ударит по благосостоянию моей семьи.
Акция устранения тьмы прошла на удивление быстро и слаженно. После чего получившие расписку об оплате услуг гильдийцы покинули замок, а вот наемники тут же бросились в замок выполнять вторую часть поручения – наполнить все более-менее крупные емкости водой. Наша компания занималась координированием действий и принимала отчеты. Когда эта часть задания оказалась завершена, наемники, получив расчет, удалились, оставив нас с ребятами одних. Разделив имеющийся у меня люсцен, мы помчались по замку, добавляя крохи драгоценного минерала в воду и загоняя в чаны, ванны и котлы ошалевших от творящегося вокруг беспредела призраков.
Эта часть нашего плана оказалась самой сложной. Привидения, они же нематериальны – упрутся, и попробуй уговори их, что надо делать именно так и никак иначе! Главной проблемой стала та самая чопорная тетка, в которой кто-то из ребят узнал бабулю главы универского женского общества. Но самая большая подлость заключалась в том, что саму Екатерину найти так и не удалось.
Вот и спрашивается – когда это произошло? То, что ночью, ясно. Но в какой конкретно день? Если с пятницы на субботу, то вариантов слишком много. Если раньше… В общем, вопрос: была ли девушка в это время в общежитии или же, учитывая ее отсутствие в замке, могла наведаться к кому-то в гости на выходные?
– Кого потеряли? – раздавшийся из-за спины голос заставил меня вздрогнуть.
– А ты что здесь делаешь? – воззрилась я на Редерика.
– Пытаюсь чем-нибудь помочь той, кто, по сути, вытащил меня из-за грани миров…
– И чем же вы в силах помочь? – не скрывая скепсиса, поинтересовался Стэн.
– Во-первых, вы ищете Екатерину, и я могу дать ответ, где она, – отвечает принц и… черт бы его побрал, знает же, чем подкупить, а еще это «во-первых»…
– Где? – уставилась я на него как удав на кролика, хотя нет, скорее наоборот.
– В общежитии, – пожимает плечами он.
Я даже в сторону ребят глянуть не успела, а они уже метнулись к выходу. Так. Будем считать, что с графиней разберутся, пусть и не я лично это сделаю. Бог с ним, с шантажом. Она – залог благополучия моей семьи.
– А что во‑вторых? – интересуюсь я.
– Отец отпустит твоих товарищей и служанку.
Вот и когда он успел? Хотя от универа до дворца гораздо ближе, чем до этого замка. А оттуда маги наверняка открыли ему портал. Вот только странно, что королевских гвардейцев не видно. К чему бы это? Я ведь беглянка? Или все идет по какому-то неведомому мне плану? Стоп. Он сказал «отпустит», а не «отпустил»!
– Только не говори, что это зависит от… – от чего, я могла догадаться – сердце Селены. – Или… У тебя и в‑третьих есть, да? – с опаской интересуюсь.
– Селена…
М-да уж. Кто бы сомневался! Как ни крутись, а от судьбы не уйдешь.
Перед глазами проплывает до жути реалистичная картинка: я стою напротив девицы, резко выкидываю вперед руку… Слух улавливает треск тканей, хруст ребер. Кисть пронизывает боль. «Кажется, я палец умудрилась сломать», – мелькает отдаленная мысль, вызывающая нездоровую ассоциацию со сломанным ногтем. На лице расползается шальная ухмылка. Рука погружается все глубже в грудную клетку Селены. Женщина явно еще не осознала, что это конец. Мои пальцы сжимают упругую, пока еще трепещущую плоть. Резкий рывок, и неприятное липкое тепло сочится между пальцев. Нос улавливает запах крови… Возникает нездоровое желание лизнуть свою добычу. И тут же к горлу подкатывает ком…
– Я не смогу… – мотаю головой в попытке отогнать наваждение.
– Должна, – вмиг очутившись рядом и обдавая мое лицо жарким дыханием, шепчет Редерик. – Я… – его рука плавно опускается на мою талию, и по спине пробегает волна мурашек. – Верю… – выдыхает он и второй рукой убирает с моей щеки выбившуюся из прически прядь. Едва касаясь кожи, проводит кончиками пальцев по шее, вызывая непроизвольную дрожь во всем теле. – В тебя… – произносит возле самого уха, слегка касаясь его губами.
Перед глазами все плывет. В ногах такая слабость, что, если б не руки Редерика, давно бы упала. Такого со мной еще никогда не случалось. Все это странно, но так приятно! Сейчас я готова согласиться на все, лишь бы он не отстранялся. Его мягкие прикосновения дарят нежность, успокаивают, снимают скопившееся напряжение… И это кажется таким естественным, словно мы две части одного целого и сейчас, найдя друг друга, наконец-то обрели целостность. «А ведь ради своей половинки можно и горы свернуть…» – проплывает шальная мысль, а я, прямо как в сопливых романах, утопаю в его голубых глазах.
– Ты же сделаешь это для меня? – шепчет с ноткой сомнения и робкой надеждой во взгляде.
А у меня дыхание сбивается и все нутро наружу выворачивается от возмущения: как он мог усомниться? Да я… я… я ощутила нарастающий жар «драконьего гнева»…
– Где она? – спрашиваю, все еще ощущая опьяняющее головокружение, смешанное с навеваемым новообретенным даром чувством всесилия.
Тут же рядом взвилась воронка портала, и я, все еще исполненная решимости, не задумываясь, шагнула туда. Огромный зал, где мы очутились, явно располагался в каком-то замке или дворце.
Вокруг многолюдно. В центре помещения стоит Селена, вокруг которой вьется неимоверно густая тьма, черная настолько, что, несмотря на цвет, она умудряется ослеплять! На миг отвожу взгляд, избавляясь от неприятного эффекта, и краем глаза замечаю застывших вдоль стен магов, среди которых оказались король, магистр и… Кир.
– Иди же, – мягко подтолкнул меня Редерик, придавая ускорение в направлении к центру зала.
Послушно делаю шаг и ощущаю, что окружающая Селену тьма сгущается еще больше, обретая плотность, и пытается противостоять моему продвижению. Ноги вязнут в этой начинающей оживать мгле. Но «драконий гнев» дает сил куда больше, нежели те жалкие крохи, которые могла противопоставить тьма. Селена раз за разом отбивает магические снаряды, направленные в ее сторону магами, и как-то лениво атакует в ответ. А тьма кружится уже вокруг меня. Она словно признала мою силу и больше не пытается причинить зла – ластится будто котенок.
– Решением… Селена Вигентонская приговорена к пожизненному лишению магии… – доносится откуда-то извне чей-то голос.
Сознание привычно разделяется на несколько мыслительных потоков. Что-то во всем этом неправильно. Но что? Как они заманили ее сюда? Почему, сумев поймать, не смогли обезвредить? Взгляд упал на Кира. Кир. Хм… Некогда мне казалось, что я почти полюбила этого мальчишку… Но разве это нелепое детское чувство может сравниться с единением двух частей одного целого, коим являемся мы с Редериком? Почему он так смотрит? Что за странные взгляды и жесты? Глупыш… Неужели до сих пор не понял, что его обаяние на меня не действует так безотказно, как на других?
Вот уж и Селена рядом. Останавливаюсь. Девица щурится в бессильной злобе, раз за разом кидая в меня какую-то гадость. Зря морщины нагоняет, ей такое выражение совсем не к лицу. Неужели не видит – тьма не причиняет мне зла. Всматриваюсь в ее ауру. И в ней сплошная тьма… Жалкое подобие силы…
Время замедлило бег.
Мой внутренний жар в ментальном зрении оказался красным с ярко-голубыми всполохами и редкими вкраплениями золотистых искр. Он просачивается наружу, сплетаясь в причудливом танце с тьмой. Завораживающее зрелище.
А это что за вопль? Оборачиваюсь. Почему-то стража скрутила Кира и… Это вызвало внутренний протест. Он – друг! Тело пробивает озноб, и тут же вновь приходит новая волна ласкового огня. Краем глаза замечаю отпрянувшую от меня Селену, вжимающихся в стены магов.
– Сделай это! – слышится из-за спины голос Редерика.
– Нет! – почему-то кричит Кир.
Они что, сговорились? Эти жалкие людишки решили, что вправе указывать мне? Пожалуй, я поспешила с выводами, решив, что этот королевский отпрыск моя половинка… Кто они, а кто я?! Они падаль. Их страх опьяняет посильнее любого вина… А Селена неплохо держится. Даже уважение вызывает.
Одновременно выбрасываю руку в сторону Селены и оборачиваюсь назад, сталкиваясь лицом к лицу с Редериком, в мгновенно спрятанной за спину руке которого блеснул кинжал.
Он что, с этой вот погремушкой пришел помогать мне? Ох и насмешил! Хм… а почему Кир до сих пор связан? Кир… Ки-ир-р-р… Ки-и-ир-р-р… Внутри что-то будто перемкнуло. Перехожу в ментальный режим зрения.
– Мать вашу! – вырвалось у меня, стоило понять, что все весьма агрессивно настроены по отношению ко мне. Исключением являются только магистр, Кир и, что самое удивительное, Селена.
– Давай же… Ради меня, – по-прежнему пряча кинжал, шепчет Редерик.
Взгляд цепляется за Кира. Он стоит на коленях, руки связаны за спиной, изо рта торчит кляп, но он изо всех сил качает головой, мол, не делай этого. Наваждение спало. Всесилие уже не пьянит. Голос Редерика раздражает. Окружающая агрессия настораживает. Кинжал. Почему он его спрятал? Значит… Этот клинок предназначается не Селене? Неужто мне? Но зачем? Пророчество. Король говорил про какое-то пророчество. Что в нем? Ох, знать бы…
Оборачиваюсь к Селене. Женщина замерла, будто ее обездвижили, а моя рука буквально в миллиметре от ее груди, из которой тянется кажущаяся какой-то густой тьма. Она танцует, ластится к моей ладошке, становясь все плотнее, будто обретая физическое тело. Сзади раздается полный разочарования вздох, но я даже не хочу поворачиваться, и так ясно: Редерик ждал не этого. Еще немного, и тело стоящей напротив меня женщины очистилось от тьмы, и, успев на прощание одарить меня исполненным удивления и… благодарности (?) взглядом, она, словно тряпичная кукла, плавно оседает на пол. В какой-то момент я ощутила укол совести: неужели убила? Присматриваюсь: нет, дышит, жива.
Тем временем тьма сжалась в крохотный, размером не больше грецкого ореха, плотный пульсирующий ком. Сжимаю его в руке, вгоняя внутрь. Я откуда-то знаю – эта тьма не причинит зла ни мне, ни близким. Поворачиваюсь и вижу, как плетется прочь поникший Редерик. Видать, хотел меня на заклание отправить, а я не пошла на поводу. Что ж, спасибо Киру. Кстати…
– Отпустите их, – ощущая вновь нарастающую волну тепла, обращаюсь к его величеству, и окружавшие Кира маги вмиг расступились, а магистр тут же кинулся к нему, освобождая от кляпа и сдерживающих руки уз.
– Убить! – раздается громогласный приказ короля.
Окидываю взглядом помещение. В аурах по отношению ко мне – страх, но агрессии больше нет. Тогда кого? И вдруг слышу из-за спины тихий всхлип. Оборачиваюсь. Пришедшая в себя Селена, опираясь руками о пол, пытается подняться, а в ее сторону уже летят первые магические снаряды.
И внутри загорается новая волна гнева. Да, пусть она и была под влиянием тьмы, но она виновата. Ей уже вынесен приговор – пожизненное лишение магии, так почему же его величество отдает противоречащий первоначальному решению приказ? И тут же приходит понимание: приговор – всего лишь отговорка, король был уверен, что я пойду на поводу у Редерика и убью Селену. Но я этого не сделала, и теперь, когда женщина лишена силы, он натравил на нее магов, и они, будто голодные псы, тут же накинулись на добычу.
Эти мысли промелькнули за долю мгновения. Сама не понимая, как это делаю, посылаю волну тепла вперед, словно оборачивая женщину в кокон, и мой новый дар окутывает Селену защитным сиянием. Враждебная магия разбивается об него, не причиняя женщине вреда. Осознав, что еще жива, она поднимает взгляд, и в нем плещется страх, обреченность и мольба. Так и хотелось ей сказать: «Чего смотришь? Самой противно, что такая добрая!»
– Ваше величество, – неожиданно громко произношу я. – В приговоре говорилось о лишении магии, а не жизни.
– Мы не можем сохранить ей жизнь, – отзывается король. – Она слишком умна и изворотлива и наверняка изыщет способ вернуть себе магию.
– Я могу переправить ее в другой мир. Туда, где нет магии.
– И можешь дать гарантию, что она никогда не вернется? – уточняет монарх, и я просто киваю. – Лишение магии. Исполняйте! – махнул рукой он.
На это время с Селены пришлось снять защитное поле. Рискованно. Однако никто без приказа атаковать не посмел.
– И считайте ее память, – глядя на магистра, произношу я.
Ну не могу же я приказывать королю. К тому же он предпочитает скрывать свои способности. Менталист, взглянул на его величество, получил разрешение и направился к нам. Приблизившись, магистр положил большие пальцы рук Селене на виски, ладонями как будто обхватив ее голову, заглянул ей в глаза и на несколько минут замер.
– Все, – выдохнул он, и я заметила, что лицо его осунулось, видимо, этот метод требует значительных затрат силы.
– Ваше величество? – произношу я, и тот, прекрасно понимая, о чем речь, кивает в знак согласия, хотя его аура буквально полыхает недовольством. Перевожу взгляд на Селену. – Надеюсь, мне не придется об этом сожалеть, – говорю, открывая перед женщиной портал, ведущий на Землю.
– Спасибо, – хрипловато выдохнула она, неуверенно поднялась на ноги и растворилась в пространстве.
Вокруг повисла тишина.
– Что это было? – обводя рукой зал, интересуюсь я.
– Алесандра, давайте поговорим не здесь, – отозвался магистр.
– Герцогиня Алесандра Лорентайн-Ливонская, – сдерживая явно отсвечивающее в ауре раздражение, как-то неожиданно торжественно произнес король. – Вас ждет награда. Но какая именно… узнаете позднее. Вам пришлют приглашение на бал в честь столь знаменательного события, который пройдет в следующую субботу. Надеюсь, ваши родные будут в здравии и почтут своим присутствием данное мероприятие.
– Благодарю, – произношу я, приседая в жалком подобии реверанса.
– И помните, если вы явитесь во дворец без пары, то будете вынуждены принять решение о выборе претендента на вашу руку из числа моих приближенных, – демонстрируя крайнюю степень заботы и великодушия, «порадовал» его величество, но тут же потерял ко мне интерес и, повернувшись к магистру, добавил: – Валейн Тоширский, вам возвращается титул графа и даруется замок Вирилей.
– Ваше величество… – вмиг побледневший пуще прежнего магистр буквально упал на колени и прижался лбом к подолу явно парадной королевской мантии.
– Это еще не все, – перебил его монарх. – За заслуги перед королевством и университетом вы назначаетесь на должность ректора. Несите свой титул и исполняйте возложенные на вас обязанности с честью, – завершил король и шагнул в возникший рядом портал.
Магистр теперь будет нашим ректором? Обалдеть! Даже обида за роль агнца, отправленного на заклание, как-то отошла на второй план. Да какой там второй? Скажем прямо – почти забылась! Такие щедрые дары. Интересно, что его величество приготовит мне? Или этого подарка стоит опасаться? Ведь я спутала ему планы… Вот только бал… И это предупреждение… Неужели мне не суждено избежать нежеланного брака?
В глазах защипало. И вдруг я ощутила легкое прикосновение к руке. Этот некто излучал искреннее сочувствие, тепло и желание облегчить мою душевную боль. Что-то схожее, хоть и ярче выраженное, я ощущала, находясь вблизи от Редерика. Неужели он посмел вернуться после всего, что произошло? Обида вновь накатила волной, разжигая в душе уже ставший знакомым жар. Поднимаю взгляд и…
– Ты пойдешь со мной на бал? – смотря в зеленые глаза Кира, озвучиваю спонтанно возникшую в голове идею.
– Если возьмешь… – улыбается друг. – И это… Ну… В общем, я так понимаю, нам больше нет необходимости ломать комедию в универе?
– У-у, – уныло мотаю головой, понимая, что меня, по сути, отшивают, ставя на место и четко давая понять – мы просто друзья.
– Тогда… – Кир как-то смущенно покосился по сторонам. – Ты согласилась бы стать моей девушкой по-настоящему? – выпалил он, будто боясь, что его прервут, а я в ответ не удержалась и расплылась в идиотски счастливой улыбке и просто кивнула.
– Хм… – вторгся в нашу идиллию магистр. – Как ректор нашего учебного заведения, за активное участие в столь нелегком и благородном деле, – патетично молвил он. – И с учетом необходимости подготовки к предстоящему балу и церемонии награждения, освобождаю вас от занятий до следующей недели. И да, Алесандра, по моим предметам за первый курс у вас высший балл.
– Спасибо! – воскликнула я и, не сдержавшись, кинулась магистру на шею, одной рукой обняв его, в то время как другую до сих пор сжимал в своей ладони Кир.
И дело не в высшем балле, он только что, сам того не ведая, исполнил мою мечту – побыть рядом с родными!
– Да ладно уж, – смутился новоиспеченный ректор. – А о проклятии «драконий гнев» тебе расскажет Кир. И в следующий понедельник не опаздывайте на лекции!
– Магистр Валейн… Ой… Ректор…
– Ну ладно, говори уже, – устало улыбнулся мужчина.
– Владлена Синовская, – смотря пристально в глаза педагога, произношу я. – Прочтите ее память и помогите избавиться от страхов. Не надо никого наказывать и объяснять ей, что происходит и зачем…
– Я понял, – отозвался магистр, успевший считать мои мысли. – Желаю вам хорошо отдохнуть!
Эти слова донеслись уже нам в спины. Просто я активировала портал в свой замок, а так как, несмотря на все эмоции, мы с Киром так и держались за руки, то друг оказался увлечен в портал следом за мной.
У меня чуть сердце от радости не выскочило, когда нам навстречу из замка вышли вполне успевшие материализоваться родные. Как оказалось, снятия проклятия хватило, чтобы они вернулись в нормальное состояние в рекордно короткие сроки. Вернее, сроки тут, скорее всего, зависели от изначальной скорости действия самого проклятия, ну да это всего лишь предположения, которые уже не имеют значения.
Объятия, смех и слезы, которым, казалось, не будет ни конца ни края. Вскоре мы с Киром восседали на почетном месте – во главе шикарно накрытого стола – и рассказывали собравшимся родным и близким о наших злоключениях, о приглашении на бал и моем твердом решении пойти туда в обществе друга. Как ни странно, никто не воспротивился, хотя я и побаивалась реакции бабули, но герцогиня удивила. Кивнула и предложила Киру остаться в замке до предстоящего знаменательного события. При этом она тут же раздала кучу поручений относительно портных и многого другого, связанного с балом.
Уже к вечеру, счастливые и утомленные всеобщим вниманием, мы с Киром вышли прогуляться в замковый парк, где он, нежно поглаживая мою ладошку, поведал то, о чем так жаждала узнать моя проклятая «жажда знаний».
Как оказалось, драконов в этом мире никогда не существовало, а вот легенд об обретении неимоверной мощи путем их уничтожения хватало. Почему? Да потому, что правящий род Элансии был проклят. Порой, когда королевству что-то угрожало, в одном из потомков рода просыпался «дар», именуемый «драконий гнев». Этого человека ждала незавидная судьба: сначала он был вынужден искоренить зло, а потом приносился в жертву королю или его наследнику. Но второе происходило не ранее, чем «одаренный» в пылу драконьей страсти пожнет кровавую жатву. Исключением, согласно преданиям, мог стать лишь тот, кто сумеет подчинить «драконью суть», но таковых в истории королевства пока еще не было. Вернее, я стала первой, чем весьма огорчила его величество, успевшего возмечтать о неимоверном величии вновь обретенного сына. Политика, мать вашу.
В тот вечер мы засиделись в беседке до поздней ночи. И да, тогда же я испытала самый волшебный в моей жизни поцелуй. Оставшиеся дни до бала мы проводили вместе, расставаясь лишь на время примерок и сна. А бал? Ну, помпезно – да. Толпы разряженных великосветских дам и кавалеров, сияние драгоценностей и нарядов, великолепие королевского дворца и награда в виде еще одного поместья, подаренного моей семье, – все это блекло по сравнению с ощущением близости любимого человека. И в тот день мне больше всего запомнились танцы. Когда его руки, пусть и в рамках приличий, скользили по моему телу, заставляя щеки пылать, а сердце в эти мгновения так и норовило выскочить из груди…

Эпилог

В круговерти событий как-то незаметно подкрался Новый год. Да-да! Здесь тоже есть такой праздник. Который студенты отмечают в стенах родного университета, а не в кругу семьи, как у нас на Земле. Все с нетерпением ждали этого дня, ведь в честь такого события проводится самый настоящий бал-маскарад.
И вот вокруг снуют разряженные в самые причудливые костюмы студенты и преподаватели, откуда-то доносятся приглушенные звуки оркестра, а белый от снега пейзаж за окнами бальной залы раскрашивается самыми невообразимыми цветами из-за взлетающих в небо то тут, то там фейерверков. Ректор толкает с трибуны поздравительную речь…
Голова идет кругом от обилия чувств и эмоций: стоящий рядом Кир легонько сжимает мою ладонь, заставляя верить в то, что все будет хорошо, за нашими спинами толпятся друзья, и в этот миг кошмары первых месяцев моего пребывания на Тарконе кажутся далеким сном. А я по старой, земной, привычке загадываю желание, в то время как часы бьют двенадцать: «Хочу, чтобы все у меня и моих близких было хорошо!» Да – абстрактно, но сейчас у меня в жизни настал такой странный этап, когда нет никаких конкретных желаний.
Кстати, о близких. Дома у меня все прекрасно. Папа, несмотря на периодическое ворчание, вполне доволен своим положением, мама… Мама после того случая с тьмой будто заново родилась – помолодела пуще прежнего и выглядит сейчас едва ли не моложе меня, но это мелочи по сравнению с тем, что у меня вскоре должен будет появиться братик или сестренка! Бабушка тоже решила наладить свою личную жизнь и нет-нет да и принимает в гостях одного весьма приятного мужчину… И это явно идет ей на пользу.
Далее, касательно моих близких, стоит упомянуть нашу расширившуюся компанию. Помимо меня, Кира, Стэна, Даниила и Алекса, в нее попала Владлена, встречающаяся теперь со Стэном. Хотя это и неудивительно, ведь молодые люди давно втайне симпатизировали друг другу, чего нельзя сказать о вошедших в наш круг Райлане и Екатерине… между которыми тоже была симпатия, но вот ребята их прежде на дух не переносили. В принципе, лично я ничего не имею против своего дальнего «родственничка», а вот графиню после той истории с тьмой будто подменили. Да, она по-прежнему является главой общества «Лемборнские девы», однако ее чрезмерные высокомерие и желание мстить всем и вся словно рукой сняло. Возможно, сыграло роль то, что ее вытащили из-за грани миров именно те, на кого она натравливала своих подопечных? А может, девушка вообще пересмотрела жизненные ценности после не столь и длительного, но запоминающегося на всю жизнь общения с Селеной? Меня это мало интересует, если честно. Не могу сказать, что я вот так вот вдруг забыла и простила все, что она успела натворить в прошлом, но она своими поступками успела доказать, что в корне изменилась. Нет, мы не стали близкими подругами, но… очень хорошими приятельницами – да.
Началась история нашего примирения с того, что магистр помог Владлене. Она не то чтобы забыла прошлое, но проделки Екатерины постепенно потеряли красочность и эмоциональность, превращаясь в мимолетные воспоминания. Сыграло роль и то, что графиня наняла дорогостоящих лекарей, которые практиковали редкое направление, по сути напоминающее нашу пластическую хирургию, и теперь ничто не напоминало Владлене о былом. Ну, конечно же, и изменение внутренней политики общества не прошло бесследно.
Еще одним знаменательным для меня событием стало извинение в исполнении Ника. Ведь он почти ушел за грань миров, едва не растворившись в небытии, но, благодаря своевременно проведенной водной процедуре на территории вуза, смог вернуться. Узнав о том, кто является инициатором спасательной операции, он кардинально изменил отношение ко мне. Теперь блондинчик не то чтобы кривого взгляда или слова в мою сторону не смел бросить, но и другим это делать не позволял.
Ну что еще? Изредка наведываясь на Землю, я всегда навещаю успевшего стать папой маэстро, ну и Селену заодно.
Селена – это отдельная история. Не могу сказать, что смогла простить ей все то, что она наворотила под воздействием тьмы, но эта некогда чрезмерно уверенная в себе и своих силах молодая женщина какое-то время представляла собой жалкое зрелище. Каково это – всю жизнь полагаясь на магию, потерять способности? Даже я, не так и давно открыв в себе этот дар, и то с трудом представляю, как жить без него? Плюс изгнание из родного мира в совершенно чуждый, к жизни в котором она оказалась совершенно не готова.
Но нет, она не сидела сложа руки. По первости она жила в квартире моих родителей, но недолго. Вскоре она умудрилась подружиться с одной из моих соседок – некогда занимавшей высокий пост пенсионеркой, у которой по стечению обстоятельств не осталось никого из родственников. Не знаю уж, что именно рассказала ей о своем прошлом Селена, однако пожилая женщина помогла ей, благодаря своим связям, сделать документы, а потом и вовсе предложила переехать к ней. Теперь они живут вместе на пенсию. Селена ходит по магазинам, готовит, убирает и во всем опекает свою благодетельницу, а не так давно она умудрилась еще и компьютер освоить, хвасталась тем, что пишет роман о Тарконе. Выкладывает его в Интернете на какой-то ресурс, и произведение настолько пользуется спросом, что уже пришло предложение от издательства. В общем, как бы оно там ни было, но я рада, что она изменилась и жизнь ее налаживается.
Его величество все чаще и чаще закатывает балы у себя во дворце. Что и немудрено, ведь со всех ближайших государств привозят на смотрины невест-принцесс, но Редерик все никак не может определиться с выбором. Хотя сплетни о его любовных похождениях будоражат умы не только досужих сплетниц, но и вызывают робкое осуждение в среде аристократов. А мне кажется, он просто-напросто желает насладиться внезапно обретенной свободой во вновь ставшей физической оболочке, ведь сложно таковой назвать его бывшее пребывание на грани миров.
Вот как-то так. У меня все хорошо. Рядом друзья и любимый, а впереди еще шесть с половиной лет в универе, и хотелось бы надеяться, что та черная полоса останется позади и больше никогда не придется страдать от мысли, что теряешь своих близких.